Анна Сергеевна Платунова 
Академия Пяти Стихий. Капли дождя

Академия Магии – 

Анна Сергеевна Платунова
Академия пяти стихий
Капли дождя

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность. 

© Платунова А. С., 2020
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

Пролог

Первые капли дождя упали на землю. Порыв ветра, что налетел неожиданно, точно разбойник, заломал ветви кустарников, пригибая их к земле, грубо рванул плащ молодой женщины, да так, что она споткнулась и едва удержалась на ногах. Она прижимала к груди сверток и с трудом сохраняла равновесие, больше заботясь о ребенке на руках, чем о себе. Ее светлые волосы разметались, пряди закрыли глаза, а она даже не могла убрать их: руки заняты. Она очень торопилась, почти бежала по лесной дорожке, с ужасом поглядывая вверх.
– Стой! – окликнул мужской голос. – Марион, стой! Куда ты несешь нашего сына! Ты не видишь, что начинается дождь?
Но та, кого назвали Марион, притормозила на секунду, а потом снова, собравшись с духом, поспешила прочь, не оглядываясь, прижимая к груди ребенка, только крикнула:
– Оставь меня в покое, Рос! Меня и моего сына! Ты нас больше не увидишь!
Ветер неистовствовал, листья метались как потревоженные души, в их шелесте Марион чудился шепот: «Уходи, уходи». Но она не могла, ни за что не вернулась бы в замок с этим человеком, которого до сегодняшнего дня называла мужем.
Небо набрякло лиловыми тучами, мелькнули молнии.
– Марион, еще немного – и будет поздно! Бестии…
Бестии. Да, опасность их появления существовала, хотя сейчас, осенью, они приходили реже, чем весной. Марион надеялась, что в этот раз ей повезет. Должно ведь хоть в чем-то повезти.
Она упрямо, молча продолжала идти вперед. Ребенок на ее руках не издавал ни звука: наверное, спал или, быть может, чувствовал, что мать нельзя сейчас беспокоить.
– Марион! – Рос догнал жену и попытался удержать ее за руку. – Прошу тебя!
По лесу прокатился гул, такой яростный, будто само небо гневалось. Но вот гул стих, и установилась мертвая тишина. Листья поникли, словно отчаявшись докричаться до молодой женщины, травы, напротив, распрямились, встали, точно воины перед битвой, гордо подняв головки соцветий. Тучи клубились, набухая тьмой.
– Рос… – выдохнула женщина, осознав вдруг, что совершила страшную ошибку.
Она – маг-водница – не впервые видела грозы, сулящие появление бестий. И как бы ни надеялась, как бы ни обманывала себя, она уже видела, что столкновения не избежать. На бегство из замка ее толкнула серьезная причина, но стоит ли эта причина жизни их сына?
– Забирай малыша и уходи, – произнесла она побелевшими губами, понимая, что даже двое водников недолго продержатся против бестий без отряда, да к тому же пытаясь защитить ребенка.
– Я поставлю щит, – сказал Рос. Он казался спокойным, но уже осознавал, что битва будет проиграна, едва начавшись. – Встань рядом.
Марион подошла ближе. Она кусала губы, по лицу текли слезы, перемешиваясь с дождевыми каплями. Как глупо, как неправильно все получилось. Еще сегодня утром она считала себя счастливой женщиной – любимой женой и матерью. А теперь… Неужели они погибнут все трое?
Небо лопнуло, как перезревший плод, исходящий соком и мякотью. Только мякоть была черной, точно прогнила насквозь. Темные сгустки падали на землю, и уже скоро стали видны смертельно опасные твари: полиписы, скримеры, злозубы, топперы, жашники – пространство кишело ими. Кто же мог знать, что последняя осенняя гроза принесет с собой гибель…
– Отступаем к деревьям! – отрывисто сказал Рос, сцепив зубы: удержание щита требовало массы сил.
Сколько они продержатся под защитой леса? У них с собой не оказалось даже мечей.
– Рос… – всхлипнула Марион.
Ей многое хотелось сказать мужу. Накричать на него, может быть, даже стукнуть кулаком в твердое плечо. А потом… Когда-нибудь потом, возможно, простить… Но времени оставалось слишком мало.
Ребенок на ее руках вдруг громко расплакался, точно почувствовал смертельную опасность, грозящую им. Рос усадил жену у корней дерева, в ложбинку – хоть какое-то укрытие. Сам встал над ней, защищая. Сжал кулаки. Сила водников хороша для того, чтобы создавать щиты, но убивать бестий – топить их силой водной стихии – трудно и долго.
Твари не заставили себя ждать, вынырнули из-за стволов деревьев. Они шли на человеческое тепло, ощущая его за много шагов. Даже погибая, они не остановятся – будут наступать в стремлении дотянуться. Никто никогда не понимал их жажды убийства.
Смял кусты, продираясь сквозь ветки, огромный жашник. Скример, переступая тонкими ногами, брел вперед – он не казался опасным, но один его крик приносил мгновенную смерть. Полиписы темными клубками плыли по воздуху. Бестий было так много, как не всегда бывает даже в первые весенние грозы.
– Спрячь сына, – бросил Рос, не оборачиваясь к жене, понимая уже, что им с Марион предстоит погибнуть. Но, возможно, хотя бы мальчик уцелеет…
Марион голыми руками принялась разрывать твердую слежавшуюся почву у корней дерева. Та едва поддавалась ее усилиям – спрессованная, переплетенная корнями, высохшая без влаги: дождей давно не было. Но отчаяние придавало Марион сил. Обдирая пальцы до крови, она все же смогла сделать небольшое углубление, положила в него сына, укрыла веточками и листьями. Наклонилась и несколько раз быстро поцеловала нежную кожу. Карие глаза смотрели на нее. Мальчик будто бы понимал, что происходит что-то страшное.
Марион не оглядывалась, но знала, что муж сейчас сражается изо всех сил, закрывая ее и сына защитным полем и в то же время убивая тварей.
– Прости меня, мой мальчик, – прошептала она в последний раз, поднялась и встала плечом к плечу с Росом.
– Гад ты, муженек, – прошипела она сквозь зубы. – Но… все равно я тебя люблю.
– И я тебя люблю, глупая моя жена, мать моего сына.
Бестии наступали. Их было так много, что темные тела почти полностью скрыли собой защитный купол. Наступали, сминали, лезли друг другу на спины, стремясь дотянуться до человеческого тепла. И вот Марион вскрикнула, упав на колени, не в силах больше удерживать натиск. А следом за нею на землю упал Рос, продолжая до последнего мгновения укрывать ее собой.
Прошло не больше минуты, как бестии вдруг потеряли интерес к битве. Клубок их тел распался. Они нехотя и будто даже лениво потянулись прочь от места, где недавно кипело сражение, оставляя на влажной земле два мертвых тела. Те, что недавно звались Рос и Марион, лежали, обняв друг друга. Их светлые волосы перемешались, открытые глаза смотрели вверх. «Ну как же так?» – словно спрашивали они у неба.
Мальчик, что отчаянно плакал все это время, вдруг замолчал.

Глава 1

– Элиза! Элиза! Доченька! – раздался на лестнице голос мамы. – Где ты? Повозки скоро приедут, а ты не позавтракала!
– Сейчас, мам!
Я попыталась вылезти из-под стола, треснулась головой и зашипела сквозь зубы. Вот вечно так, стоит немного поторопиться, как тут же влипаю в неприятности. Вообще-то, если честно, влипаю я в неприятности всегда. Привыкла уже за семнадцать лет.
Я быстро встала на ноги, отряхнула от пыли дорожное платье и разжала кулак – на ладони лежало колечко, за которым я полезла под стол: собирала саквояж, когда оно укатилось. Обидно, что в Академию первокурсникам можно привезти с собой только три вещи. Ведь их так много! Украшения, например. Пудра, ароматное мыло, блеск для губ, мазь для рук, чтобы кожа не была грубой. Вышитый кружевной шарфик. Дневник, который я веду вот уже четыре года. Книги – все любимые, и я не могла выбрать, какую из них хочу взять. Да просто уйма самых необходимых вещей. И это я еще сразу отсекла все свои любимые наряды, все равно в Академии нельзя надевать одежду, привезенную из дома.
Со вчерашнего вечера я никак не могла определиться: то выкладывала какую-то вещь, то добавляла. В конце концов решила немного схитрить и выбрала четыре вещи. Дневник, пудру, шарфик – он мне был дорог как память, а на средний палец надела тонкое колечко. Оно такое маленькое и незаметное, и, думаю, его никто не посчитает. Колечко непростое – с камешком-амулетом.
Вздохнув, я поспешила вниз по лестнице. Внизу ожидают родители. Совсем скоро приедут повозки земляных магов, что забирают студентов-водников. Придется несколько часов трястись в дороге, прежде чем я окажусь в Академии Пяти Стихий. В такие моменты я завидовала огневикам: они перемещались с помощью порталов в мгновение ока. Приеду пыльная, уставшая, брр! Я остановилась на середине лестницы, быстро вернулась в спальню, выложила пудру и закинула в сумку мыло: оно явно нужнее.
– Элиза! – теперь уже папа присоединился к поискам пропавшей дочери. – Повозка во дворе!
Ох, светлые боги! А я так и не позавтракала! Скатилась по ступенькам, почти упав в объятия родителей. Все слова, наставления и пожелания сказаны были еще вчера на прощальном ужине, осталось только в последний раз посмотреть на моих любимых, поцеловать и прижаться крепко-крепко. Как же я стану по ним скучать! Но в то же время радостное волнение переполняло сердце. Наконец-то я еду в Академию! Я так мечтала об этом, так стремилась!
Я росла одна в семье, и хотя мое детство можно назвать безоблачным, наполненным заботой и вниманием, очень часто спутником моих дней становилась скука. Иногда я чувствовала себя ужасно одинокой. Ближайшие окрестности исхожены вдоль и поперек, книги прочитаны по десятку раз.
Когда я была ребенком, то любила играть с девочками-сверстницами из близлежащей деревни, водила с ними хороводы, купалась в озере, ловила лягушек. Но чем старше я становилась, тем глубже делалась пропасть между нами. Я замечала, что мои недавние подружки сторонятся меня, и я, хоть и пыталась всеми силами сохранить наши добрые отношения, в конце концов сдалась. Ничего здесь не поделать – я наследница, маг воды, будущая защитница замка. Наши пути разошлись.
С тех пор моими друзьями стали книги. Но я мечтала о живом общении! Те дни, когда в замок приезжали редкие гости, казались мне самыми счастливыми и яркими. Теперь я понимаю, что моя наивная влюбленность в Холгера – результат моего одиночества. Повезло, что в тот день, когда я ждала его на берегу озера, он так и не появился. Боюсь, ничем хорошим для меня это не кончилось бы. Зато Викар оказался вовсе не таким плохим парнем, хотя поначалу напугал меня до колик.
Я улыбнулась, вспоминая тот долгий и невероятный день. Тогда мне точно было не скучно. Я знала, что Вик этой осенью тоже вернется в Академию. Несмотря на то что он много пропустил, его все же вернут на второй курс факультета огня. Наверное, мы даже увидимся как-нибудь, посмеемся, вспомнив то происшествие на озере. К счастью, мое болезненное увлечение Холгером как рукой сняло.
– Элиза, ну куда же ты пропала! – мягко укорила меня мама и тут же засуетилась, покрыла поцелуями мои раскрасневшиеся щеки, сунула в руки корзинку: из-под матерчатой салфетки выглядывали пирожки.
Конечно, разве мамуля позволит, чтобы ее любимая девочка в дороге проголодалась? В глазах мамы заблестели слезы, я тоже хлюпнула носом.
– Ну-ну, любительницы разводить сырость! – папа, увидев, что его жена вот-вот расплачется, попытался разрядить обстановку неловкой шуткой.
Он и сам волновался, впервые отпуская меня так далеко от дома. Но ничего не поделать, папуля! Птенец вылетел из гнезда!
Он прижал меня к груди, потом отстранил на ширину вытянутых рук, пристально оглядел – так, словно старался навеки запечатлеть в своей памяти мой образ.
– Совсем взрослая! Моя дочь! Учись достойно! Не подведи фамилию Илмари.
– Па-ап, – сморщилась я. – Ну сколько можно! Я только об этом и слышу последний месяц! Наш род даже не принадлежит к Дюжине силы! Подумаешь!
Мама покачала головой, и мне стало стыдно. Папа всегда мечтал о наследнике, а родилась девчонка, которая к тому же однажды уйдет из семьи, и род Илмари может прерваться… Что же, я постараюсь не подвести тебя, папа.
В дверь постучали. Вернее сказать, загрохотали. Словно какой-то великан со всей мощи обрушил свои кулаки на деревянный косяк.
– Повозка не станет ждать вечно! – заявил хмурый земляной маг, приоткрывая дверь, не дождавшись приглашения войти. Они такие – довольно бесцеремонные, грубые. Я снова вспомнила Холгера и который раз вздохнула с облегчением, что не совершила этой ошибки.
– Иду!
Еще крепкие объятия, поцелуи, но вот я разжала руки и побежала вприпрыжку навстречу новой жизни! Навстречу лекциям, вечеринкам, новым друзьям, шалостям и… Дух захватило, едва я представила, сколько всего интересного ждет меня впереди!
Повозка стояла во дворе. Выглядела она, конечно, непрезентабельно, как и все вещи, сотворенные земляными магами: серая грубая колымага, с огромными щелями по бокам, но без единого окошка. Мы все равно поедем по подземным тоннелям, окна не нужны.
Недовольный возница открыл передо мной дверь, вытянул складную лесенку, но она не успела разложиться, как я – раз-два – скакнула внутрь. Увидела в приглушенном свете лавки вдоль стен, припорошенные пылью, и моих попутчиков – трех магов-водников и одного земляного.
– Привет! – поздоровалась я, выбирая место. Отряхнула пыль и уселась.
– Зря стараешься! – хмуро сказал парнишка-водник. – Через пару минут всё снова будет в пыли, и ты в том числе.
– Ага, ужас, – подтвердила девушка, судя по всему, тоже первокурсница. Она так растерянно прижимала к груди сумку, словно та была последней ниточкой, связывающей ее с домом.
Но ничто не могло испортить моего приподнятого настроения. Повозка, заряженная силой земляной магии, вздрогнула, покачнулась и вдруг провалилась под землю, так что я подскочила на полметра. Зубы клацнули, а саквояж выпал из руки и завалился под лавку. Со всех сторон обступила темнота, остро запахло влажной почвой.
– Ну вот, – обреченно простонала попутчица. – Начинается!

* * *

Я пыталась познакомиться, но повозка так тряслась и гремела, что в этом шуме едва удалось представиться. Не уверена, что я правильно расслышала имена, но переспрашивать стало неудобно. Мою будущую однокашницу звали Ароникой, ребят-водников – Бадлер и Пирс. А земляной буркнул что-то неразборчивое, он явно не стремился вступать в разговор. Так что большую часть времени я просидела, судорожно вцепившись в сиденье и утратив половину задора.
Наконец, когда я уже совсем потеряла счет времени, земля исторгла повозку на поверхность. Я почти вывалилась из шаткой колымаги – хорошо, что Бадлер успел поймать меня за руку и не дал упасть.
– О, – простонала Ароника, безуспешно пытаясь отряхнуться. – Что же теперь, в центральный корпус в таком виде идти?
Я пожала плечами: выбора-то нет. Знаю, многие студенты – водники и земляные – приезжают в Академию загодя, на день раньше, чтобы успеть отдохнуть и привести себя в порядок перед общим собранием. Что же, впредь будет мне уроком.
– Вас проводить, девочки? – спросил Пирс. Как оказалось, он уже перешел на второй курс и потому чувствовал себя самым взрослым в нашей компании.
Мы шагали по территории Академии, и я, хоть устала, не переставала вертеть головой, пытаясь разглядеть и запомнить все-все. Вот те строения из красного кирпича – это спальные корпуса огневиков. На горе, что высилась в центре, жили воздушники. Вдалеке виднелось поле с вытоптанной травой, я знала, что это полигон, на котором проходят тренировки. А черные приземистые здания – теплицы, где держат бестий. Жуткое местечко! После прошлогоднего происшествия, когда с одной из теплиц кто-то снял печати, позволив бестиям выбраться наружу, я их стану за сто метров обходить.
Мы шли по дорожке, усаженной по обеим сторонам деревьями. Я знала, что, если идти по ней в противоположную сторону, дорога выведет к озеру и к корпусам водников, где я поселюсь уже очень скоро. Сердце вздрогнуло от приятного волнения, когда вспомнила, что началась моя самостоятельная жизнь, и усталость после поездки почти перестала ощущаться.
Я взбежала по широким мраморным ступеням, что вели в центральный корпус. Кроме меня, поднимались десятки стихийников. Радостное оживление витало в воздухе. Все – знакомые и незнакомые – улыбались друг другу. Девчонки взвизгивали, увидев подружек после долгой разлуки, и бросались обниматься. Пирс довел нас до места и отстал, повстречав своих друзей, только рукой указал вверх и прямо, мол, теперь не заблудитесь.
Я ухватила тихую Аронику за руку и поволокла за собой. Мне не терпелось оказаться в просторном круглом холле, где с минуты на минуту появится директор Терран Аквидус, поприветствует нас и представит кураторов.
Мы ворвались в холл, заполненный шумом, смехом и гулом разговоров. Внезапно я ощутила робость: вокруг было столько незнакомых лиц. Мы с моей попутчицей невольно прижались друг к другу, а потом я заметила, что других первокурсников легко можно определить по таким же растерянным взглядам. Они стояли либо поодиночке, либо сбивались в группки.
– Не волнуйся, – сказала я Аронике. – Мы скоро привыкнем! Куратор отведет нас в корпус. Потом нам выдадут форму, расписание, покажут, где столовая…
– Ты меня уговариваешь или себя? – хихикнула Ароника, и мы обе рассмеялись.
– Девочки, нельзя ли потише? – спросил воздушник, расположившийся прямо на полу.
Он лежал, положив под голову свою сумку, и морщился, как от головной боли. Воздушники считают себя такими утонченными созданиями, а на самом деле – невыносимые, высокомерные снобы. Я фыркнула на него и утащила свою новую знакомую ближе к балкону, на который должны выйти директор и преподаватели.
Неизвестно, сколько еще придется ждать. Я хотела отдохнуть и проголодалась. Однако теперь я чувствовала себя уже не такой потерянной и с любопытством оглядывалась по сторонам.
– Элиза, посмотри! – Ароника дернула меня за руку, подбородком указывая куда-то мне за спину. – Это же Кора Флогис!
Я обернулась и увидела Кору, а рядом с ней Рана. Незамедлительно захотелось похвастаться, что Ран мой троюродный брат, что я присутствовала на помолвке и на свадьбе тоже, думаю, побываю. Но я заметила, с каким восхищением смотрит на Кору моя новая подруга, и мне сделалось неловко – будто я незаслуженно пытаюсь присвоить часть славы нашей героини, избавившей мир от танатосов.
Вместо этого я вместе с Ароникой залюбовалась на эту пару. Если честно, я терпеть не могу, когда парень и девушка, даже если они жених и невеста, поминутно держатся за руки, целуются и милуются, всем своим видом показывая, что они друг без друга жить не могут. Ран и Кора просто стояли рядом, лишь иногда их взгляды пересекались, но и этого было достаточно, чтобы понять, как сильно они любят друг друга. «Ты мой», – говорил взмах ее ресниц. «Ты моя навсегда», – отвечала его улыбка. Даже завидно стало. Где найти такую любовь, чтобы один раз и на всю жизнь? Хотя, возможно, это только мое воображение разыгралось? Просто стоят рядом два стихийника, а моя фантазия дорисовала все остальное. Но в этот момент Ран бережно заправил Коре за ухо выбившуюся прядь, а Кора едва уловимо коснулась его руки, и стало понятно, что никакое это не воображение, а самая настоящая любовь.
– Ты чего вздыхаешь? – не поняла Ароника. – Устала, да? Я и сама на ногах едва держусь! Скорей бы директор пришел!
Словно в ответ на ее слова свет начал медленно меркнуть. Высокие арочные окна заволокла туманная дымка, создавая полумрак. Зато над балконом зажглись яркие пузыри-огневики, которые запустил со своей ладони маг в красной мантии – один из преподавателей. Следом на балкон вышли и встали полукругом маги в мантиях четырех цветов – красного, синего, зеленого и черного. Вперед шагнул пожилой худощавый человек в темно-сером костюме. У него единственного не было мантии. Директор Аквидус.
В холле сразу сделалось тихо, все подняли головы, прислушиваясь. Директор Аквидус говорил негромко, словно точно знал, что мы ловим каждое его слово. Говорят, он сильно сдал после прошлого года, когда наш мир стоял на краю гибели. Неудивительно: все были напуганы, не исключая моих родителей. Каково же ему было чувствовать, что ответственность за будущее лежит на его плечах? Хорошо, что все это позади!
Директор говорил о силе, которой мы все обладаем, и об обязательствах, которые она налагает на нас, стихийников. Мы должны защищать простых людей от бестий, и в этом наше главное предназначение. Хоть я всегда это знала, но сейчас впервые почувствовала, что однажды и мне придется выйти на бой и биться не на жизнь, а на смерть не только за себя, но и за своих подданных. Если не считать той небольшой битвы на берегу озера, когда мы с Викаром сражались с полиписами, я никогда не участвовала в настоящем сражении: родители берегли и не брали с собой. А сейчас, после слов Террана Аквидуса, сердце забилось с утроенной силой: я маг, я стихийница, я буду сражаться за тех, кто слабее!
В общем, я очень воодушевилась, а Ароника как-то поникла.
– Ой, как же я боюсь курса боевых заклятий, – прошептала она. – Мне до сих пор не удавалось утопить даже палочника.
Я принялась ее утешать, убеждая, что мы обязательно всему научимся. Пока мы разговаривали, директор закончил речь, а потом и учащиеся старших курсов потянулись на выход. В холле остались только первокурсники. Нам представят кураторов, которые после собрания проводят нас в жилые корпуса, покажут комнаты и выдадут расписание.
На балконе в тени остались стоять фигуры в мантиях четырех цветов. Первым представили куратора огневиков, за ним – кураторов воздушников и земляных. Группки взволнованных, уставших стихийников отправились вслед за ними, точно утята за мамой-уткой. На балконе остался стоять только один маг в синей мантии.
– Это наш? Да? – спросила Ароника.
Куратор медленно вышел вперед.
– Ого, – протянул чей-то мальчишеский голос. – Что у него с лицом?
Я сначала не поняла, про что он говорит. Маг стоял, обернувшись вправо, и я видела его профиль – тонкие черты лица, присущие водникам, прямой нос, четкую линию губ. Меня больше волновало, что с его волосами, почему они черные. До этого момента я знала только одного мага с черными волосами – Кору Флогис, но ее волосы изменили цвет, когда она обрела дар всех четырех стихий. У водников волосы всегда светлые, а наш новый куратор был темноволосым. Но вот он обернулся и посмотрел в нашу сторону, и я едва не вскрикнула.
Правая сторона его лица была обезображена шрамами, похожими на ожоги от молний: черные рубцы рассекали бледную кожу и скрывались под наглухо застегнутым высоким воротником. Судя по тому, что пальцы его правой руки, сжатые в кулак, покрывали те же шрамы, вся правая половина туловища была изуродована.
Он оглядывал нас острым взглядом, точно коршун, высматривающий цыплят. Даже тень улыбки не тронула его сжатые губы, он лишь кивнул, приветствуя своих подопечных.
На секунду мне сделалось жутко. Это был страх, которому нет объяснения.
– Аларис Вайс, куратор первого курса факультета воды, – представил его директор.

* * *

Каждый из нас издал невольный вздох. Уверена, каждый думал, что его не услышат, но мы вздохнули в едином порыве, и словно шелест ветра пронесся по холлу.
Аларис Вайс. Мы все слышали это имя. С момента трагедии прошло двадцать три года, за это время она обросла легендами и слухами, но на самом деле никто точно не знал, что произошло тем вечером, когда погибли супруги Вайс. Почему Марион убежала из замка, куда она направлялась вместе с маленьким сыном, почему бестии убили родителей, но Аларис остался жив, хотя был беззащитен перед тварями, – ответить на эти вопросы не мог никто. Маленького Алариса нашли в лесу его бабушка и дедушка, которые бросились на поиски после того, как закончилась гроза.
Говорили, что мальчик изувечен до такой степени, что его даже не отправили учиться в Академию Пяти Стихий, как других молодых стихийников. Он обучался дома, и, по слухам, одним из преподавателей был сам Терран Аквидус.
Если я не путалась в годах, то Аларису Вайсу было сейчас чуть больше двадцати трех лет, а значит, по возрасту он выпускник Академии. Возможно, директор решил дать ему шанс проявить себя и взял куратором первокурсников факультета воды.
Мне стало стыдно за наше поведение. Мы, взрослые люди, разглядывали куратора самым бессовестным образом. Я попыталась опустить глаза, но как завороженная продолжала смотреть на его удивительное, пугающее лицо, чья правая половина напоминала причудливую маску.
Мастер Вайс ничем не выдал своих истинных чувств, и можно было только догадываться о том, что он ощущает на самом деле, когда двадцать пар глаз так беззастенчиво его изучают.
Он развернулся и ушел с балкона, но лишь для того, чтобы через минуту появиться в холле.
– За мной! – бросил он и зашагал к двери, не оглядываясь, уверенный в том, что мы послушаемся беспрекословно.
Я оказалась права насчет дорожки через парк. Она вывела наш небольшой, запылившийся и уставший отряд сначала к озеру, а потом по берегу к светлым зданиям, сделанным из песчаника. У зданий оказались широкие окна и балконы: мы, водники, любим свет и простор, и строители Академии позаботились о том, чтобы мы чувствовали себя здесь комфортно.
Под поверхностью озера нас ждет точная копия надземного строения – там мы станем иногда отдыхать и набираться сил. Не меньше трех дней в месяц, чтобы восстановить магию. Наверное, куратор составит нам график?
Куратор… Я невольно подняла голову и вновь посмотрела на его стройную, подтянутую фигуру. Мастер Вайс не казался искалеченным, если не считать, конечно, шрамов. Он держался очень уверенно. Но кто знает, может, у него внутри все изранено?
Из последних сил держась на ногах, мы заползли в корпус. По закону подлости, вернее, по традиции, принятой в Академии, первокурсников всегда селят на верхний этаж. После четвертого лестничного пролета я решила, что в запрете брать с собой больше трех вещей, вероятно, есть смысл: даже пустой саквояж оттягивал руку. Сбоку от меня пыхтела Ароника. Парни не подавали вида, что едва переставляют конечности, но видок у них был взмыленный. А мастер Вайс просто шел вперед, даже не оглядывался на нас, бессердечный!
Комнаты парней располагались в правом крыле, девушек – в левом. Я уже не чаяла дождаться, когда смогу сбросить мантию, тяжелые туфли и растянуться на постели. Но с моим везением… ничего удивительного, что комната оказалась одной из последних – в самом конце коридора.
Куратор встал напротив двери, ожидая, пока я зайду.
– Расписание на столе. Время ужина в нем указано, – произнес он. Я уже поняла, что мастер Вайс изъясняется короткими, рублеными фразами.
– А?..
Я не успела задать вопрос, как куратор уже ответил на него:
– Отдохнете и приходите в центральный корпус за формой.
Точно мысли мои прочел!
Я попыталась повернуть ручку, но ее, как назло, заклинило. Я нажимала изо всех сил, толкала дверь, но все без толку. Мастер Вайс, глядя на мои мучения, шагнул вперед и оттеснил своей рукой мою ладонь.
А я… Не знаю, как так получилось. Вроде бы даже успела привыкнуть к его лицу, но сейчас, когда он оказался так близко и я отчетливо разглядела черные шрамы, не осознавая, что делаю, шарахнулась в сторону. Да так, что приложилась затылком о косяк.
Ойкнула, покраснела от смущения, растеряла все слова. Всё, теперь мой куратор решит, что я невоспитанная девица. Я не могла ничего придумать в свое оправдание и, как это всегда бывало со мной в минуты ступора, только смотрела на него и моргала.
«Ну и что вы теперь смотрите на меня такими большими глазами, юная леди? – говорил всегда папа, когда я, нашкодив, хлопала ресницами. – Имейте мужество отвечать за свои поступки».
Такими же «большими глазами» я смотрела сейчас на мастера Вайса. А тот, открыв дверь, отошел. Он по-прежнему казался бесстрастным, но все же на лице промелькнул отголосок какого-то чувства.
– Не нужно меня бояться, – негромко произнес он.
А я подумала, сколько раз за его жизнь ему приходилось произносить эти слова…
Я скользнула внутрь, прикрыла дверь и спрятала горящее лицо в ладонях. Какой позор! Чтобы отвлечься, принялась изучать расписание.
У первокурсников всех четырех факультетов расписание похоже: дисциплины одинаковые с поправкой на то, что каждый факультет специализируется на своей стихии. История происхождения магии. Практическое применение водной магии. Боевые заклятия. Теория ведения боя. Введение в Бестиарий. Практика мечевого боя.
Я мысленно застонала. Да, мне, конечно, нанимали лучших преподавателей, с которыми я практиковалась в бое на мечах. Держалась я вполне уверенно, но «без огонька», как охарактеризовал меня мой последний наставник. Признаюсь, я всеми силами пыталась отлынивать, но теперь всё, легкая жизнь закончилась, в Академии мне никто лениться не даст. Тем более что с прошлого года Турнир сделали обязательным для всех, считая первокурсников.
Ладно, не стану пока забивать голову. Надо отдохнуть, ведь сегодняшний день завершится праздником. Его называют ночь Встречи и разрешают студентам не спать до утра – петь песни, веселиться, знакомиться. Даже занятия завтра перенесут на послеобеденное – время.
Не разбирая саквояжа, я положила его на пол, сверху кинула мантию, а сама развалилась на постели. Как же хорошо! Я совсем взрослая и самостоятельная, да!
Глаза закрылись сами собой, и через мгновение я уже спала.
Проснулась от стука в дверь. Комнату заполнял вечерний свет – выходит, я проспала несколько часов. Кто бы это мог меня навестить? Может, Ароника? Ну конечно, больше некому.
Я открыла дверь и застыла, не веря своим глазам. Запоздало подумала о том, что надо хотя бы пригладить волосы. На пороге стоял Викар.
– Ну привет, Большеглазка, – ухмыльнулся он. – Отдохнула? Готова к лучшей ночи своей жизни?

Глава 2

– М-м? – промычала я, ошеломленная появлением такого неожиданного гостя.
Вик меж тем осторожно оттеснил меня в сторону и, не дожидаясь специального приглашения, зашел в комнату и уселся на кровать. За тот месяц, что мы не виделись, он, кажется, стал еще шире в плечах и выше ростом: даже сидя он был почти вровень со мной.
– Я про ночь Встречи, – ухмыльнулся он, глядя на мое ошарашенное лицо. – Привет, Лиззи.
«Лиззи». Я невольно улыбнулась. Только Вик мог назвать меня так, ведь именно этим именем я представилась, когда пыталась изображать обычную деревенскую девчонку.
– Привет, Вик, – отмерла я наконец.
А потом спохватилась, что до праздника надо успеть переделать кучу дел.
– Ой! Мне ведь еще форму забрать, а потом на ужин, а я… кажется, плохо помню дорогу.
Викар рассмеялся.
– Ты совсем не изменилась, Лиззи. Пойдем, я помогу тебе перенести форму, потому что ты за один заход не справишься.
Отказываться я не стала. Хотя я была немного смущена и не вполне представляла, о чем с ним разговаривать, но все еще помнила, как мы сидели в темноте у костра, который Вик сотворил, чтобы согреть меня, как он потом проводил меня домой и растворился в огненном портале. В тот момент я точно знала, что Викар вовсе не такой дебошир, каким его все считают. Вот и сейчас он вызвался помочь и, кажется, был искренне рад меня видеть.
Он нагрузил на себя целый ворох одежды, так что с трудом видел дорогу, мне доверил нести только пару накидок и сапожки. Мы шли бок о бок и неловко молчали.
– Ну… Ты как?.. Снова в Академии? – выдавила я, пытаясь начать разговор.
– Да, на втором курсе, как и прежде. Экстерном сдал экзамены. – Вик старался говорить непринужденно, однако, по-моему, тоже чувствовал себя неловко.
Он сгрузил форму на кровать в моей комнате, распрямился и посмотрел на меня.
– Лиззи, я думал пригласить тебя провести со мной ночь Встречи, но если ты не хочешь водиться с бастардом, к тому же пользующимся дурной славой в Академии, то так и скажи. Я не собираюсь потом гоняться за тобой с угрозами, поверь.
Водиться с бастардом, пользующимся дурной славой. Вот, значит, как он расценил мое смущение от встречи. А я ведь не думала его обижать, просто растерялась.
– Что ты, Вик! – запротестовала я. – Я буду очень рада, правда! Я почти никого здесь не знаю, а ты мой друг, и…
Он широко улыбнулся, услышав, что он мой друг, и неуклюже потрепал за плечо, будто я была парнем, а не девчонкой. Я чуть на пол не села от его дружеской трепки.
– Отлично! Пошли тогда на ужин, а то голодными останемся – скоро все начнется.
Викар проводил меня в столовую. Я издалека разглядела Аронику, которая помахала рукой, приглашая сесть рядом. Я, кажется, пришла самой последней, и некоторые первокурсники уже заканчивали обед. Наш куратор, что сидел за соседним столом вместе с преподавателями, посмотрел на меня пристально и, как мне показалось, недовольно. Ох, чувствую, он уже себе галочки ставит рядом с моим именем: «Элиза Илмари – непочтительна, непунктуальна и даже дверь не может открыть без посторонней помощи!»
Я быстренько скользнула на свое место и уткнулась в тарелку с овощами, которые начала заглатывать, почти не жуя, так что Ароника удивленно наблюдала за мной.
– А мы здесь ночь Встречи обсуждаем, – проговорила она наконец.
– Да? И что?
– Ты знаешь про посвящение первокурсников?
Я замерла с вилкой в руке. Нет, про посвящение я ничего не знала.
– Говорят, это очень опасно! Бывали даже смертельные случаи! – продолжила Ароника, заметив мой интерес, а сидящие рядом однокашники согласно закивали, поддерживая ее.
– Смеетесь, да? – улыбнулась я.
Смертельные случаи, ага, как же! Да если бы произошел хоть один смертельный случай, Террану Аквидусу ой как не поздоровилось бы! И все же под кожей пробежал холодок, точно в кровь плеснули ледяной воды.
– Это просто одна из студенческих баек! – сказала я, храбрясь.
– Кто знает! – подал голос Бадлер, наш попутчик. – Возможно, опасность посвящения преувеличена, но весьма реальна. Нам нужно быть очень осторожными.
Аппетит пропал. В этот момент я даже обрадовалась, что рядом окажется Вик. Он, конечно, не первокурсник, но ведь не выгонят его? Или выгонят?
Мастер Вайс отставил тарелку, закончив ужин, и подошел к нашему столу.
– После ужина не расходимся. Жду всех у входа, скоро начнется посвящение.
– А обязательно участвовать? – прошептала хорошенькая белокурая девочка. Она, кажется, была сильно впечатлена разговором о предстоящем посвящении.
– Обязательно! – строго сказал куратор, но на долю секунды мне показалась, что улыбка тронула его губы.
Когда мы с ребятами вышли из столовой, то увидели, что первокурсники всех факультетов собираются на площадке рядом с корпусом. Все выглядели растерянно, даже земляные, хотя, казалось, эти каменные громадины всегда бесстрастны. Но нет, даже они сбились вокруг своего куратора, словно цыплята вокруг курицы. Все были немного напуганы предстоящими опасностями.
Тут еще выяснилось, что кураторы нарядились в черные длинные плащи с капюшонами, которые сейчас, правда, были откинуты. О светлые боги, что здесь намечается?
– А я в прошлом году пропустил посвящение! – сообщил чей-то бас мне в самое ухо.
Мы с Ароникой подпрыгнули, взвизгнув, и лишь потом я увидела, что это Вик подкрался со спины.
– Ты ведь пойдешь со мной? – заволновалась я.
Викар пожал плечами, будто хотел ответить: если не прогонят.
Кураторы всех четырех факультетов, увидев, что первокурсники в сборе, встали рядом. Студентам тоже пришлось перемешаться между собой. Я ловила удивленные взгляды водников, воздушников, огневиков и земляных – они точно пытались выяснить друг у друга, что происходит.
– Ты ведь со второго курса? – заметил Вика куратор огневиков. – Что ты здесь делаешь?
Вик помрачнел, сжал челюсти. Я вспомнила, что в прошлом году его наказали за выходку с огненной змеей. Он пропустил ночь Встречи, и вот теперь его снова гнали.
Я нашла взглядом нашего куратора. Даже не знаю зачем. Просто подумала, что это несправедливо: в тот раз Вика наказали заслуженно, но сейчас можно пойти навстречу. Наверное, я очень красноречиво смотрела на мастера Вайса, потому что он догадался.
– Пусть остается, – заступился он за Викара. – Чем он нам помешает?
И куратор огневиков кивнул. Я так обрадовалась, что нашла руку моего друга и пожала ее. Он как-то замер, а потом осторожно, точно боялся сделать мне больно, пожал мою в ответ.
– Итак! – громко провозгласил куратор земляных, привлекая внимание. – Сейчас начнется посвящение в студенты Академии Пяти Стихий. Вам придется пройти ряд испытаний.
– Испытаний… – эхом повторила вслед за ним Ароника. Мне показалось, что она на грани обморока.
– Для этого мы разделим вас на несколько команд, в состав которых войдут представители всех четырех факультетов. Пройти испытания вы сможете, только если будете действовать слаженно и дружно.
– Дружно, – фыркнул Вик, точно хотел сказать: «Это что еще за чепуха для малышей!»
– Первая команда идет за мной! – вступил куратор огневиков и всмотрелся в побледневшие лица первокурсников. – Ты, ты, ты…
Куратор кивал студентам, которых отбирал, и как только набралось достаточное количество человек, он надел капюшон и увел их за собой в сторону парка.
Меж тем уже начались сумерки; в темноте в парке может быть жутковато. Особенно если учесть, что парк облагорожен только у жилых корпусов, но чем дальше, тем более запущенным и диким он становился.
Аронику забрал куратор воздушников, а мы с Виком оказались в команде мастера Вайса. Он запахнул плащ, и лицо его скрылось в тени капюшона. Сделалось немного не по себе.
– За мной!
Вик, похоже, был единственным, кто наблюдал за происходящим с улыбкой, воспринимая всё как игру. Глядя на него, и я взбодрилась, особенно после того, как он пробурчал:
– Детские шалости. Ну ладно, повеселимся!
Повеселились, что уж! Долго еще в Академии будут помнить наше веселье. Особенно мастер Вайс…

* * *

Довольно скоро наша команда свернула с дороги и углубилась в парк. Огненные шары, что освещали путь, остались позади, превратившись в блеклые пятнышки света. Смех и песни веселившихся студентов стали едва слышны. Я знала, что совсем рядом центральный корпус и жилые корпуса, а вон и гора Воздушников – на ней алые точки костров, значит, стихийники уже собираются там, чтобы отмечать праздник. И все равно казалось, что мы перенеслись на десятки километров от цивилизации. Под ногами хрустели веточки, разговоры стихли, я слышала только шум шагов да дыхание. Мастер Вайс темной тенью, почти не различимой в сумерках, шел впереди.
Вдруг он обернулся и поднял руки, делая знак остановиться.
– Впереди ждет первое испытание. Я прошу всех оставаться на месте, а с собой возьму…
Он замолчал, всматриваясь в наши хмурые и напряженные лица. Капюшон скрывал его взгляд, но мне показалось, что какое-то время куратор смотрел на меня.
– Со мной отправится Лори.
Он указал на девочку-водницу, ту самую, которая надеялась, что можно отказаться от посвящения.
– Ну же, Лори, смелее!
Лори явно было не по себе, но она хихикнула, точно хотела этим сказать: «Да ладно, вы меня не напугаете!» Мастер Вайс ободряюще кивнул ей, и уже скоро оба скрылись с глаз – ветви кустарников сомкнулись за их спинами.
Оставшись без руководителя, мы какое-то время обменивались недоуменными взглядами.
– И что теперь? – высказал наши общие мысли парнишка-воздушник. – Я, знаете ли, на это не подписывался. Это не учебная дисциплина, и оценок за это никто не выставит!
– Струсил, так и скажи! – ухмыльнулся Вик.
Он стоял, с интересом вглядываясь в темноту. Его, похоже, происходящее действительно забавляло. А мне отчего-то вовсе не было весело. Невольно я отступала все ближе к центру нашей небольшой группки, и Вик, заметив это, приобнял меня за плечи.
– Так, Большеглазка, я с тобой.
В этот миг раздался душераздирающий девичий крик. Кричала Лори, никаких сомнений. Девочки, не сговариваясь, зажали рты ладонями, парни напряглись. Даже с лица Вика исчезла ухмылка.
– Что за?.. – выругался он.
– Так, я ухожу! – буркнул воздушник, тот самый, что возмущался по поводу оценок.
И он действительно развернулся и очень быстро направился в сторону едва различимых огней, обозначающих дорогу к центральному корпусу.
В эту секунду Лори закричала снова. У меня мороз пробежал по коже. Хотелось зажать уши и броситься наутек следом за воздушником. Вик стиснул мое запястье. Наверное, пытался поддержать, но я даже зашипела от боли: Вик явно перестарался, теперь точно синяки на руке останутся. Наверное, он и сам испугался, только старался вида не показывать.
– Да ну… Ерунда… – неуверенно сказал первокурсник-земляной. – Не режет же он ее там?
Я представила мастера Вайса, который проводит лезвием ножа по тонкой коже бедной Лори, и сглотнула.
– Уходим? – спросила девочка-воздушница.
Лори закричала снова.
– А! Пропади все! – процедил сквозь зубы Вик. – Оставайтесь на месте, малышня.
И пошел туда, куда куратор увел нашу однокашницу. Я несколько секунд смотрела на его удаляющуюся спину, а потом бросилась догонять. И не только я. Оказалось, что «малышня» вовсе не собирается слушаться приказов какого-то второкурсника.
– Вместе справимся, – мрачно сказал земляной, сжав огромную пятерню в кулак, напоминающий молот.
Наша команда продралась сквозь пышные, еще не тронутые осенними заморозками ветви и очутилась на небольшой полянке, где обнаружилась живая, невредимая и чем-то явно довольная Лори. Напротив нее стоял мастер Вайс, сжимающий в руках амулет огневиков. Из-за капюшона я не могла разглядеть выражения его лица.
– А я его погасила! – сообщила нам Лори, но тут же стушевалась, увидев наши суровые лица. – Ой, а что случилось?
– Тебя хотелось бы спросить, что случилось! – ответил за всех Вик.
– Мисс Тилимар должна была криком загасить огневик, – невозмутимо объяснил куратор, продемонстрировав открытый амулет.
Так вот что это было! Кто-то из нашей команды принялся нервно хохотать, и вскоре мы уже все смеялись над своими страхами и над тем, как всего минуту назад цепенели от ужаса. Едва смех стихал, как мы замечали изумленное лицо Лори, и все начиналось заново.
– Но испытание состояло не только в этом, – произнес мастер Вайс, и мне показалось, будто его голос чуть смягчился. – Придет ли команда на помощь тому, кто попал в беду, или бросит на произвол судьбы? Должен признать, что вы с честью выдержали первое испытание. Все пришли?
– Нет, Ависс ушел, – сказала девочка-воздушница.
– Отлично, – помолчав, ответил наш руководитель. – Думаю, ему интересно будет узнать, что его общая оценка за первый семестр будет снижена… А теперь двигаемся в сторону горы Воздушников.
Теперь, поняв, что куратор вовсе не хочет нам навредить, что посвящение действительно лишь игра, я перестала бояться. Мы все повеселели, разговорились и болтали всю дорогу.
Довольно скоро мы добрались до подножия горы, один склон которой был более пологим. Говорят, отъявленные смельчаки даже умудрялись подняться здесь наверх, цепляясь за ветви и кустики травы. Но мы встали рядом с отвесным, скалистым склоном. Мастер Вайс указал рукой вверх, и мы все задрали головы.
Там, на высоте нескольких десятков метров, едва заметно мерцали точки огневиков, словно обозначали место.
– Принесите то, что там сокрыто. – Куратор добавил пафоса, но мне все равно мерещилась улыбка в его голосе.
– Пф, раз плюнуть! – сказал воздушник.
Он, а следом другие четверо магов воздушной стихии взмыли вверх, но вернулись уже спустя несколько минут обескураженные.
– Жгутся! – обиженно сказала девчонка-воздушница. – Не дают дотронуться.
Она трясла обожженной рукой.
– И эти штуки, похоже, еще и в камень вросли! – подхватил другой однокурсник.
Мастер Вайс молчал, стоял в своем черном непроницаемом плаще и не произносил ни слова, точно его здесь и не было. Ясно, значит, придется выпутываться самим!
– Помните, что нам сказали: мы должны научиться действовать сообща, – робко высказалась я. – Там есть огневики, которые могут потушить только водники.
– И камень, подвластный только нашей силе, – высказался студент-земляной.
– А добраться туда мы сможем только с вашей помощью! – подытожил Вик.
– Интересно, ты там зачем нужен? – съехидничала обожженная воздушница. – Еще что-нибудь поджечь?
– Пока не знаю зачем, но, думаю, пригожусь!
Вот, знала ведь, что инициатива наказуема! Предложила, так и получай приключение по полной программе. Я завизжала, почувствовав, как руки парнишки-воздушника обхватили меня за талию и потянули вверх.
– Оглушила! – пробурчал он. – Не трепыхайся, а то уроню.
Желтые точки довольно скоро превратились в огненные шары, окружившие каменный выступ. Они висели так плотно, что руку между ними просунуть было невозможно. Я знала, что нужно делать, я уже не раз пробовала тушить небольшие костерки: тренировалась дома. Нужно мысленно соткать паутинку из синих нитей моей водяной магии, раскинуть ее, точно сеть, собирая влагу, а после одним потоком направить на огонь. Но сейчас я болталась, подвешенная между небом и землей, и сил хватало только на то, чтобы не вопить. Я вновь и вновь пыталась тянуть нити, но они рвались. Я боялась услышать в свой адрес колкости и остроты, но мои невольные напарники оказались куда терпеливее, чем можно было ожидать. А может быть, это Вик действовал на них умиротворяюще: все уже догадались, что этот здоровенный рыжеволосый второкурсник – мой друг.
– Ну же, – елейным голосом проговорил парень, чьи руки я ощущала на своей талии. – Давай, девочка, поднапрягись.
Я закрыла глаза, сосредоточилась и с третьей попытки сумела все-таки сотворить сеть, собирая влагу. Огненные шары, зашипев, погасли. Мы оказались в полной темноте.
– Ага! – торжествующе сообщил Вик, запуская с ладони несколько огневиков, которые повисли над нашими головами. – Я знал, что вам без меня не обойтись.
На скальном выступе обнаружились двадцать стальных браслетов, наполовину утопленных в камень. Достать их без мага земли было бы невозможно, но тот справился за минуту.
На землю мы ступили, чувствуя себя победителями. Торжествующе протянули добычу нашему провожатому. Тот взял лишь один браслет.
– Остальные ваши.
Мы быстро расхватали остальные и тут же нацепили на запястья. Едва ли браслеты являлись артефактами, я не чувствовала в них магии, скорее они были забавными безделушками, символами нашего единения, но сейчас я ощущала себя так, точно раздобыла клад. Мне нравилась эта ночь. Посвящение в студенты – это вовсе не страшно, а весело и забавно.
Мы теперь примерно представляли, чего следует ждать, и с легкостью справлялись с остальными испытаниями. Например, добыли из озера кристалл – для этого нам, водникам, и воздушникам пришлось потрудиться, соорудив для всех пузыри, которые могли бы продержаться под водой несколько минут.
А особенно мне понравилось задание, когда из маленького зернышка мы вырастили дерево, объединив наши силы. Магия земляных заставила зернышко сразу пойти в рост, но для этого также необходимо было тепло, созданное огневиками, и вода, которую сотворили водяные маги. А воздушники заботливо поддерживали росток, который мог сломаться в любую секунду. В конце концов перед нами выросла прекрасная яблоня, на ветвях которой зацвел один-единственный цветок. Когда он открылся, на землю упала магическая жемчужина. Так их называют, эти сильнейшие артефакты, аккумулирующие огромную силу, объединяющую сразу четыре стихии. Так вот, значит, как их получают! Что же, нам это удалось.
Мастер Вайс сдержанно похвалил нас, а жемчужину забрал себе. Коварный!
– Нас ждет последнее испытание, – сообщил он.
Именно это испытание едва не обернулось трагедией… Задание казалось очень простым, именно эта кажущаяся простота меня подвела.

* * *

К концу посвящения мы с трудом переставляли ноги, но, должна признать, я отлично повеселилась. Мы все время смеялись, вспоминая наши маленькие подвиги и досадные упущения.
– Так, признавайтесь наконец! Кто зачаровывал мой пузырь? – который раз за вечер восклицал мокрый, хоть выжимай, Толл – маг земли. Его воздушный пузырь лопнул под водой раньше положенного срока. – Кто эти неумехи?
Мы с Динесс, девочкой-воздушницей, заговорщически переглянулись. Это мы недоработали, но признаваться в этом парню, похожему на ожившую гору, не собирались.
– А помните, как я подхватил наше деревце, когда оно заваливаться стало?
– А вы видели, какую я воздушную стрелу сотворил? Она на два метра улетела!
– Ха! На два метра! Да тебе за такое на зимней сессии даже «приемлемо» не поставят!
Мы шли и разговаривали о всякой ерунде. Мастер Вайс не вступал в беседу, все такой же молчаливый и бесстрастный. Интересно, другие кураторы ведут себя так же? Наверное, да. Ведь не зря они нарядились в черные плащи – специально, чтобы сделаться как можно менее заметными.
– Пришли, – внезапно сообщил он, обрывая наш треп.
Мы стояли в круге высоких деревьев. Какой-то незнакомый вид, в других частях парка я таких не встречала. Голые гладкие стволы, и лишь у самой верхушки ветви, расходившиеся веером. Даже без лишних объяснений стало понятно – надо найти то, что спрятано в кронах. Нам, очевидно, нужно изобрести способ, как взобраться по стволу, такому гладкому и блестящему, точно смазанному маслом. Но я не видела, в чем проблема: у нас ведь есть воздушники!
Впрочем, я в любом случае не волновалась. Никто не знал, а я мысленно ликовала. Мне казалось, что настал мой звездный час! Дело в том, что я всегда отлично лазила по столбам. Двор, где проходили тренировки, был оборудован самыми разными приспособлениями, в том числе толстым, в полтора обхвата, бревном, на которое нужно было забираться без помощи магии. Моя водная магия в этом, конечно, все равно бы не помогла. Отец научил меня, что нужно делать, и я, едва достигнув десятилетнего возраста, повисала на столбе, обхватив его руками и ногами, и, медленно подтягиваясь, добиралась до самого верха.
Я оглядела деревья и пришла к выводу, что по ширине они отлично подходят. Я смогу забраться без помощи воздушников. Покажу всем, что я важный член команды и способна не только негодные пузыри творить. В это время мастер Вайс что-то говорил, но я слушала невнимательно.
– …как смола. Их еще называют «гасители магии». Амулеты, изготовленные из их древесины, и бесценны, и опасны одновременно. Деревья эти встречаются крайне редко, и каждое на вес золота.
«Гасители магии»? Я обратила мысленный взор на клубок синих нитей, расположенный в районе солнечного сплетения. Но сейчас нити моей магии словно застыли, я не могла выдернуть ни одну, как ни старалась. Судя по напряженным лицам парней и девушек, они сейчас пытались сделать то же самое, но магия стала им неподвластна.
Мы с Виком переглянулись, видимо, одновременно вспомнив тот день на озере, когда я, ненамеренно, правда, лишила его дара огня. Так вот что он чувствовал. Жутко!
Выходит, задание придется выполнить, не прибегая к магии. Что же, мои умения как раз пригодятся!
Не говоря ни слова, чувствуя себя героиней, почти такой же, как Кора Флогис, я подошла к ближайшему стволу, обхватила его руками и, раз-два, оказалась в паре метров над землей.
– Элиза! – крикнул мастер Вайс.
Надо же, какой у него испуганный голос. Я и не думала, что наш хладнокровный куратор умеет волноваться. Вот только волноваться не о чем!
– Держись, Лиззи, – как-то особенно спокойно и тихо произнес Вик. От вспыльчивого Вика я тоже не ожидала такой сдержанности.
Несколько голосов приглушенно охнули. Что происходит? Что я пропустила?
– Мисс Илмари, вы, очевидно, не услышали предупреждение, – куратор смог взять себя в руки, но я все равно слышала напряженные нотки.
Я зависла на дереве, сама себе напоминая белку-переростка. Руки, вцепившиеся в ствол, уже начинали болеть, а я не понимала, что делать дальше. Лезть наверх? Спускаться?
– Вы должны были придумать способ добыть кое-что, не прибегая к магии и не поднимаясь по стволу, – сдержанно, но быстро объяснил мастер Вайс.
Только теперь я краем глаза заприметила моток веревки и груду камней, что лежали у корней дерева, видимо, приготовленные заранее. Испытание бестолковым студентам всячески старались облегчить, однако я умудрилась всё усложнить.
– И что же? – крикнула я. – Я просто спрыгну сейчас!
– Не смейте! – глухим, грозным и ледяным голосом произнес мастер Вайс.
Признаюсь, ему удалось меня напугать.
– Дерево уже почувствовало вашу магию. Вы еще не поняли, но сейчас вы муха, попавшая в смолу. Дернетесь – и нити вашей силы вас же разорвут, – жестко и прямо сказал куратор. – Спускайтесь очень-очень медленно, стараясь не упасть. Буквально по сантиметру в минуту.
Руки уже сейчас немилосердно ныли, я держалась только за счет того, что страх придавал сил.
– Я подстрахую ее! Я дотянусь! – крикнул Вик.
– Не вздумайте приближаться, мастер Бранд. Только двух мух в янтаре мне не хватало. Ни шагу ближе, иначе ваши первые дни в Академии станут последними! Я не шучу!
– Не надо, Вик! – крикнула я, испугавшись.
Таких трудов стоило уговорить директора принять Викара обратно. Если бы не заступничество Коры… Какой негодяй наш куратор, воспользовался безвыходным положением!
Вик зарычал от бессилия. А я застонала: спускаться оказалось куда тяжелее, чем подниматься.
– Лиззи… Элиза! – взволнованные студенты пытались поддержать меня, как могли. – Ты справишься! Ну еще чуть-чуть!
– Студентка Илмари, немедленно возьмите себя в руки! Вы проходите испытание! Или, возможно, вам лучше вернуться в Академию на следующий год? Вы, вероятно, еще слишком юны и предпочтете поехать домой? – Мне чудилась в голосе Алариса Вайса издевка.
Какой он, оказывается, жестокий! Мог бы поддержать, сказать пару ободряющих слов. Я хотела было расплакаться, но побоялась, что тогда он станет еще сильнее язвить по поводу маленькой девочки, которая соскучилась по маме. Нет уж, этого удовольствия я ему не доставлю! Я стиснула зубы и продолжила спуск.
Мне казалось, что я ползу целую вечность, едва-едва переставляя руки и ноги. Пальцы горели. В районе солнечного сплетения, где замер клубок моей магии, дрожали нити: будто неведомая сила натягивала их, пытаясь оборвать. Больно и страшно. Сколько же это будет длиться! Я больше не могу, не могу, не могу!..
Я поняла, что силы заканчиваются, а нити тут же натянулись, точно я действительно увязла, как муха в смоле. Сейчас я упаду, и моя жизнь закончится! Кто бы мог подумать, что слухи об опасных заданиях на посвящении были не просто слухами…
Вскрикнула, почувствовав, как разжимаются руки. И тут же кто-то обхватил меня, прижал к стволу. Я невольно дернулась.
– Мисс Илмари, дышите ровно, – хрипло произнес в самое ухо куратор. – Знаю, вам неприятно находиться со мной рядом, но придется потерпеть. Вы почти у самой земли, скоро все закончится.
Мастер Вайс теперь и сам превратился в «муху». Должно быть, в этот момент он ненавидел свою нерадивую подопечную, из-за которой так рискует.
Наконец моя нога ступила на почву. Я не смогла сдержать вздох облегчения. Неужели все закончилось? Я услышала, что ребята из моей команды вздохнули вслед за мной.
– Тихо, не торопитесь. Осторожно и медленно сделайте шаг назад.
Я правда все понимала и очень старалась быть осторожной! Но от усталости ноги подкосились, и я, запнувшись, рухнула на колени, увлекая за собой мастера Вайса. А мы все еще находились в плену дерева, хотя хватка его ослабла почти вполовину, но даже этого хватило… Я почувствовала, что у меня из груди словно вырвали сердце вместе с сосудами. Намотали на кулак и рванули изо всех сил… Это дерево пыталось выдернуть из меня мою магию. Воздух в груди резко закончился. Я раскрыла рот и как подкошенная рухнула на землю.
Еще успела подумать, что куратор наверняка ощущает сейчас то же самое.
Вот мне влетит! Если выживу, конечно.

Глава 3

Открыла глаза и долго не могла понять, где я и что произошло. Створка шкафа приоткрыта, оттуда выпирает сваленная грудой одежда, ветер колышет занавески. Мастер Вайс сидит за столом, полуобернувшись к окну, я вижу половину его лица, ту, что не тронута шрамами. Не случись того происшествия в детстве, наш куратор, несомненно, был бы очень красив. Черная накидка расстегнута, под ней строгий темно-серый костюм. Плечи расправлены, будто даже сейчас он помнит о том, что нужно служить примером для своих подопечных. А ведь ему, должно быть, тоже досталось…
Только в эту секунду я вспомнила все, что случилось, рывком села на кровати и тут же вскрикнула, схватившись за живот. Внутри все пекло огнем. С опаской я присмотрелась к клубку магии и с облегчением поняла, что нити хоть и истончились, но на месте, никуда не делись.
– Элиза. – Мастер Вайс мгновенно оказался на ногах и у моей кровати. – Как вы себя чувствуете?
Голос строгий, лицо хмурое. Ясно, что наказание последует, но, возможно, к умирающей будут снисходительны?
– Ужасно, – прошептала я, почти не лукавя. – А вы?
Куратор, не ожидающий такого вопроса, растерянно моргнул, но тут же вновь посуровел.
– Возможно, вам лучше провести несколько дней в озере, чтобы восстановить силы?
Я покачала головой, отказываясь: не хотелось пропускать первые дни занятий. Мастер Вайс вздохнул.
– Отдыхайте, Элиза. Занятия начнутся после обеда. Когда вы полностью придете в себя, я вынужден буду назначить наказание за ваш проступок. Вам нужно понять, что Академия – опасное место, студенты должны всегда оставаться внимательными и собранными.
Ну и зануда мой куратор.
– Наказывайте! – произнесла я с некоторым вызовом. – Я согласна!
– Вашего согласия, мисс Илмари, никто не спрашивает.
Мастер Вайс распрямился и поморщился. Я увидела, что у него на миг перехватило дыхание от боли. Он, в отличие от меня, не лежал в постели, а караулил студентку, за которую несет ответственность.
– Простите… – прошептала я, устыдившись.
– Верю, что впредь вы будете внимательнее, – кивнул куратор и направился к двери.
– А Вик? Где он? – спохватилась я.
Мастер Вайс приподнял бровь, точно удивился моему вопросу.
– Там, где ему положено быть – в корпусе огневиков.
Вот как… Видно, не слишком он беспокоился за меня… Наверное, огорчение отразилось на моем лице, потому что куратор добавил куда более мягким тоном:
– Рвался дежурить у вашей постели. Пришлось воспользоваться своей властью и отправить его отдыхать перед началом занятий.
Рвался дежурить у моей постели! Я откинулась на подушку и улыбнулась. Все-таки переживал!

* * *

К обеду мне удалось подняться на ноги. Ежесекундно охая и хватаясь за живот, я все-таки кое-как нацепила форменное платье, причесалась и поползла в сторону центрального корпуса. Пожалуй, я сама себя так наказала, что навсегда запомню этот урок.
Порадовалась, что не нужно нести с собой учебники: сегодня вводные занятия по истории магии.
Я передвигалась со скоростью черепахи и понимала, что в столовую снова приду последней. И тут услышала позади топот: кто-то догонял меня.
– Ну, Большеглазка, напугала! – громко произнес Вик и, несмотря на мои протесты и попытки вырываться, поднял на руки. – Так быстрее получится.
– Поставь на землю! Уронишь!
– Не-а, я уже наловчился девчонок таскать. Ты бы посмотрела на себя – ползешь, как улитка.
– Вик, – прошипела я, – что о нас подумают!
Я начала замечать удивленные взгляды.
– Не все ли равно! – отрезал мой друг.
Я сдалась: сил спорить не было. Вик вдруг хохотнул каким-то своим мыслям.
– Ты чего?
– Вспомнил, как ты вчера висела на стволе. Извини, Лиззи. Вчера было не смешно, но сейчас…
Он расхохотался, и я хотела было обидеться, но представила, как болталась там, обхватив ствол руками и ногами, и сама не удержалась – захихикала. Но все же шутливо стукнула Вика по груди: мол, ничего смешного!
– Что это?
Улыбка стерлась с его лица. Он заметил синяки на моем запястье, которые сам и оставил, слишком сильно схватив за руку.
– Ну это ты… Когда Лори закричала.
Вик выругался, сжал губы. Он был ужасно зол. Оставалось надеяться, что не на меня.
– Это больше не повторится, – произнес он спустя какое-то время.
– Да ладно… – Я растерялась даже. – Ты ведь не специально.
– И все же. Я не привык соизмерять силу. Слишком вспыльчив бываю. Завожусь с пол-оборота. Тяжело тебе будет с таким другом, как я.
– Ничего, – тихо ответила я.
– Ты ведь знаешь, что произошло в прошлом году? Это я на всякий случай уточняю, чтобы кто-нибудь другой не просветил. Кора не попала на ночь Встречи из-за меня. Я…
– Огненная змея, – прошептала я. – Я знаю. Вик, ты очень изменился с тех пор, повзрослел. Ты спас меня у озера. Я этого никогда не забуду, правда.
Черты его лица разгладились.
– Ну ладно, Большеглазка. Значит, друзья?
– Ага!

* * *

Вместо магистра Мена, который открывал обучение вводной лекцией по истории магии, в аудитории ожидал магистр Корр и стопка учебников «Введение в Бестиарий».
– Прошу, прошу, проходите, занимайте свободные места! – Старенький преподаватель добродушно поглядывал на студентов четырех факультетов, что сгрудились у входа, не решаясь зайти. – Магистр Мен приболел, и сегодня я его подменяю. Не станем терять время даром. Без ложной скромности скажу, что мой предмет – один из самых важных в Академии. Надо знать своего врага в лицо!
Он поднял учебник, и мы все получили возможность лицезреть зубастую и шипастую морду жашника.
– Милашка какой, – пробурчала Ароника, и мы рассмеялись.
– Так-так, смотрю, наша новенькая, что всполошила сегодня ночью половину преподавательского состава, продолжает веселиться! – в голосе магистра явно слышалось неодобрение.
Я побыстрее цапнула учебник из общей стопки, села на заднюю парту и сделала вид, что сосредоточенно изучаю первый раздел. Ой, как стыдно!
Ароника опустилась рядом.
– Да ладно, не расстраивайся! Он преувеличивает! – Она сочувственно потрогала меня за плечо. – К нам в корпус потом только директор приходил и медик. Двое только. Ну не считая мастера Вайса. Он правда сильно перепугался. Сам бледный, на ногах еле держится, а поднял тебя на руки и потащил. Вик потом, правда, тебя отобрал и донес до корпуса.
Ого, какие подробности. Не могу сказать, что мне полегчало. Всего-то лишь директор приходил! Подумаешь! Ох…
– Итак, начнем нашу лекцию. Какой самый первый вопрос задают дети, впервые узнав о бестиях? Ну, кто смелый?
– Что они забыли в нашем мире? – нерешительно предположил кто-то.
– Да, вы правы. И еще – почему они так неистовы в стремлении убивать. Ответ на этот вопрос…
Сидящие в аудитории студенты замерли, боясь пропустить хоть слово.
– …до сих пор не найден, – закончил фразу магистр Корр, и все разочарованно выдохнули. – Но исследования не прекращаются. Вы все знаете, конечно, о так называемых теплицах? Так вот, содержащиеся в них бестии используются не только для тренировок. Наши преподаватели изучают их, надеясь найти наконец ответ на главный вопрос. У меня для вас приятная новость – с этого года я решил ввести спецкурс, записаться на который смогут все желающие. Каждый участник выберет для изучения один из видов бестий и попытается написать научную работу. Может быть, уже есть желающие?
Он пристально оглядел притихших стихийников. Дополнительная нагрузка никого не обрадовала. – Магистр Корр задержал взгляд на мне, и я, сама не – понимая, зачем делаю это, вдруг подняла руку. Наверное, надеялась изменить мнение о себе в лучшую – сторону. Ароника удивленно подняла брови и ткнула себя пальцем в лоб: «Элиза, ты что творишь? Одумайся!»
– Мисс Илмари? – Преподаватель тоже был удивлен. – Ну что же… Какой вид бестий вас привлекает?
Хм, меня никакой не привлекал, но если выбирать… Я мысленно перебрала известные мне виды бестий. Пока вплотную я знакома только с одним, я уже сражалась с ними на озере.
– Полиписы, – бодрясь, произнесла я. – Очень интересный вид.
– Согласен, согласен… Хорошо, юная леди. Возможно, из вас выйдет толк.
Вот так, не успев начать учебу, я уже записалась на странный и, вероятно, опасный спецкурс. Вслед за мной еще двое студентов подняли руки. По крайней мере, я буду не одинока.

* * *

На второй день погода испортилась, а следом – и настроение. Территория Академии надежно защищена заклятиями, купол, укрывший ее, пропускает лишь водяные струи, но не бестий. К тому же осень почти не несет угрозы. И все же любой житель нашего мира, увидев нахмурившееся небо, испытывает тревогу и чувство опасности. Хотя я любила ощущение, которое оставляют на лице дождевые капли, – ласковое прикосновение, будто небо дотрагивается до моей кожи прохладными, но нежными пальцами. И это все вместе – ощущение надвигающейся беды и одновременно удовольствие, которое могут понять только водники, – беспокоило и томило.
Я отправилась к центральному корпусу по расхлябанной дороге, прижимая к груди холщовую сумку с книгами. Пряди волос прилипли ко лбу мокрыми сосульками, но ставить защитный экран я не хотела. Честно, я бы еще побродила одна в этой сырой и прохладной дымке, стелющейся над землей. Мне хотелось привести в порядок чувства и мысли, а в том гвалте, что ждет в аудитории, невозможно сосредоточиться.
Свершилось то, чего я так долго ждала: я в Академии. У меня появились друзья, и в целом все идет именно так, как я себе представляла. Но восхищение первого дня схлынуло, а я почувствовала себя маленькой потерявшейся девочкой. Я вдруг поняла, что не смогу вернуться домой тогда, когда захочу. Всё серьезно. Теперь мне придется приложить все силы, чтобы достойно учиться. Надеюсь, куратор не успел нажаловаться моему отцу? Папа просил не подвести род Илмари, а я… Да еще непонятное наказание маячит впереди, что тоже радости не прибавляло.
– Элиза! – это Ароника догнала меня и взяла под руку. – Я тебя ждала у крыльца, а ты уже убежала. Что-то случилось?
– Нет-нет, ничего! – Я улыбнулась подруге, прогоняя печаль. – Все хорошо.
Все действительно было не так уж плохо. По крайней мере, до тех пор, пока в аудиторию, где расположился наш курс, не заглянул мастер Вайс.
– Мисс Илмари, пройдемте со мной, – спокойно сказал он, но я сразу поняла, что совсем скоро меня настигнет заслуженное наказание.
Куратор ни разу не обернулся, пока вел меня к двери преподавательской комнаты. Сейчас преподавательская была пуста.
– Присядьте.
Я притулилась на краешке мягкого дивана и тут же почти провалилась в него. Такой диван отлично подходит для отдыха, но не для серьезной беседы. Даже выпрямиться не получалось, но я, как смогла, расправила плечи.
– Не бойтесь, Элиза, я вас не съем.
Мастер Вайс не садился, стоял напротив.
– Дайте мне вашу руку.
– Мою руку?
Не могу объяснить, с чем был связан мой страх. Я понимала, что опасность мне не грозит, но… Мы вдвоем в комнате, и шум дождя за окном, а мастер Вайс возвышается надо мной и зачем-то просит мою руку…
Волнуясь, я протянула ему ладонь, а мастер Вайс быстро коснулся ее тыльной стороны своей здоровой рукой. Так быстро, будто ожидал, что лишнее промедление вызовет у меня гримасу ужаса.
Я ощутила мурашки на коже, и легкий холодок пробежал по венам.
– Что?..
– Моя печать, мисс Илмари. Мне жаль, что я вынужден применить это дисциплинарное средство. На две недели вы под домашним арестом, а я слежу за каждым вашим шагом. Учебные аудитории, столовая, библиотека и спальный корпус – это теперь ваш маршрут на ближайшие дни.
Страх как рукой сняло, на его место пришла обида. Две недели! Никаких посиделок с друзьями, никаких прогулок, никаких вечеринок!
– Но!..
– Вы что-то хотите сказать в свое оправдание?
– Нет.
Я опустила голову: что тут скажешь.
– Возвращайтесь на занятия.
Голос его звучал уже не так сурово, мне даже почудилось в нем участие. Он явно не получал удовольствия от того, что ему приходилось поступать со мной так сурово.
Я вдруг подумала, что он, возможно, понимал меня как никто. Мне казалось, что у Алариса Вайса нет друзей и, в отличие от меня, нет даже надежды их завести. Наверное, он очень одинок. А тут еще орда бестолковых первокурсников, так и мечтающих угодить в переделку. Я хотела было сказать своему куратору что-нибудь ободряющее, но вовремя прикусила язык: еще решит, что я пытаюсь смягчить наказание.
Я представляла себе грядущие две недели как две бесконечности, заполненные тоской и одиночеством. Но уже вечером первого дня выяснилось, что я сделалась невольной героиней и едва ли не мученицей. Все сочувствовали мне и старались поддержать. В корпус проводили огромной толпой, где были не только первокурсники-водники, но и стихийники, с которыми я познакомилась на посвящении. Вик, конечно, тоже был тут как тут.
Довели до двери, замешкались, подыскивая подходящие слова для прощания. Сейчас они уйдут, а я останусь одна. Я и учебник «Введение в Бестиарий». По крайней мере, начну писать первую главу своей исследовательской работы.
– Послушай, – встрепенулся Вик. – Он как сказал, ваш зануда: ты не можешь покидать вечером комнату?
– Ну да…
– А по поводу гостей он ведь ничего не говорил? – хитро прищурился мой друг.
– Нет. – Я все еще не понимала, куда он клонит.
Вик широко улыбнулся, распахивая дверь.
– Ребята, заходим! Будем спасать нашу Лиззи от одиночного заключения.
Мне казалось, что в мою маленькую комнатушку едва уместится трое-четверо, но, удивительное дело, кое-как втиснулись все. Не иначе как без магии не обошлось.
Разбрелись под утро. Голова трещала от болтовни и смеха. Учебник я, конечно, даже не открыла, но твердо решила, что завтра непременно приступлю к учебе.
В какой-то момент в приоткрытую дверь заглянул мастер Вайс, покачал головой, но ничего не сказал. Мне было стыдно целую минуту, но потом кто-то из парней рассказал забавную шутку, и случай с куратором тут же стерся из памяти.
Конечно, мы не каждую ночь так отрывались, но в целом наказание меня вовсе не тяготило.
Сильнее огорчало другое, а именно мои занятия по мечевому бою и язвительный магистр Сверр. Я догадывалась, что мои навыки далеки от идеальных, но только на тренировках поняла, насколько далеки. Очевидно, нанятые родителями наставники все же подыгрывали мне, потому что сейчас, выходя на бой против своих же однокурсников, я неизменно оказывалась среди проигравших.
– Ваша стойка никуда не годится, – резко объявил мне на первом же занятии наш преподаватель. – Ваша техника никуда не годится. Печальное зрелище, печальное… Боюсь, без дополнительных занятий не обойтись. Договоритесь с кем-нибудь из старшекурсников, попросите подтянуть вас. Иначе до Турнира я вас не допущу.
Не очень-то и хотелось! Вслух я, конечно, ничего не сказала, но позже пожаловалась Вику.
– Придется, видно, обратиться за помощью к Рану. Он так здорово Кору натренировал, что она стала финалисткой Турнира. Он не откажет – все же родственник, хоть и дальний.
Вик ничего не ответил, а когда я подняла на него глаза, увидела, что на лице моего друга ходят желваки. Он был жутко зол, я сразу не сообразила почему. Только потом догадалась: Ран… Кора… Неразделенная любовь.
– Не нужен тебе этот болотный принц! Я сам тебя натренирую!
– Ты? – робко удивилась я, не решаясь спорить: насколько я знала, Вик не слишком преуспел во владении мечом.
– Да! – гаркнул он, так что я на всякий случай отодвинулась на шаг. Он заметил это и шумно выдохнул, умеряя гнев. – Завтра утром и начнем.
Завтра утром заканчивалось мое наказание, поэтому я имела право отправиться на полигон и заняться тренировкой.
Я согласилась. Не хотелось обижать моего друга, хотя в глубине души я чувствовала, что ничем хорошим это не кончится. И предчувствие меня не обмануло.

Глава 4

Утро встретило сухой и солнечной погодой, для начала тренировок самое то. Вероятно, мне не раз сегодня придется поваляться в пыли, так хотя бы не в грязи.
Вик, как и договаривались, ожидал у сторожки, где свален был спортивный инвентарь. В груде хлама мы едва отыскали два деревянных меча, таких жалких, что бестии умерли бы от смеха, доведись им увидеть наше убогое оружие.
Мы явились на полигон одними из последних, многие стихийники уже вышли на занятия. Я огляделась, выискивая удобное местечко, где еще не успели вытоптать всю траву: все же падать на мягкое куда удобнее, и заметила неподалеку пару, что так грациозно и смело билась на настоящих мечах, что я невольно залюбовалась. И только потом заметила, что у девушки черные волосы, собранные в пучок на затылке. Кора! И Раннитар рядом с ней.
Кора выбила из рук жениха меч, рассмеялась, бросила свой рядом и обвила Рана руками за шею. Они не думали, что на них кто-то смотрит, и выглядели абсолютно счастливыми.
– Пойдем отсюда, – процедил сквозь зубы Вик. – Туда, ближе к теплицам.
Ему, вероятно, все еще тяжело видеть девушку, в которую он был влюблен, в объятиях другого, поэтому я не стала возражать.
У теплиц в радиусе нескольких десятков метров образовалась пустота: желающих тренироваться рядом с этими мрачными темными строениями не нашлось. Кроме нас, конечно. Была в этом и положительная сторона: никто не станет смеяться, когда я раз за разом стану втыкаться носом в землю или упускать из рук меч.
Вик расставил ноги на ширину плеч, уперся, присел, делая вид, что он заправский воин. Огневик он, конечно, сильный, но вот меч держал неправильно, даже я это видела.
– Нападай! – сурово сказал он.
Я и напала. И тут же выбила из руки Вика его деревянный меч, который, описав дугу, воткнулся в кочку.
– Я встал неудачно! – пробормотал мой друг, стискивая челюсти. – Давай еще раз.
Тренировкой, сказать по правде, это можно было назвать весьма условно. Все наше занятие сводилось к тому, что либо я, либо Викар лишались своего оружия. Были, однако, и плюсы. Я поняла, что не такой уж я никудышный боец, есть и хуже меня.
– Вик, – сказала я наконец, опуская изгвазданный в грязи меч. – Давай честно. Ты не Ран и никогда им не будешь. Не надо пытаться его заменить. И… ты мне нравишься таким, какой есть.
Я, как могла, попыталась подсластить пилюлю, но тут уж ничего не поделать: мы оба оказались скверными вояками.
Вик отшвырнул меч и уселся прямо на землю. Я едва успела высушить под ним участок почвы. Сама тоже присела. Мы долгое время молчали, разглядывая теплицы. Я бездумно наблюдала, как к ближайшему строению подошли двое преподавателей в синем и красном плащах. Оба одновременно соткали узор из магии, переплетая нити. Я поняла, что они создают магический ключ, который позволит отпереть двери. И действительно, заклятие, вспыхнув, рассеялось в воздухе, а магистры зашли в теплицу.
– Вик… Викар…
Он никак не реагировал на то, что я его зову, сидел, глядя перед собой.
– Ну и обижайся! А я, между прочим, хотела предложить продолжить тренировки вдвоем. Тебе тоже нужно готовиться к Турниру, не только мне. Только попросим кого-нибудь из старшекурсников нам помочь. Не Раннитара, так и быть…
– Тсс, – оборвал меня вдруг Вик.
Кажется, он даже меня и не слушал. Я оторопела и замолчала, а мой друг указал на теплицу, из которой как раз выходили магистры.
– Ты видела? Двери закрыты только на две печати вместо семи. Видимо, полностью их закрывают только на ночь. А запечатаны они как раз магией огня и воды.
– Видела.
Я не понимала, к чему он клонит.
– А ты бы смогла повторить узор ключа?
Я попыталась представить переплетение синих нитей и кивнула.
– Ну да. А что?
Вик поднялся на ноги, отряхнулся, немного удивившись тому, что брюки совершенно сухие, но даже «спасибо» не сказал и без лишних разговоров протянул мне руку, помогая встать.
– Пойдем посмотрим! – бодро сказал он, точно предлагал полюбоваться на цветочки в оранжерее, а не на бестий.
Я попятилась.
– С ума сошел? Зайти в теплицу? Ни за что! Если нас бестии не сожрут, так потом мастер Вайс точно сожрет.
– Подавится, – усмехнулся Вик. – Лиззи, ну подумай! Я ведь о тебе в первую очередь забочусь! Кто взялся писать научную работу о полиписах? А ведь у тебя даже не было возможности рассмотреть их как следует! Теперь появится! Тем более все бестии там сонные, заторможенные и наверняка укрыты защитными экранами. Считай это безопасной экскурсией.
Он сделал шаг в сторону теплиц, я как зачарованная – за ним. Меня раздирало любопытство, перемешанное со страхом. Но вот магистры зашли, а потом тут же вышли, и ничего плохого с ними не случилось. Даже не вспотели! Значит, дела действительно обстоят так, как говорит Вик: бестии сонные и вялые. Он ведь уже на втором курсе учится, ему ли не знать таких вещей.
– Идем-идем, – подбодрил он меня, схватил за руку и потащил за собой.
Признаться, я не очень-то и сопротивлялась. В эту минуту меня волновали вовсе не бестии, а то, что преподаватели могут вернуться.
– Мы только посмотрим, и сразу назад, – уверил меня Вик, и я сдалась.
Создать магический ключ с первого раза не получилось. Нити магии видны только внутренним зрением, а тут наловчиться нужно. Я никогда еще не пробовала смешивать магию. Такому умению учат только на последних курсах. Викар был сильным магом-огневиком, а моя магия еще не слишком мощная. Он своими нитями тут же разорвал в клочья мою водную стихию.
– Прости, Большеглазка. Давай потихоньку.
В этот раз он дожидался, пока я сплету узор, и только после этого оплетал его огненной стихией. Не сразу, но у нас получилось! Я так гордилась собой, что даже огляделась, точно ожидала увидеть восторженную публику. К счастью, никто не обращал на нас внимания.
Вик дотронулся до железной двери, окованной снаружи толстыми пластинами незнакомого черного металла. Он и сам не верил, что получилось. Но дверь мягко качнулась от толчка, приглашая войти.
Мы переглянулись, охваченные азартом и восторгом. Сработало!
– Просто у порога постоим, – тихо сказал Вик и первым протиснулся в открывшийся проем.
Он придержал створку, чтобы та, тяжелая и громоздкая, меня не прихлопнула, как муху. Хотя быть мухой мне не привыкать.
В нос ударил запах болота и сырой земли, душный и тошнотворный, воздух встал в горле. Мало того что было душно, так еще очень жарко и влажно. Оно и понятно, бестии любят тепло и влагу. Мое разыгравшееся воображение дорисовало скрежет зубов и шумное дыхание невидимых пока тварей. Я невольно прижалась к спине Вика, а тот запустил с ладони несколько огненных шаров, которые озарили пространство.
Напрасно я надеялась, что на свету мне полегчает. Думала, увижу, что ничего страшного на самом деле нет. А на самом деле едва не закричала от ужаса.
Вдоль стен лежали груды земли – мокрой, исходящей испарениями. По стенам стекала жидкость. Бледные, похожие на червяков, растения обвивали столбы и стелились по полу.
На земле сидели, лежали и вяло передвигались бестии. Десятки бестий. Сонных и апатичных, но все же не прикрытых экранами и вовсе без цепей. Взгляд выхватил полиписов, зависших клубами дыма. Локусту, которая кружилась на одном месте, переставляя, как ходули, длинные ноги. А вот там, у стены, кажется, злозуб. Дальше я вглядываться не стала: очень уж жутко.
Наверное, преподаватели, когда заходят в теплицу, создают для себя защиту сами. Поэтому один из магов всегда водник. Я тоже могла создать экран, но слабенький и недолговечный, как тогда, на озере. Но тогда я почти досуха исчерпала магию, и если бы Вик не отнес меня в озеро…
– Вик, – прошептала я, – давай уходить, пока они не кинулись.
– Хорошо.
Видно, это зрелище проняло даже моего друга. Я потянула дверь, но она, так легко впустившая нас, теперь вновь оказалась запечатана намертво. Я едва не заскрипела зубами от досады! Ну конечно, преподаватели всё предусмотрели: ни одна тварь не должна вырваться наружу.
– Ключ, – прошептала я, надеясь, что Вик поймет все по одному слову.
Он понял и кивнул, предоставляя мне возможность действовать. Но от жары, духоты и вони в голове все спуталось, нити магии рвались. И хотя Вик ни словом, ни взглядом не упрекал меня, я чувствовала, что трачу магию напрасно.
– Так, Большеглазка, не волнуйся. Тихо, тихо. У нас все получится. Как мы зашли сюда, так и выйдем.
Я снова начала плести узор, но, не удержавшись, заглянула за плечо Вика и взвизгнула. Бестии шли к нам! Медленно, качаясь, как пьяные, но неумолимо и неотступно. Они чувствовали тепло наших тел и двигались навстречу, чтобы убить.
Мы оба неосознанно вжались в железные двери. От ближайшей бестии – змеехвоста – нас отделяло не больше двух метров.
– Так, Лиззи, спокойно, – сглотнув, произнес Вик. – Все хорошо. Мы справимся. Ты ставишь защиту, а я буду жечь этих гадов.
Я нашла в себе силы лишь кивнуть. Подняла руки, окружая нас куполом. Я потратила уже столько сил, что защита вышла слабенькая и дырявая. Едва ли я продержу ее дольше нескольких минут.
Змеехвост вдруг взбодрился и понесся в нашу сторону, словно черная тень. И тут же вспыхнул огненным клубком. Однако движения не прекратил, и Вик отбросил его прочь ударом ноги. Волна жара окружила нас, опалила, выбила воздух из груди – я едва не задохнулась. Мы просто умрем здесь вместе с бестиями, испепелим сами себя.
Голова закружилась, и я сначала прислонилась к двери, а потом сползла на пол. Но Вик одним рывком снова поставил меня на ноги.
– Мы сделаем ключ, Лиззи! Сейчас! – Он взял меня за плечи и заглянул в глаза. – Не смотри на них! Смотри на меня.
Я кивнула. Что еще оставалось. И медленно, потихоньку начала плести узор из истончившихся нитей. Сил на защитный экран уже не оставалось. Поэтому Вик пока управлялся в одиночку, поджигая бестий одну за другой. И те шли, точно горящие факелы, пока не падали на землю, словно куча тряпья, продолжая гореть. Я не должна смотреть, не должна. Мне нужно создать ключ!..
Я сплела почти половину своей части заклятия, когда силы закончились. Внезапно и резко. Узор, вспыхнув, угас. Все. Это все.
Я в отчаянии посмотрела на Вика, а он на меня примерно с тем же ужасом.
– Ерунда, Лиззи, – произнес он пересохшими губами. – Мы их сейчас…
Но стало понятно, что никакого «сейчас» уже не – будет.
В эту секунду дверь толкнулась мне в спину, точно снаружи кто-то попытался ее открыть. Еще раз, более ощутимо. Конечно, она оставалась запертой и не поддавалась.
– Элиза, вы здесь?
– Мастер Вайс?! – закричала я, не веря своим ушам. – Это вы?
– Ты одна?
Мой куратор от волнения даже перешел на «ты».
– С Виком!
Из-за двери донеслось неразборчивое ругательство. Выходит, мой бесстрастный и надменный куратор умеет ругаться?
– Вы создали ключ? – быстро спросил он. – Какая магия?
– Водная и огненная, – всхлипнула я.
– А назад?
– Силы кончились!
Какой непонятливый у меня куратор.
– Проклятие! – мастер Вайс добавил еще одно крепкое словцо, но я сделала вид, что ничего не слышу.
Жар становился почти нестерпимым, воздух, казалось, накалился докрасна. У меня по спине текли струйки пота. Вик, я видела, тоже весь взмок. Мы тяжело дышали: кислород почти полностью был выжжен. А бестии шли и шли. Они становились все злее и быстрее, точно очнулись от спячки.
– Передайте моим родителям, что я их очень сильно любила! – крикнула я, надеясь, что мастер Вайс услышит.
О светлые боги, какая же глупая смерть…

* * *

– Сама передашь! – рявкнул куратор. – Вместе с официальным письмом, что из Академии ты исключена!
Я задохнулась уже не только от жара и гари, внутри все сжалось. Но тут же сделалось смешно и горько: исключат меня, похоже, посмертно.
– Викар! – крикнул мастер Вайс. – Что с твоей магией?
– Есть пока… чуток…
Вик, не поворачивая головы, продолжал выпускать в бестий потоки огня, но я видела, что струи становятся тонкими, словно вот-вот иссякнут.
– Мы с тобой создадим ключ! Готовься!
Я боялась, что пластины незнакомого черного металла – своего рода гасители магии, видно, так оно и было. Нити водяной магии просачивались сквозь них неохотно. Должно быть, мой куратор тоже был сильным магом, раз сумел преодолеть преграду.
Вику нужно отвернуться от наступающих бестий, чтобы сплести свою часть ключа, но если он отвернется… Я стояла без сил, прислонившись к двери, и по его растерянному взгляду поняла, что он не сможет разорваться пополам – создавать заклинание и защищаться от тварей. Вздохнула, распрямляясь.
– Я продержусь, – прошептала я, стараясь, чтобы Вик не почувствовал моей неуверенности.
Не нужно ему знать, что у меня ноги дрожат, а в груди пустыня: магия исчерпана почти полностью, только какие-то жалкие капли плещутся на дне. Но достаточно, чтобы продержать щит несколько секунд.
Он кивнул и отвернулся, оплетая алыми нитями синие. Я еще успела услышать треск открывающейся двери, а потом потеряла сознание.
Очнулась от ощущения прохлады на своих щеках. Свежий воздух наполнял легкие. Веки казались тяжелыми, словно каменными, но я все же открыла глаза. Надо мной склонился мастер Вайс. Это он едва ощутимо дотрагивался до моего лица левой рукой, и я чувствовала прикосновение его водяной магии: он делился ею со мной, ведь поблизости не было ни озера, ни реки, которые могли бы восполнить резерв.
– Как вы, Элиза? – спросил он и тут же убрал ладонь. Я увидела тревогу в его карих глазах.
– Я… Нормально… Вик! – Я попыталась привстать, отыскивая взглядом моего друга, и тут только сообразила, что не только мне грозит исключение. – Не говорите про него директору! Прошу вас!
Куратор поднялся на ноги.
– Поговорим об этом позже. Сейчас не время.
Сейчас не время? Не понимая, я огляделась. Разве опасность не миновала? И тут увидела, что мы натворили.
Бестии вырвались на свободу и теперь разбредались по полю, отыскивая новых жертв. Тварей осталось не так много, но на полигоне тренировались неопытные первокурсники, которые еще плохо умели сражаться. К счастью, сегодня на поле вышли и старшекурсники, их было немало. Они, не раздумывая, кинулись в бой. Я увидела Вика, который хоть и выглядел утомленным и едва держался на ногах, почти полностью потратив свой магический запас, продолжал жечь бестий.
Мастер Вайс бился рядом, умудряясь одновременно закрывать меня защитным полем.
А потом я увидела Кору и Рана. Ран рубил мечом направо и налево, не подпуская к своей невесте ни одну тварь, а Кора… Она просто протянула руку, и сила пятой стихии мгновенно подчинила топпера. Он так шустро бежал к ней навстречу и вдруг остановился, потоптался на месте и побрел обратно в теплицу, точно пристыженная собачонка. Следом за ним потянулись злозубы, а потом – и все остальные. Кора навела порядок буквально за пару минут. Какая она невероятная! А я… Причина произошедшего несчастья. Ужасно это осознавать.
Когда все было кончено и дверь в теплицу вновь запечатали, куратор помог мне подняться. Он отстранил Вика, который тоже бросился ко мне.
– Я ничего не скажу Террану Аквидусу, Элиза, – в голосе мастера Вайса звучал металл. – Но с этого дня Викар держится от тебя на расстоянии.
– Что? – Я задохнулась от возмущения и тут же закашлялась: обожженные легкие горели и кололи тысячами игл. – Но так нельзя!
Вик тоже обомлел, но я уже заметила признаки просыпающейся в нем ярости: он сжал кулаки, желваки ходили на щеках. Если он совершит необдуманный поступок – закричит на куратора или, еще хуже, попытается ударить, то всё, никакой надежды остаться в Академии!
– Хорошо, я согласна, – прошептала я.
Кинула на Вика быстрый взгляд, надеясь, что он поймет: я соглашаюсь только ради него.
– Я провожу вас в корпус, Элиза. Вам нужно как следует отдохнуть.
Мастер Вайс попытался поддержать меня за локоть, ведь меня шатало из стороны в сторону, но я сердито вырвала руку. Я его просто ненавидела в этот момент! Чопорный сухарь! Ледышка без сердца!
Через несколько шагов я обернулась и посмотрела на Вика. Он стоял такой растерянный, опустив руки, и тоже глядел мне вслед.
Лишь закрыв дверь в свою комнатушку, я дала волю слезам. Я довольно редко плачу, но и такие дни, как сегодня, случаются нечасто. Куратор настоятельно просил не ходить на занятия, я и сама понимала, что в моей пульсирующей голове едва ли уместятся хоть какие-то знания, но чисто из упрямства стянула с себя перепачканную, пропахшую гарью спортивную форму, надела платье, кое-как расчесала запутавшиеся волосы, взяла сумку, даже не заглянув, какие в ней учебники, и нетвердой рукой повернула ручку.
В коридоре стоял мастер Вайс.
– Вы серьезно?! – крикнула я, не сдержавшись. – Караулите меня?
– Да, – спокойно ответил он, будто и не услышал моего возмущенного тона. – Я предполагал, что вы захотите отправиться на занятия… Я провожу.
– Не надо!
На языке вертелись грубые слова – слова, которые в беседе с куратором никак нельзя произносить.
– Вашего разрешения я не спрашиваю. Да… И попрошу снова вашу руку.
– Снова наложите печать, чтобы следить за мной?
– Увы, Элиза. К тому же именно моя печать выручила вас. Заклинание еще не полностью снялось, только поэтому я понял, что вы в опасности.
Я вздохнула, осознавая справедливость его слов. Как ни крути, но он спас мне жизнь, только деликатно не тыкал этим в глаза, заменив нейтральным «выручил».
– Снова домашний арест?
– Вы бы предпочли отправиться домой?
Я замотала головой. Нет, конечно, нет. Я понимала, что он совершает поступок почти на грани дозволенного. Если директор узнает, то моему куратору влетит в первую очередь.
– Вы не скажете? – робко спросила я. – Про нас…
– Я ведь обещал. Никто не видел, как вы заходили в теплицу. Иногда, редко, но случается так, что печать разрушается сама. Именно поэтому их семь. Магистры в первую очередь сами нарушили правила, так что…
Только сейчас я вздохнула с облегчением. Мне бы надо было его поблагодарить, но я не могла. Все еще злилась.
– Идемте, – прервал затянувшееся молчание мастер Вайс. – Занятия вот-вот начнутся.
Мы шли в центральный корпус. Я рассматривала кустарники по обочинам дороги с таким интересом, будто ничего любопытнее не видела. Лишь бы только случайно не пересечься с ним взглядом.
– Если я когда-нибудь поседею, Элиза, то только из-за вас, – сказал вдруг мой куратор, и в голосе его, растерянном, грустном, слышалось что-то такое настоящее, человеческое, что я не выдержала и посмотрела на мастера Вайса. Я шла слева и видела сейчас не обезображенную шрамами половину его лица и темные волосы, растрепавшиеся после битвы. Я вновь удивилась тому, что у него – водника – темные волосы.
– Это несправедливо, – проворчала я, надеясь, если честно, разжалобить мастера Вайса. – Я и Вик…
– Элиза, вы хорошая девушка, – не дал мне договорить куратор. – Но очень ведомая и совсем еще ребенок. И я не хочу, чтобы из-за ваших глупых и опасных выходок вы…
«Испортили мне картину успеваемости первого курса», – почти готова была услышать я.
– …попали в беду, – договорил он. – А Викар…
– Что Викар? – Я уже собиралась броситься на защиту моего друга.
– Он тоже неплохой парень. Но его кипучая энергия не доведет до добра ни его, ни вас. Будет лучше, если вы займетесь учебой.
Я шла, опустив голову и кусая губы. Два противоположных чувства боролись во мне. Я чувствовала правоту мастера Вайса, но в то же время мысль о том, что мы с Виком не имеем права видеться, была нестерпима.
– Пришли. – Куратор довел меня до крыльца центрального корпуса, кивнул на прощание и взлетел по ступеням. Полы плаща развевались за его спиной.
А я осталась стоять, мучимая печалью и сомнениями.

Глава 5

Выбор я, конечно, сделала в пользу учебы. Именно за этим я приехала в Академию. Чем я только думала, когда позволила Вику уговорить меня взломать теплицу? Очень ведомая… Правильно сказал обо мне мастер Вайс.
Я все же надеялась, что сумею добиться расположения куратора, что он снимет печать и перестанет следить за мной, как коршун. Признаться, такая опека даже унизительна. Но потом я вспомнила бестий, которые вырвались на волю… Увы, недоверие ко мне мастера Вайса вполне объяснимо.
Мы иногда виделись с Виком в столовой, но все его попытки приблизиться я пресекала. Качала головой и отступала, давая понять, что пока видеться нам не следует. Он ведь должен понимать. Но с каждым днем Вик становился все мрачнее, уже не улыбался, увидев меня, а в последнюю нашу встречу посмотрел так хмуро, сжав губы, что мне сделалось не по себе. Я могла только надеяться, что когда-нибудь наши добрые отношения наладятся, но пока в это верилось с трудом.
Зато к учебе я приступила со всем рвением. Преподаватели, очевидно, не ждали от меня каких-то выдающихся успехов, но, возможно, я постепенно смогу убедить их, что из меня еще выйдет толк.
– Я бы не сказал, мисс Илмари, что вы слабый маг, – признал на занятии по практическому применению водяной стихии магистр Тарквин, – но заметно, что вы очень не уверены в своих силах.
Мы с Ароникой как раз творили одно заклинание на двоих, пытаясь создать водное лассо, а преподаватель остановился рядом, наблюдая. От волнения стало получаться еще хуже, чем раньше. Лассо рвалось. Хорошо, что тренировались мы пока без бестий: такое хлипкое лассо ни одну не сумело бы удержать.
Научная работа пока застопорилась. Я прилежно переписала все сведения о полиписах, которые нашла в учебнике, но магистр Корр остался недоволен.
– Я не прошу у вас невозможного, мисс Илмари, – морщась, как от мигрени, пробормотал он, разглядывая мои каракули. – Но это не научная работа. Это даже не введение к научной работе. Переписать – не значит приложить усилия.
– И… Что же мне делать? – растерялась я, действительно не понимая, чего он от меня хочет.
– Попытались бы заглянуть в библиотеку для начала. Вот в прошлом году Кора Флогис…
Я не стала дослушивать, сделала вид, что страшно занята, попрощалась и убежала. Кора Флогис, Кора Флогис… Любимая всеми. А я жалкая неумеха, никогда мне даже не приблизиться к ее успехам.
А тут еще магистр Сверр не оставлял в покое.
– Вы договорились с кем-то, кто сможет тренировать вас? – резко спросил он на очередном занятии, когда мой меч снова улетел в сторону, выбитый из руки кем бы вы думали – Ароникой! Подруга посмотрела виновато, но извиняться ей не за что: это я, лентяйка, так и не начала толком заниматься.
– Нет.
– Чего ждете? Второго пришествия танатосов? Вот когда они начнут садиться вам на голову, тогда, уверен, вы задумаетесь о необходимости уверенно держать меч.
– Разве у нас нет Коры Флогис? – запальчиво возразила я. – Как раз на такой случай!
Но мне тут же сделалось стыдно, особенно когда преподаватель покачал головой и сказал:
– Завидуете, мисс Илмари? Едва ли бы вы поменялись с ней местами в прошлом году. Да и этой весной будете рады тому, что у нас есть Кора. Поверьте, ей куда тяжелее, чем вам, но я никогда не видел, чтобы эта девушка унывала… Видно, придется рассказать куратору Вайсу о том, что мой предмет дается вам с трудом. Время ежегодного Турнира наступит так быстро, что вы глазом моргнуть не успеете.
Расскажет куратору? О нет. Я представила, как мастер Вайс закатит глаза, едва услышав мое имя. Хорошо хоть, действие печати, в этот раз установленной на три недели, вот-вот закончится, и я снова буду свободна.
Однако после разговора с магистром Сверром я совершенно не удивилась, когда мастер Вайс вызвал меня с последней лекции. Я едва не застонала. Как же они все замучили меня своей опекой! А я-то надеялась, что, вырвавшись из дома, стану полностью самостоятельной. Нет же, спокойно вздохнуть не дают.
– Элиза… – Он на секунду опешил, сообразив, что назвал меня по имени, и тут же исправился. – Мисс Илмари, я знаю, что у вас проблемы с мечевым боем. Уверен, Раннитар Маринер не откажет в помощи. Я с ним уже переговорил и…
– Нет! – ответила я резче, чем хотела: такого предательства Вик точно не заслужил. – Только не Ран.
Мастер Вайс внимательно посмотрел на меня, но возражать не стал, кивнул.
– Тогда… Выхода нет, мне самому придется стать вашим наставником.
Такого поворота я не ожидала. Мой куратор сам будет меня тренировать?
– М-м-м? – проблеяла я что-то нечленораздельное. – А-а-а?
– Да, это тоже входит в мои обязанности. – Мастер Вайс очень старался удержаться от улыбки, такой редкой на его всегда серьезном, бледном лице, но все же ее тень тронула губы. – Увы, так просто вы от меня не избавитесь, мисс Илмари.
И сам понял, как двусмысленно это прозвучало. Тут же вернул себе суровый, холодный вид строгого куратора.
– Я посмотрю ваше расписание и выберу удобное время. Пока свободны.
Я нашла в себе силы только кивнуть. Рядом с мастером Вайсом я всегда ощущала странную робость и смятение. Стояла, прижав к груди сумку с учебниками, прятала глаза и не знала, что сказать. Если, конечно, не кипела от злости, тогда слова почему-то находились.
Я уже подошла к двери преподавательской, когда он остановил меня:
– Мисс Илмари!
Я замерла, взявшись за ручку. Почему от его голоса у меня по телу бегают мурашки?
– Ваше наказание закончилось сегодня. Но не забывайте, о чем мы договорились.
Вик… Да, я помню.
В смятении я покинула центральный корпус. Мой домашний арест закончился. Вечером я смогу пойти куда угодно, увидеться с друзьями, подняться на гору Воздушников, посидеть у костра… Вот только все равно не могу приблизиться к Вику, потому что дала обещание.
– Ароника! – Я ворвалась в комнату подруги, так напугав ее своим появлением, что она выронила из рук перо, забрызгав и стол, и пол чернилами.
– Элиза! Как ты меня напугала! – Тут она заметила, что я бледная и взволнованная. – Что случилось? Он отругал тебя? Продлил наказание?
– Нет… Ароника, пожалуйста, давай сегодня вечером сходим на гору Воздушников, отдохнем, отвлечемся! Я так устала от этой учебы, замечаний и… мастера – Вайса…
– Конечно, Лиззи. – Моя подруга все еще не понимала, что меня так расстроило, да я и сама, признаться, не до конца понимала.
Я с трудом смогла дождаться вечера, и когда Ароника зашла за мной, ждала ее уже полностью собранная. Решила надеть накидку, подбитую мехом: осенние вечера становились все холоднее, не хотелось бы разболеться.
Всю дорогу до горы я была молчаливая и едва не дрожала. Меня мучили невеселые мысли. Вик, если он будет сегодня там, обязательно попробует подойти. Как же мне быть?
– Привет, маленькие! Что такие задумчивые? – обратились к нам двое воздушников, что стояли у подножия горы; сейчас была их очередь поднимать студентов, пришедших на вечеринку.
Я пожала плечами, но тут же завизжала, подхваченная за талию. Наверное, никогда не привыкну взлетать, словно стрела.
– Только не урони. Только не урони, – бормотала я.
– Как же тебя зовут, маленькая водница? Ты первокурсница, да? – паренек-воздушник болтал как ни в чем не бывало, в то время как я судорожно вцеплялась в его запястья.
– Отстань! – не слишком вежливо буркнула я в ответ.
– Отстать, говоришь? – хихикнул он и тут же разжал руки.
– А-а-а-а-а-а! – заорала я, чувствуя, что отправилась в свободный полет, но спустя пару секунд он вновь подхватил меня. – Ай! Идиот несчастный!
Воздушник хохотал, не обижаясь на ругательства. Наконец он опустил меня на твердую почву.
– Не злись, малявка! Хорошего вечера!
Рядом совсем скоро оказалась Ароника, которую поднял другой воздушник. Оба смеялись, видно, без свободного полета тоже не обошлось.
Перед корпусами горели костры, слышались смех и песни. С неба светили яркие звезды. Свежий ветер остужал разгоряченные щеки. Все не так уж плохо, правда?
Мы шли вперед, высматривая своих, когда я увидела огромный костер и рыжеволосых студентов вокруг него. Они устроили целое представление, на которое стекались полюбоваться все остальные стихийники. Правда, замирали на почтительном расстоянии: с огнем шутки плохи.
Вот бабочки слетели с руки симпатичной девушки, и я только секундой позже поняла, что это Вита – подруга Коры, а бабочки – ее фирменный знак. Вот искры, что взлетали вверх, вдруг превратились в огненные фейерверки. А вот огромный лев, сотканный из пламени, с ревом встал на задние лапы и обрушился передними на сложенные горкой дрова – во все стороны брызнули всполохи. Зрители взревели в восхищении.
– Молодец, Вик! Викар, ну ты силен!
Вик! Я сжалась и дернула за руку подругу.
– Идем!
– Идем, – с неохотой согласилась та.
– Элиза, стой! – раздался позади такой знакомый голос.
Элиза, значит. Вот как… Не Лиззи больше.
Казалось, что он вышел прямо из пламени, и его рыжие волосы были точно пламя. Широкоплечий, могучий, уверенный в себе. Только улыбка казалась ненастоящей, точно он нацепил на себя маску.
– Привет, Вик.
– Смотрю, у тебя все отлично! – голос у Вика вовсе не был веселым и добродушным. Мне стало не по себе от его тона.
– Д-да… Наказание сняли…
– Рад за тебя! Значит, ты теперь сама по себе, а я сам по себе. Так?
Вот теперь уже в его словах явно проскальзывал затаенный гнев.
Но почему он злится? Ведь он слышал все, что сказал мастер Вайс, помнит, какое тот поставил условие. Я не знала, что ответить, только смотрела на него. Вероятно, мое молчание Вик принял за признание вины. Улыбка теперь больше походила на оскал.
– Понимаю, что же. Зачем чистенькой аристократке грязный бастард. Поиграла немножко, а теперь игрушка тебе надоела.
В голосе Вика слышалась горечь. А мое сердце сжалось от обиды. Как он может так обо мне думать? Но опять я ничего не сумела возразить, снова смотрела «большими глазами» и ненавидела себя за робость.
– Вик, я…
– Иди… ты…
Сказал так, что я задохнулась от боли. Отступила на два шага, а сама все смотрела на него: может, мне только почудился его пренебрежительный тон? Но он разглядывал меня со злым прищуром, прожигал взглядом. Тогда я развернулась и побежала.
Мимо костров, мимо спальных корпусов воздушников в сторону парка, что был разбит на той стороне горы. Сердце сильно-сильно билось о ребра. Мне хотелось спрятаться навсегда, так, чтобы никто больше никогда меня не нашел. Ни ехидный магистр Сверр, ни противный магистр Корр вместе со всеми своими бестиями. Ни мастер Вайс со своим фальшивым участием. Ни Вик… Особенно он.

* * *

Темные деревья расступились передо мной, принимая меня в свои прохладные объятия. Я оглянулась, выискивая укрытие, где могла бы спрятаться ото всех – знала, что Ароника отправится меня искать, наверное, уже торопится следом.
Я побежала по тропинке, едва различимой на примятой траве, вертя головой, но уже понимала, что в причесанном, ухоженном небольшом парке спрятаться негде. Ненадолго прислонилась к стволу, переводя дыхание, и почти сразу услышала позади голоса.
– Элиза! – кричала Ароника, а следом мое имя повторили Бадлер и Тим, которых моя подруга, видно, позвала для поддержки.
– Да брось, – через какое-то время сказал Тим. – Оставим ее. Что с ней случится? Наверное, Элиза хочет, чтобы ее оставили одну. Вернется, когда сочтет нужным.
Да, Тим, да. Оставьте меня одну! Я никого не хочу видеть!
Я не слышала, что ответила Ароника, но звать они меня перестали и, наверное, ушли, потому что больше я не слышала ни голосов, ни шагов. Опустилась на корточки и села, прижавшись щекой к шершавой коре дерева. Наверное, будь вечер сегодня не таким морозным, я дождалась бы окончания вечеринки, а потом попросила бы кого-нибудь из воздушников спустить меня вниз, но уже спустя несколько минут руки и ноги заледенели, не спасала даже теплая накидка, зачарованная магией. Я хотела сейчас только одного – оказаться в своей комнате под одеялом.
Но придется снова пройти мимо костров, а там все эти взгляды – сочувственные, насмешливые, любопытные… И Вик…
Я встала, попрыгала, разминая затекшие ноги. Говорят, что можно спуститься по пологому склону горы. Дорожка – отвесная, опасная, но все же существует. Я потихоньку и очень аккуратно спущусь с горы и уйду никем не замеченная.
Сказано – сделано. Я побрела по краю, осторожно заглядывая вниз и пытаясь понять, где удобнее всего начать спуск. В темноте мало что удалось разглядеть, кустарники и камни сливались в одну серую массу. Но вот мне показалось, что я увидела тропинку, и, держась за склонившуюся над обрывом ветку, я сделала первый шаг.
Камни под ногой тут же поехали, тонкая ветка оборвалась в руке, и я, вскрикнув, полетела вниз. Лишь теперь я поняла, какой это был опрометчивый поступок: я не знала горы, я не видела ничего дальше пары метров. Пока я кувырком катилась со склона, мысленно успела попрощаться с жизнью и попросить прощения у родителей. И даже у мастера Вайса: попадет ему из-за меня…
И вдруг, когда я меньше всего этого ожидала, падение прекратилось. Каким-то чудом я задержалась на узком каменном козырьке, под которым чернел провал. Еще немного – и я бы рухнула в пропасть, а теперь стояла на четвереньках прямо над ней, тяжело дыша. Я будто заглянула в глаза самой смерти. Медленно-медленно я распрямилась и встала на ноги, прижалась спиной к камням. Над головой росли чахлые кустики, пробивались стебельки травы, а чуть выше виднелись наклоненные над пропастью деревья – они словно намеревались упасть, но в последний момент передумали, ухватившись корнями за скалу.
Я отдышалась, а потом четко осознала две вещи: это была не та тропа… И домой я, похоже, попаду еще нескоро. Всхлипнула, запахнула накидку, нахлобучила на голову капюшон, руки спрятала в рукава. Что же, Элиза, готовься провести здесь ночь! Хорошо, если утром хватятся! Как я пожалела в этот момент, что печать мастера Вайса уже выветрилась.
Я совсем закоченела, стоя на ветру, и перестала на что-либо надеяться, когда услышала над головой взволнованные голоса:
– Элиза! Элиза Илмари!
Меня искали! Меня звали! Ночь еще не закончилась, но, видно, Ароника подняла тревогу, когда я не вышла к кострам спустя час. Я открыла рот, чтобы крикнуть, но из горла вырвался лишь сип – я так продрогла, что потеряла голос. О нет! Когда же закончится мое проклятое невезение!
Оставалось только стоять, глядя вверх, и надеяться на чудо. Первая группа ушла вперед, их голоса стихли.
– Элиза! Мисс Илмари! Отзовитесь! – мне почудилось, что я слышу голос мастера Вайса, может быть, это и был он, но я, сколько ни силилась крикнуть, издавала только придушенный писк.
Из глаз хлынули злые слезы. На этом узком козырьке я чувствовала себя мышонком, попавшим в ловушку. Впрочем, в ловушку я сама себя загнала, обижаться не на кого.
– Лиззи! – прямо над головой раздался такой знакомый громкий голос. – Где ты, Большеглазка?
Вик… Я больше не замечала злости в его голосе, только испуг. Выходит, он тоже ищет меня! Волнуется…
– Вик! – позвала я, уверенная, что он, конечно, не услышит.
Но, наверное, ветер именно в этот момент изменил направление и донес мой хриплый шепот до его ушей.
– Лиззи! – заорал он. – Держись, я сейчас!
Куда ты сейчас, глупый? Позови воздушников, они справятся лучше! Но бесполезно произносить это вслух: моего осипшего голоса он все равно не услышит.
Затрещали ветки, и спустя секунду я увидела, что Вик быстро спускается параллельно курсу, которым я летела вниз. Оказывается, тропинка располагалась совсем рядом, я лишь немного не дошла до нее.
– Иди сюда, – немногословно произнес он, оказываясь справа от козырька, придерживаясь одной рукой за ствол худосочного деревца, а другую протягивая ко мне.
Я качнула головой: страшно! А вдруг вместе упадем!
– Решайся, ну!
Я закусила губу и протянула ему ладонь. Вик крепко сжал ее и дернул меня к себе. На мгновение мне показалось, что я все-таки ухнула в пропасть, но тут же оказалась крепко прижатой к груди Вика. Он сдавил меня так, что дыхание перехватило, но мне ли жаловаться… Продолжая придерживать меня одной рукой, он начал медленно подниматься по склону. Вик, похоже, точно знал, куда можно наступать и за какой куст держаться.
Последний рывок, и мы преодолели склон. Вик преодолел… Он все еще прижимал меня к груди. Мы оба тяжело дышали, а потом вдруг встретились взглядами.
– Вик…
– Испугалась, Большеглазка?
А потом… Я не знаю, как так получилось, но его губы коснулись моего лба, века, скользнули по щеке, поцеловали уголок рта. Я замерла, чувствуя жар его тела, его дыхание на моем лице и даже то, что у него по лбу катятся капельки пота: одна упала мне на щеку.
Что ты делаешь, Вик? Мы ведь просто друзья. Мы друзья, а не…
Меня еще никто не целовал, между прочим. И сейчас я замерла в его руках, не зная, как поступить. Оттолкнуть его? Сказать, чтобы остановился? А хотела ли я, чтобы он останавливался?
Но Викар и сам не пошел дальше, лишь ненадолго задержал губы рядом с моими, а потом отодвинулся, но рук все еще не разжал.
– Какая ты горячая, Лиззи. Как ты себя чувствуешь?
Признаться, меня трясло. Не знаю, от того ли, что я простудилась, проведя столько времени на холоде. Или от того, что он едва не поцеловал меня сейчас.
– Я отнесу тебя домой.
– Ага… – больше я ничего не смогла сказать.

* * *

Напрасно мы надеялись проскользнуть незамеченными. Едва вышли из-за деревьев, как оказались окружены студентами.
– Элиза! Вик, где ты ее нашел? – слышались радостные и одновременно встревоженные голоса.
Я хотела попросить Вика опустить меня на землю, но не успела. Растолкав толпу, перед нами вырос мастер Вайс – бледнее обычного, губы сжаты.
– Упала? – быстро спросил он, увидев, должно быть, мои расцарапанные руки.
Он коснулся моего лба здоровой рукой, точно это могло ему подсказать, насколько сильно я пострадала.
– Упала, но невысоко, – угрюмо ответил Вик: он вовсе не был рад появлению куратора, и я даже знаю почему. – Я снял ее с выступа. Кажется, у нее жар.
– Да. Она вся горит. Элиза…
Мастер Вайс хотел что-то добавить, но понял, что нас окружают любопытные студенты, которые впитывают каждое слово, вовсе не предназначенное для их ушей.
Куратор пронзил взглядом толпу, точно высматривал кого-то. Так и было.
– Вы оба, поможете нам, – он кивнул двум студентам-воздушникам. –  Дай ее мне. – Мастер Вайс протянул руки к Вику, нимало не сомневаясь, что тот беспрекословно подчинится, передав меня как ценный, но безмолвный груз. Однако Вик сжал челюсти, перехватил меня покрепче и вперил прямой и дерзкий взгляд прямо в лицо куратора.
– Нет. Я сам ее отнесу.
Несколько секунд они молча пялились друг на друга. Я себя чувствовала донельзя глупо, прижатая к груди Вика, словно охотничий трофей. Даже начала слабо трепыхаться, пытаясь сползти с его рук.
– Отпусти… Сама пойду… – хрипло прошептала я, и мастер Вайс, услышав, что мой голос теперь напоминает скрежет железа по стеклу, даже брови приподнял в немом изумлении.
Я уже начала опасаться, что они устроят перетягивание каната, то есть меня, но, к счастью, куратор оказался более мудрым.
– Сейчас не до споров, – сухо произнес он. – Элизе срочно нужно в постель.
Так и получилось, что Вик тащил меня всю дорогу, кроме того короткого промежутка, когда воздушники спустили нас с горы. Он, бедный, весь взмок, но упрямо не спускал меня с рук.
Мне очень хотелось задать ему вопрос, и я время от времени поднимала на него взгляд, видела твердо сжатые губы, нахмуренные брови и открывала рот, чтобы спросить: «Что это было? Ты меня поцеловал? Почему?» Но слова так и оставались непроизнесенными, ведь рядом шел мастер Вайс. Мастер Вайс, который строго-настрого запретил нам даже видеться, а я снова нарушила запрет. Так еще едва не поцеловалась…
Мой друг донес меня до верхнего этажа, ногой распахнул дверь в комнату, опередив куратора, который хотел открыть ее, и попытался осторожно опустить меня на кровать, но в последнюю секунду его уставшие руки разжались, и я повалилась на постель. И тут же, не выдержав, хихикнула над комичностью ситуации: оба всю дорогу до корпуса смотрели на меня с такими серьезными лицами, будто я уже при смерти, а потом Вик уронил меня, точно куль с мукой. Теперь они переглянулись, очевидно, решив, что у меня начинается бред, и я прыснула снова, а потом закашлялась.
Похоже, весело здесь было только мне одной.
– Идите, Викар, – сухо сказал мастер Вайс. – Спасибо за помощь.
– Я бы хотел остаться, – буркнул Вик.
– Чего бы вы хотели? – ледяным тоном, четко разделяя каждое слово, произнес куратор, так, что стало ясно: Вик о своем желании может немедленно забыть.
И тот – высокий, широкоплечий – вдруг стал казаться маленьким мальчиком рядом с мастером Вайсом, в котором сквозила неведомая, неопределимая, но мощная сила. Та самая, которая вызывала и во мне непонятный трепет, когда я находилась рядом.
Вик вздохнул, признавая правоту моего наставника. Как бы он ни хотел провести эту ночь рядом со мной, никто ему не позволит.
– Я позабочусь об Элизе, – сказал мастер Вайс уже не так резко. – А вы, если желаете помочь, нагрейте лучше воды перед уходом.
Он указал взглядом на металлический кувшин, что стоит на столе у каждого водника. Нам выдают только кувшины, мы сами должны наполнять их водой. Сейчас это сделал мастер Вайс, а Вик, положив ладони на бока кувшина, отполированные десятками ладоней прежних студентов-водников, вскипятил воду.
Признаться, я к тому моменту уже плохо понимала, что происходит. Я отогрелась и проваливалась то ли в сон, то ли в болезненное забытье. Кажется, лишь на секунду закрыла глаза – открываю, а в комнате нет ни Вика, ни мастера Вайса. Ушли, оставили меня одну. Ну и ладно. Повернулась на бок, кутаясь в одеяло и чувствуя, что даже сквозь дрему меня колотит дрожь. А потом…
– Элиза, откройте глаза. Элиза…
Мастер Вайс? Зачем вы мне снитесь? Я заворчала, но глаза, конечно, открывать не стала.
– Элиза, будьте умницей, откройте глаза и выпейте настойку.
Какой чудной сон! Мой строгий куратор зовет меня умницей? Послышится же такое!
– Элиза! – Он затормошил меня за плечо. Тут уж – хочешь не хочешь – пришлось посмотреть, что за настырное у меня видение.
Но мастер Вайс оказался более чем реален. Он стоял у моей кровати и держал в руках чашку с дымящимся напитком. Опустил ее мне в ладони и придерживал, пока я пила.
– Фу, какой горький! Можно не стану допивать?
Лицо мастера Вайса оставалось бесстрастным – видно, разжалобить его не получится. Морщась и кривясь, я допила гадкую настойку. Правда, почти сразу по телу разлилось приятное тепло, а мысли прояснились. Да так, что я немедленно почувствовала стыд. Ведь, если подумать, это уже ни в какие ворота: едва заканчивается срок наказания, я в тот же день умудряюсь совершить что-то из ряда вон выходящее.
– Простите… – прошептала я, пряча глаза. – Я не знаю, как это все…
– Мы позже поговорим, Элиза, – сказал он мягче, чем я ожидала. – А сейчас переоденьтесь ко сну, а я скоро вернусь.
Мастер Вайс ушел, оставив меня в недоумении. Он вернется? А зачем?
Я вынула из шкафа ночную рубашку до пят из грубой толстой материи, быстро переоделась и нырнула под одеяло. Напиток помог, но меня все еще трясло как в лихорадке, я то и дело начинала кашлять и чихать.
Куратор действительно вернулся через несколько минут. Он что-то сжимал в руках.
– Элиза, первым делом спрошу: не пора ли вам отдохнуть в озере? Это восстановит ваши силы быстрее любого лекарства, вы вернетесь здоровой.
Я покачала головой. Нет, не могу, с учебой и так не ладится – некогда отдыхать. Не так уж сильно я разболелась.
– Ну, тогда подставляйте спину.
– Что? – опешила я.
– Пороть вас буду, – мрачно изрек куратор с таким серьезным выражением лица, что мне и в голову не пришло усомниться или ослушаться.
Вот так, да? В Академии разрешены физические наказания? Шмыгая носом, я принялась выползать из кровати, думая только о том, что спину все-таки защищает ткань рубашки, а значит, будет не так больно.
В лице мастера Вайса что-то дрогнуло. Будто он хотел улыбнуться, а потом сообразил, что я поверила, и испугался следом за мной.
– Элиза! – воскликнул он. – Глупая девчонка. Никто не собирался вас наказывать. Я… пошутил…
Пошутил? Вы умеете шутить, мастер Вайс? С таким выражением лица на эшафот отправляют, а вовсе не пытаются насмешить. Он, видно, и сам это понял.
– Вот, посмотрите, это всего лишь мазь. – Он подошел ближе и показал предмет, который оказался жестяной коробочкой, в которой обычно хранят мази. – От простуды. Отлично помогает. Моя бабушка…
Он замолчал, но я и так уже поняла, что он собирался сказать: «Моя бабушка дала мне ее». И только сейчас поняла, что у мастера Вайса есть бабушка, которая любит его и беспокоится о нем. А потом я вспомнила историю маленького мальчика, который провел ночь в лесу рядом с телами родителей, и захлюпала носом. Все смешалось – мой испуг, обида, простуда и жалость, мне стало ужасно жаль того малыша…
Я подобрала колени к груди, сжалась в комочек и украдкой вытирала слезы, которые, как назло, никак не хотели уняться. Мастер Вайс застыл рядом темной тенью. Растерянной тенью, надо сказать. Наверняка он не знал, что делать с женскими слезами.
– Элиза, я не могу вас обнять, чтобы утешить, – сказал он тихо. – Простите мою неуместную шутку… Мне очень жаль.
Он извинялся передо мной? После всего, что я натворила? Поставила всех на уши, и не в первый раз причем… Нет, мастер Вайс, вы ни в чем не виноваты…
– Давайте свою мазь, – сипло произнесла я. – Завтра буду как огурчик.
Куратор кивнул, осторожно вложил в мои руки жестяную баночку и ушел, оставив меня одну.
Но когда я проснулась утром, то первым, что я увидела, был его профиль на фоне светлеющего окна. Он провел у моей постели всю ночь…

Глава 6

К счастью, я скоро оправилась от простуды и нервного потрясения той ночи. Я ожидала, что уже утром следующего дня получу новую печать куратора, означающую, что я еще долгие три недели проведу под домашним арестом, но мастер Вайс лишь покачал головой.
– Мне кажется, это бесполезно, – туманно выразился он.
Я даже не знала, радоваться этому или огорчаться. Ведь это не означает, что мой строгий куратор поставил крест на своей незадачливой подопечной? Однако следующая фраза все объяснила.
– Лучше я так загружу вас учебой, что у вас не останется времени совершать глупости.
И действительно, мастер Вайс обошел вместе со мной всех преподавателей, узнав у каждого, нужны ли мне дополнительные задания. Как выяснилось, нареканий я не вызвала только у магистра Ортис – преподавательницы теории ведения боя, и то лишь потому, что она любила тишину, а я на ее лекциях сидела тише воды ниже травы.
Суровее всех высказался магистр Сверр.
– Я не допущу студентку Илмари к Турниру – об этом и речи быть не может. Боюсь, я даже не смогу поставить ей удовлетворительную оценку за экзамен: она очень слабо владеет мечом.
Но, услышав, что со мной станет заниматься сам куратор, строгий преподаватель сменил гнев на милость.
– Ты был одним из лучших моих учеников, Аларис…
Черты лица магистра Сверра смягчились в улыбке, но тут же он спохватился, вспомнив, что речь идет о кураторе.
– Кх-кх, мастер Вайс… – добавил он, прокашлявшись. – Вам повезло, мисс Илмари.
Уже к обеду я обзавелась длинным списком отработок и расписанием тренировок с мастером Вайсом. Я была готова к тому, что выйти на полигон придется уже утром следующего дня, но, изучив расписание, увидела, что куратор дал мне три свободных дня на то, чтобы прийти в себя.
– Не вздыхайте, Элиза, – сказал он, обгоняя меня по дороге к корпусу. – Вы привыкнете. И даже постепенно научитесь находить время на общение с друзьями. Сегодняшний вечер у вас, например, свободен.
Он произнес это совершенно спокойным, безразличным тоном, но я вся вспыхнула, глядя ему вслед. Значит ли это, что он снимает свой запрет на общение с Виком? Как понять?
Мастер Вайс оглянулся через плечо и улыбнулся уголком рта. Да! Это означало «да»!
Наверное, он понял, что в неприятности я отлично умею влипать и без посторонней помощи – Вик здесь ни при чем.

* * *

Я ждала Вика у корпуса огневиков. У второкурсников занятия заканчивались позже, я успела прочитать скучный длинный параграф по истории магии, пока дожидалась его. Даже увлеклась, разглядывая карту битвы при Нарре, потому вздрогнула, услышав над ухом недоверчивое:
– Большеглазка? Ты что здесь?
– Тебя жду.
Судя по ошалевшему виду Викара, он явно не ожидал меня здесь увидеть, но не скрывал радости.
– Ледяная скульптура оттаяла и выпустила тебя на свободу?
Мне отчего-то стало неприятно слышать такое о мастере Вайсе, хотя раньше я, пожалуй, согласилась бы с Виком. Но теперь я знала, что он вовсе не бесчувственная ледышка. Он строгий, да. Но таким и должен быть наставник. Потому я ничего не ответила, а Вик уже оживленно болтал о другом:
– …сейчас, только учебники закину в комнату. Куда пойдем? Погуляем или в столовую? Я тебя угощу…
Студентам разрешалось иметь немного карманных денег и тратить их на мелочи: покупать заварные колечки в столовой или фрукты и орешки в лавочке, которую держала приятная пожилая женщина. У меня карманные деньги были, но вряд ли у Вика их было много.
– Погуляем, – улыбнулась я.
Мы шли по дорожкам парка, устланным опавшей побуревшей листвой. Я и не заметила, как наступила поздняя осень. Время пробежало так быстро: кажется, еще только вчера я прибыла в Академию, и вот уже пролетело почти два месяца. Со дня на день выпадет первый снег, и студенты разъедутся по домам отмечать праздник Примирения. Я вдруг поняла, что соскучилась по родителям, по их заботе и вниманию, иногда слишком надоедливым. Но сейчас я бы не отказалась проснуться в своей постели, выпить горячего пряного напитка, съесть булочку и думать лишь о том, какое платье надеть и какую прическу сделать. А вовсе не об истории магии, научной работе о полиписах, еще даже толком не начатой, и об экзамене у магистра Сверра, который я обязательно провалю.
– О боги, я провалю этот проклятый экзамен! – вздохнула я вслух. – Правда, мастер Вайс обещал помочь, но…
Мы дошли до озера и сели на скамейку. Молчали, глядя на воду. Как обычно, когда я смотрела на озеро или реку, в груди возникло ощущение странной тоски, которую можно заполнить, только окунувшись с головой в тягучую, живую воду. Уже скоро зов станет непреодолимым…
– Она тоже не умела биться на мечах, – тихо сказал Вик. – Ничего не умела…
«Кто?» – хотела спросить я, но и сама догадалась, о ком речь.
– Знаешь, ты очень напоминаешь мне ее. Такая же растерянная, испуганная девчонка. Но одновременно сильная…
Я отвела взгляд от поверхности озера и подняла голову. Вик смотрел на меня. Прямо на меня своими зелеными, словно листва, глазами.
– Вот только с тобой я так не поступлю… Лиззи…
Когда я шла на встречу с Виком, тот случай с полупоцелуем совершенно вылетел из головы. Произошедшее я объяснила себе тем, что Вик испугался за меня, перенервничал, и все вышло случайно. Мы просто друзья.
Но сейчас, когда он смотрел на меня так… Я сглотнула. Время тянулось и тянулось. Наши взгляды сцепились так, что я даже моргнуть не могла.
А потом он наклонился и поцеловал меня в губы. Коснулся их осторожно и нежно, ни к чему не принуждая, не подавляя своей силой. Он точно спрашивал: «Можно?» Наверное, он просто не нашел слов, чтобы произнести вслух то, что означал для нас обоих этот поцелуй.
Вик мог бы сказать, например: «Ты согласна стать моей девушкой?» А я… Что бы тогда ответила я?
У меня внутри все перемешалось – чувства, мысли. Я знала, что Вик мне нравится, что он хороший друг. О большем я и не думала никогда. Пожалуй, я не могла сказать, что испытываю к нему какую-то особенную симпатию. Но мое сердце было не занято, и мне не хотелось снова отталкивать Вика и обижать. А еще я подумала, что давно пора поцеловаться с кем-нибудь по-настоящему.
И, подумав это, поняла, что дрожу. Неужели этот миг наступит сегодня?
Я не оттолкнула Вика и не отодвинулась. Лишь чуть подняла лицо, готовясь к чему-то совершенно новому, что сейчас произойдет. Стало и страшно, и сладко от предчувствия, что эта неведомая сторона жизни вот-вот откроется передо мной.
Но Вик чуть отстранился, хотя я по-прежнему ощущала его дыхание на своих щеках и чувствовала, что он смотрит на меня.
– Да? – хрипло спросил он.
– Да…
– Лиззи, посмотри на меня.
Я послушно открыла глаза и снова запуталась в зелени его глаз, как в траве. Голова кружилась.
– Тебя ведь никто еще не целовал, да, Большеглазка?
Никто, это правда. Холгер пытался, но… К счастью, этого не случилось.
– А ты целовал кого-нибудь?.. – начала я, но дыхание сбилось. Да ведь я и так знала, что целовал.
На секунду Вик невесело ухмыльнулся, и мне показалось, что к этой горечи примешивалось еще какое-то тайное чувство, что-то стыдное, что ему хотелось бы спрятать от меня. И я вдруг подумала, что Вик, пытаясь забыться, вылечиться от болезненной любви, мог не только поцелуями ограничиться. Он совсем уже взрослый парень, а я была не так наивна, как может показаться… Стало немного страшно. Не слишком ли я тороплю события?
А он точно понял, о чем я думаю.
– Ты… Не бойся.
Взял мое лицо в ладони, провел кончиком языка по моим губам, приоткрывая их. Я подалась навстречу, разрешая ему это. Так вот, значит, каким он будет – мой первый поцелуй. Я испытывала сейчас и трепет, и… любопытство, отчасти наблюдая словно со стороны.
Это оказалось странно, но вовсе не противно. Вик действовал осторожно и все сделал сам, потому что я совсем еще ничего не умела. Он ласкал мои губы, а еще нежно гладил мочку моего уха, и почему-то именно это ощущение закручивало все внутренности в жаркий клубок.
Означает ли это, что я теперь его девушка? Наверное, да.

* * *

Когда мастер Вайс протянул мне железный меч, я не поверила своим глазам. Решила, что это какая-то шутка: если я этим мечом немедленно не отрежу себе пальцы, то как пить дать уроню его себе на ногу.
Подняла на наставника недоуменный взгляд.
– Элиза, не смотрите на меня такими большими глазами. Я сейчас все объясню.
Но вместо объяснений мастер Вайс взял в руки свой меч – черненый металл тускло светился, солнце вспыхивало искрами на острейших гранях, удобная рифленая ручка, украшенная лишь небольшим сапфиром, легла в руку куратора так, точно была подогнана специально под него. Хотя, уверена, так и было. Меч, при всем его неброском виде, оставлял ощущение грозного оружия.
Куратор секунду подержал его в руке, а потом отошел на пару шагов, поднял его острием к лицу, опустил к ногам – точно приветствовал воображаемого противника, а потом… Я никогда такого не видела. Мастер Вайс стал похож на темную тень. Темную тень с черной молнией в руке. Движения его были сначала обманчиво плавными, точно перетекающая вода, но постепенно становились все быстрее. Выпад, стойка, укол… Я замерла в восхищении, боясь моргнуть.
Но вот мастер Вайс замер, и только тогда я поняла, что могу дышать.
– Это было прекрасно! – честно сказала я.
– Спасибо, Элиза, – ответил он довольно сухо. – Но, поверьте, я вовсе не пытался потрясти вас своей техникой. Я хотел показать, чему я буду учить вас. Это называется «Бой с призраком». Я всегда выступал сторонником того, чтобы начинать тренировку сразу с настоящим мечом: это организует и заставляет чувствовать ответственность. К тому же потом не придется переучиваться. Надеюсь, что вы сумеете крепко держать меч и не поранитесь.
Он посмотрел на меня, прищурив глаза.
– Ведь не поранитесь? – спросил с сомнением.
Подошел и поправил мои ладони на рукояти.
– Вот так… Начнем с простого.
Он показал, как нужно поставить ноги – чуть согнув их в коленях, а потом поднял меч до уровня груди.
– Повторяйте за мной.
Как я узнала, «Бой с призраком» состоял из десяти основных движений. Сегодня мы изучали первое, самое простое, но к концу занятия моя спортивная форма промокла насквозь от пота, хоть выжимай. Кончик меча плясал и описывал круги в дрожащих руках.
– Хватит на сегодня, пожалуй, – смилостивился мой наставник.
Я с облегчением выдохнула и воткнула меч в землю.
– А теперь, Элиза, вы найдете магистра Сверра и поинтересуетесь у него, как после каждого боя нужно чистить меч и как его хранить.
Я мысленно застонала. Ну что за человек! Ему нравится мучить меня. Все, о чем я мечтала сейчас, – отдых и горячий душ. Не сдержавшись, я сердито зыркнула исподлобья, но встретилась со спокойным взглядом карих глаз. Нет, он вовсе не пытался меня проучить, лишь говорил о том, что должно сделать. Видно, мастер Вайс всерьез взялся за мое перевоспитание.
Он наклонил голову, прощаясь. Такой неприступный, молчаливый. За все время тренировки мы не перекинулись и десятком слов. Он казался статуей, вырезанной из мрамора, – ожившей, но лишенной чувств. Я бы и поверила, что он «ледяная скульптура», как назвал его Вик, но все еще помнила, как он неловко пытался пошутить, как едва не проговорился про бабушку, как улыбнулся краешком губ, как пытался утешить… Мне снова хотелось увидеть эмоции на его лице. Все равно какие. Не знаю почему, но его отстраненность и холодность дико злили.
– Как же вы могли быть одним из лучших учеников? – крикнула я ему в спину. – Ведь вы, насколько я знаю, даже не учились в Академии.
Мастер Вайс обернулся и долю секунды выглядел почти растерянным.
– Да, так и есть. Магистр Сверр мог уделять мне время только во время каникул, а все остальное время я тренировался сам, – сдержанно сказал он.
И я вдруг догадалась, что не первая, кто задает ему этот вопрос. Наверное, раньше подобные вопросы его задевали, но сейчас в человеке, стоящем предо мной, я не видела ни капли раздражения. Он был полон внутреннего достоинства и силы.
Он подошел ближе, так что я имела возможность во всех подробностях рассмотреть его обезображенное шрамами лицо, однако не смела поднять глаз.
– Спрашивайте, Элиза, – тихо произнес он.
– Что спрашивать? – Я готова была сгореть от стыда и раскаяния.
– То, что обычно спрашивают все. Что случилось той ночью? Почему ни одна магия не может вылечить мои шрамы? Почему волосы у меня черные?.. Впрочем, не спрашивайте, я сам отвечу. Я не знаю, что случилось той ночью, Элиза. Меня нашли уже таким – изувеченным.
Изувеченным… Он произнес это слово без горечи, точно констатировал факт, но, уверена, прежде ему было больно осознавать, что он не такой, как все.
– Мои родные надеялись, что со временем шрамы станут менее заметны, ведь я был совсем маленьким ребенком, но увы. Я рос, и шрамы росли вместе со мной. Впрочем, это не совсем шрамы. Посмотрите…
Он протянул ко мне руку, ту, что была искалечена. Отвести глаза теперь было бы невежливым. У мастера Вайса была узкая ладонь и длинные пальцы настоящего аристократа. Я вдруг вспомнила ощущение, как он гладил меня по щеке, едва касаясь, когда делился магией – такое приятное чувство прохлады… Но он всегда старался дотрагиваться до меня левой рукой, а теперь я рассматривала правую.
Шрамы действительно оказались странными. Кожа не была повреждена – темные молнии-шрамы ветвились прямо под ней, проступая чернотой. Они едва заметно пульсировали. Что же могло оставить такие жуткие отметины на живом человеке?
Набравшись смелости, я посмотрела в лицо Алариса Вайса. Те же шрамы-молнии пересекали шею, щеку и лоб, точно причудливые татуировки. Карие глаза смотрели внимательно и немного печально.
Больше всего на свете мне хотелось извиниться сейчас за свое неуместное поведение. Он ничего не должен был мне объяснять, но я так вызывающе себя вела, что мастер Вайс решил сразу расставить все точки над i, пресекая на будущее все вопросы.
– А почему волосы черные, этого я сам не знаю. На свет я появился со светлыми волосами, как и все водники. Но тем утром меня нашли уже таким… Увы, Элиза, я загадка, разгадать которую не под силу и мне самому. Дорого бы я заплатил за то, чтобы узнать, что произошло тем вечером…
– Простите меня, – прошептала я.
– Ничего, Элиза. Я привык.
И вновь точно завеса задернулась передо мной, закрывая настоящего Алариса Вайса. Он привык… Привык не реагировать на обидные замечания, не замечать косых взглядов, отвечать на бесконечные глупые вопросы. Вот только истинных чувств не покажет больше никому…

* * *

За две недели, прошедшие с того дня, когда Вик впервые поцеловал меня, я стала, можно сказать, специалистом по поцелуям.
Были поцелуи в темноте парка, когда мы, улучив минутку, сбегали с вечерних посиделок и прятались за облетевшими темными ветвями. Я дрожала от холода, а Вик закутывал меня в свою накидку. Мы стояли, так тесно прижавшись друг к другу, что я чувствовала биение его сердца. В такие минуты ничего не хотелось говорить, достаточно было ощущать вкус его губ и тепло его рук.
Были поцелуи украдкой у костра, когда мы сидели вместе с моими однокурсниками-водниками или с огневиками. Я смеялась вместе со всеми, хохотала до упада, даже не расслышав смысла шутки. Просто мне было хорошо и радостно оттого, что я чувствую ладонь Вика на своей талии, а иногда он, наклонившись, мимолетно целовал мои волосы или висок.
Были поцелуи на бегу, когда мы случайно пересекались в столовой или по дороге на занятия. Если никто в это время не смотрел на нас, мы, точно преступники, обменивались быстрыми поцелуями.
В Академии не поощряли открытую связь между студентами, конечно, если они не были помолвлены. Но тайно встречаться тоже запретить не могли. Впрочем, уже скоро ни для кого не было секретом, что мы с Виком пара. Необычно было ощущать себя в новом качестве. У меня есть парень! Надо же…
Правда, меня слегка волновало, что в книгах любовь описывали немного иначе. Я представляла, что все время буду думать о нем, а прощаясь на ночь, едва смогу дождаться утра, чтобы увидеться вновь. Но это книги… Выдумка. Что с них взять.
Мне всегда было приятно видеть Вика, находиться рядом, разговаривать обо всем на свете.
– А ты меня поцелуешь? – ревниво просил он.
– Конечно! – легко соглашалась я.
Но почему-то сама я никогда не целовала его первой.
Иногда, когда мы сидели у костра вместе с ребятами с факультета огневиков, к нам присоединялись Кора и Ран.
Когда они в первый раз увидели, что я сижу, тесно прижавшись к Вику, то переглянулись, а когда Вик ненадолго отошел, тут же подсели рядом.
– Элиза, он тебя не обижает? – прямо спросил меня троюродный брат. – Если только…
В его голосе прозвучала угроза, но Кора мягко положила ладонь ему на предплечье, а мне улыбнулась.
– Элиза, я знаю, что Вик не такой уж плохой парень, но иногда он себя не контролирует. У вас точно все в порядке?
Они оба искренне беспокоились за меня, только поэтому я решила не обижаться, хотя ответ все равно прозвучал резковато.
– Вик – отличный парень! Хватит уже считать его воплощением зла!
Кора кивнула, давая понять, что моих слов достаточно, и заговорила о другом:
– Ты ведь записана на спецкурс? Магистр Корр попросил меня провести для вас занятие. Приходи! Буду усмирять бестий. – Она шутливо толкнула Рана локтем. – А ты не приходи. Каждый раз бросаешься меня спасать, наказание мое! Сколько раз говорить: они не тронут меня.
– Я им трону! – пробурчал Ран, но видно было, что это у них такая игра: бурчал он не всерьез, а на самом деле любил ее так сильно, что это было заметно каждому.
Может, описанное в книгах не такая уж ерунда? Так, где мой Вик? Пусть скорее возвращается и смотрит на меня влюбленными глазами! И я тоже постараюсь!
Викар вернулся, и ему тут же освободили место рядом со мной. Ран поднялся и протянул руку своей невесте. Она, вставая, кивнула Вику. Только кивнула, а Вик пошел пятнами и даже отступил на шаг.
А когда опустился рядом, тут же прижал меня к себе, да так крепко, точно я была якорем, а его уносило волной. Скользнул губами по щеке.
– Как там твои тренировки? – спросил он, глядя в пламя.
– Тебе точно интересно? – усомнилась я: судя по отрешенному лицу, Вик сейчас пребывал где-то далеко.
– Конечно, – встрепенулся он, тронул за подбородок, заставляя меня поднять на него глаза. – Как там ваша ледышка поживает?
– Не зови его так! Сколько раз говорить! Ревнуешь, что ли?
Вик хохотнул.
– К кому? К нему? Не смеши!
И я, которая всегда легко рассказывала Вику обо всем – о занятиях, об однокурсниках, о вредных преподавателях, – вдруг поняла, что о мастере Вайсе ничего не стану говорить.

* * *

К тому моменту, когда магистр Корр собрал свой спецкурс на показательное занятие, на улице совсем захолодало. Стояла такая неприветливая, черная пора, что из спального корпуса на занятия я бежала почти бегом. На тренировках руки превращались в сосульки: металл рукояти меча обжигал. Мастер Вайс пообещал, что следующую тренировку мы проведем под крышей амфитеатра.
Вот и магистр Корр повел нас не на полигон, а в амфитеатр. Несколько испуганных первокурсников, парочка второкурсников и один серьезный и молчаливый пятикурсник, который решил в дальнейшем специализироваться на изучении бестий, – вот и все желающие.
На арене нас уже ожидал железный ящик. Рядом с ним, скрестив руки, стояла Кора и с улыбкой смотрела, как мы приближаемся, испуганные и притихшие. У нас, учащихся факультета водников, еще не было возможности полюбоваться на бестий вблизи.
За исключением меня, конечно. Я налюбовалась вдоволь.
– Не бойтесь, – ободряюще сказала Кора. – Она вас не тронет. Зато вы сумеете разглядеть ее во всей красе. Кто у нас сегодня, магистр?
Преподаватель вместо ответа нашел взглядом меня и подмигнул.
– Сюрприз для мисс Илмари.
Мне сделалось не по себе. А когда стенки ящика упали, я сразу все поняла. Внутри нас ждал полипис. Вот уж спасибо за сюрприз!
Он нехотя взмыл вверх и повис в полутора метрах над полом. Кора даже не дала ему как следует прийти в себя, тут же протянула руку, подчиняя своей силе. Бестия замерла, чуть покачиваясь и слабо шевеля щупальцами.
– Подойдите посмотрите, – пригласила она и помахала рукой с таким энтузиазмом, точно звала нас к праздничному столу. – Элиза, ты ведь про полиписов пишешь исследование?
– Ага, – мрачно подтвердила я.
Провалились бы эти бестии вместе с магистром Корром! Но деваться некуда. Бочком-бочком я подобралась к полипису и встала в метре от него. Следом за мной осторожно двинулись другие.
Магистр Корр принялся рассказывать о полиписах, бесстрашно дотрагиваясь указкой до стрекательных щупалец. Я, как обычно, пропустила половину сказанного мимо ушей, зато бестию рассмотрела во всех подробностях. Никогда прежде у меня не появлялось такой возможности, ведь раньше я думала лишь о том, как их убить.
Удивительно, что клубы черного дыма, из которых, казалось, состоял полипис, в состоянии бодрствования обретали четкие очертания и форму. Сгустки темноты могли мгновенно материализоваться в нечто, имеющее брюшко и пару десятков щупалец. Нечто абсолютно реальное и смертоносное.
Сейчас полипис застыл в промежуточном состоянии: сгусток тьмы, из которого торчали щупальца. Чернота, что составляла его сущность, перетекала медленно и неторопливо, точно расплавленный металл. Она напоминала мне что-то, но я никак не могла сообразить, что именно.
– Мерзкий, – скривилась я.
– Субъективное мнение, – важно сказал пятикурсник-воздушник. Он единственный захватил с собой листы бумаги и теперь делал карандашные наброски полиписа. – Мы видим его мерзким лишь потому, что знаем: он смертельно опасен для нас. Мы вынуждены убивать, а потому подсознание защищается и показывает нам гнусное существо, которое не жаль.
– Нет! Он просто мерзкий, – скривилась я, кажется, в очередной раз убедив воздушника, что иные стихийники далеко не так умны, как они, небожители.
– Может, вы хотите о чем-то меня спросить? – улыбнулась Кора, пресекая неуместный спор.
На самом деле мне уже давно хотелось о многом ее спросить. Конечно, историю превращения девушки-пустышки в великого мага знали все, и все же я надеялась услышать ее от самой Коры. Вряд ли она станет откровенничать, но удержаться я не могла.
– Расскажи про искры… Про воспоминания Кристера Ригера. Как это было? – решилась я.
– Мисс Илмари! – предостерегающе поднял ладонь преподаватель. – Это не относится к сути занятия!..
– Все нормально, – прервала его Кора. – Я расскажу.
И она, не вдаваясь в подробности, избегая описывать свои чувства, изложила факты. Лишь когда рассказывала о том, как открылся последний глиняный шарик, а магия так и не появилась, она вдруг запнулась и подняла глаза наверх. Я посмотрела туда же и увидела Рана, сидящего на заднем ряду. Их взгляды встретились, и будто приоткрылась связывающая их тайна.
– Удивительная вещь – человеческая память, – закончила свою историю Кора. – До сих пор не могу спокойно относиться к тому, что я видела его глазами, ощущала все как наяву. А ведь прошли столетия. Есть предположение, что я как наследница Кристера Ригера просто несла в своей крови эти знания, а испытания помогли их пробудить. Но я не думаю, что это так… Тогда бы проснулись воспоминания других моих предков. Или мои личные, когда я была младенцем.
Она рассмеялась, и мы вслед за ней.
Занятие закончилось, все разошлись. Домашнее задание я выполнила заранее, чтобы вечером увидеться с Виком. В последнее время дела с учебой немного выправились благодаря тому, что мастер Вайс договорился с преподавателями и составил для меня список дел. Не хотелось его подводить.
Но, как он и говорил, свободного времени, если разумно его тратить, оставалось достаточно.
– Так вы, значит, теперь не против, что мы дружим с Виком? – уточнила я на всякий случай.
– Боюсь, что я ошибался на его счет, и не только Викар был причиной…
– Всех тех стихийных бедствий? – рассмеялась я, вспомнив, сколько всего успела натворить за первые недели учебы.
Уголки его губ тоже дрогнули в улыбке. Ну же, улыбнись! Улыбнитесь, мой ледяной куратор, мой заколдованный мастер Вайс. Но он уже вновь сделался серьезен. И даже суров.
– По поводу дружбы, Элиза… – произнес он, осторожно подбирая слова. – Вы еще очень юны, я должен вас предостеречь.
Я, конечно, знала, о чем он говорит. Мастер Вайс был сама деликатность и ответственность, а мне ужасно захотелось его подразнить, чтобы увидеть на его лице хотя бы отголосок живого чувства.
– Не волнуйтесь за меня, мастер Вайс. Мы будем очень благоразумны. Дальше поцелуев дело зайдет нескоро!
Выпалила и поняла, что жгуче краснею. Думала, что я смелая, но тут же рухнула в пучину стыда.
Куратор испытующе заглянул мне в глаза, но моментально догадался, что я специально его раззадориваю.
– Глупая девочка, – только и сказал он.
Мне померещилось облегчение в его голосе или я действительно услышала его?
После занятий я пошла на встречу с Виком, а думала почему-то о мастере Вайсе. Неосознанная мысль не давала мне покоя. Что-то, сказанное Корой Флогис, но я никак не могла понять что.
А потом точно вспышка озарила! «Тогда бы проснулись воспоминания других моих предков. Или мои личные, когда я была младенцем…» – она имела в виду, конечно, совсем другое, но я вдруг поняла, что меня тревожит.
Младенец! Мастер Вайс был еще очень мал, когда произошла трагедия в его семье. Он ничего не помнит. Но он видел! Видел все своими глазами, и он единственный человек, который мог бы точно рассказать, что произошло! Если бы только вспомнил!
Я резко затормозила по дороге к центральному корпусу, где договорилась увидеться с Виком. Остановилась, пытаясь поймать мысль за хвост. «Если бы вспомнил… Если бы вспомнил…» – вертелось в голове. А следом его слова: «Дорого бы я заплатил за то, чтобы узнать, что произошло тем вечером…»
Что, если способ существует?
– Вик! – Я влетела на ступеньки с такой скоростью, что едва не рухнула на Викара, который ожидал меня, прислонившись к колонне.
– Пожар? – усмехнулся он. – Наводнение? Нападение бестий?
– Библиотека!
– О как! Согласен, я тоже их боюсь!
Я треснула его по руке, Вик увернулся, хохоча.
– Да нет же! Идем в библиотеку! Я хочу поискать кое-что!
Вика пришлось тянуть за собой практически силком. Я не любила тишины и прохлады библиотеки, мне казалось, что там само время наблюдает за мной. Но очень хотелось найти способ разбудить в мастере Вайсе память, помочь ему.
– Думаешь, они не испробовали все способы до тебя? – скептически спросил Вик. – Если бы существовал такой, его бы уже давно нашли.
Он был прав. Но я знала также, что иногда непредвзятый взгляд может увидеть то, что долгое время скрывалось на виду.
Поняв, что меня не переубедить, Вик сдался.
К сожалению, довольно скоро я убедилась, что это плохая затея. Библиотекарь отказалась дать нам ключи от комнаты, где хранились ценные, старинные книги. А среди общедоступных самой полезной информацией, которую я отыскала, стала брошюрка «Как укрепить память перед сдачей сессии. Руководство для студентов водного, огненного и воздушного факультетов». Видно, земляным ничто не поможет, немного позлорадствовала я.
И все же я упорно продолжала копаться в книгах, досадуя и не желая верить, что придется отбросить такую отличную мысль.
Вик тоже даром времени не терял. Где-то на полках он откопал древнюю книжицу «Преступления и проступки. Наказания за них и казни». И теперь радостно зачитывал отрывки из нее.

– «Ежели кто украдет у аристократа имущества меньше, чем на золотую монету, тому отрубить пальцы на левой руке. Ежели больше, чем на золотую монету, то всю левую руку…»

– Фу, Вик! Замолчи!
– Ты меня сюда притащила, теперь мучайся! – ухмыльнулся он, забираясь по стремянке наверх и всем видом показывая, что намерен дочитать до конца. – Ух и дикие нравы! Всего-то сто лет прошло! Та-ак! Здесь еще раздел про аристократов есть!
– Ну читай!
– «Ежели какой муж возжелает деву чужую…»
– Вик!
– Ладно. Вот! Как интересно. Казнь называется «Последний поклон». «Ежели муж достойный совершит по неразумению проступок, приведший к гибели многих, то он может выбрать славную смерть…»
Вик замолчал, заинтересовавшись, и быстро пробежал глазами оставшиеся строки.
– Представляешь! Если кто-то сам решит, что не достоин жизни за какой-либо свой поступок, то имеет право выбрать бой на мечах до смерти с несколькими достойными противниками. Он не должен наносить им увечья, лишь легкие порезы, а они его в итоге зарубят. Мрак!
– И что, находились такие дураки? – изумилась я.
Вик пожал плечами и повертел в руках потрепанную книжицу.
– Во всяком случае, эти законы давно уже устарели…
Я еще немного полистала книги, хотя понимала уже, что ничего толкового из моей затеи не выйдет. Но это не означало, что я не стану искать дальше. Может быть, прорвусь как-нибудь в закрытую комнату, а может, посоветуюсь с кем-то из преподавателей. Надежды я пока не теряла.
Вик кинул брошюру на полку и спрыгнул ко мне. Притянул к себе, наклонился, поцеловал, чуть прикусив нижнюю губу.
– Смотрю, уже совсем не боишься. А сначала дрожала, Большеглазка моя.
Я и сейчас дрожала внутри, только это было незаметно…
– Пойдем гулять? – прошептала я.
– А как насчет того, чтобы остаться еще ненадолго здесь, где никто нас не видит и не слышит?
В комнате, где мы сейчас находились, мы действительно оказались одни. Библиотекарь в соседнем зале, а здесь свидетелями наших поцелуев и объятий были только книги.
– Пойдем на улицу, – повторила я.
– Пойдем, Лиззи. Пойдем.
Он погладил меня по щеке и потянул к выходу.

Глава 7

Все потихоньку шло своим чередом. Я привыкала к Академии, исправляла оценки, и преподаватели уже не смотрели на меня, поджав губы. И моя научная работа, которую можно было назвать «научной» лишь с большой натяжкой, сдвинулась с мертвой точки. По утрам перед занятиями продолжались тренировки на мечах. Осень в этом году выдалась очень холодной, и мастер Вайс перенес их в амфитеатр. Магистр Сверр уже не язвил по поводу моих умений и, бывало, удовлетворенно кивал, расхаживая рядом и наблюдая за поединками.
– Возможно, поставлю «приемлемо», – сообщил он как-то, но, увидев, как мои глаза вспыхнули радостью, тут же осадил: – Только ради Алариса. Он так старается для тебя… Как и для всех вас, неразумных первогодков, конечно.
Я и сама понимала, что прорыв в учебе произошел только благодаря помощи мастера Вайса. Я не хотела его подводить, а потому все оттягивала и оттягивала момент, когда должна буду провести несколько дней в подводном корпусе, чтобы восстановить силы.
Водникам необходим такой отдых. Даже молодые и сильные не могут обходиться без него дольше трех месяцев кряду. Студенты других факультетов любят подтрунивать над этой нашей особенностью. Особенно злятся парни-водники, когда высокомерные воздушники с хитрым видом интересуются, когда у них наступят эти дни. А огневики – те вообще выражений не выбирают. Им только дай повод позлословить. Стоит немного выйти из себя, как тут же услышишь: «Так, не трогайте его! У него, наверное, приближаются ЭТИ дни!» Может, именно поэтому все водники такие спокойные и выдержанные? Чтобы повода не давать? Хотя нет, это просто в нашей природе.
А я все тянула и тянула, находила веские поводы: то работу по истории магии надо сдать, то не хотела пропускать занятие спецкурса. А иногда, признаюсь, жалко было тратить появившееся свободное время на сон. Я уж лучше с Виком погуляю да у костров с ребятами посижу.
Чувствовала я себя неплохо, только в груди с каждым днем словно разрастался маленький черный водоворот, который неудержимо тянул меня бросить всё и идти, идти, идти… Туда, где о берег плещутся волны. Такие спокойные, умиротворяющие… Спать, спать, спать… Стоило только на миг подумать о воде – об озере, о реке, даже просто о кувшине, полном чистой свежей воды, как глаза сами собой начинали слипаться, голова тяжелела, а ноги слабели.
В конце концов я сдалась: больше нельзя так издеваться над организмом. Завтра же отправлюсь в подводный корпус и высплюсь хорошенько.
Вот только организм решил, что он и так слишком долго ждал.
Я сидела на лекции по истории магии. Об усыпляющем эффекте голоса магистра Мена в Академии ходили легенды: на его занятиях половина студентов сразу засыпала, а другая мужественно боролась со сном. Но такой слабости, как сегодня, я прежде не ощущала.
Перо выскользнуло из пальцев, испачкав чернилами стол и листы, на которых я записывала лекцию. Пальцы сделались такими слабыми, что сейчас я не смогла бы поднять и пушинку. В глазах потемнело. Внутри меня будто разрасталась воронка, которая вытягивала все силы.
– Элиза! Элиза, что с тобой? – испуганно спросила Ароника, но ответить я не смогла. – Магистр! Элизе плохо! – закричала моя подруга.
И тут же я услышала, как все повскакивали со своих мест, услышала быстрые шаркающие шаги нашего преподавателя. Но мне было уже все равно – я положила голову на руки и плыла, покачиваясь на темных волнах.
Когда я была маленькой и не хотела идти спать в озеро, потому что могла из-за этого пропустить праздник или поездку в гости, мама всегда пугала меня тем, что так можно потерять все силы и умереть. Я прежде никогда не верила, что это возможно…
– Элиза! – Магистр Мен сделал несколько попыток докричаться до меня, но так и не дождался ответа. – Позовите Алариса… Вашего куратора. Поскорее!
О нет. Только не это… Мастер Вайс только решил, что я не безнадежна…
– Элиза, – прошептала мне на ухо Ароника. – Ты что же, так и не была в озере всё это время?
– М-м-м, – ответила я, что должно было одновременно означать «да», «отстань» и «не видишь, я умираю?».
А потом почувствовала, как сильные руки поднимают меня. Голова бессильно откинулась назад, но он подставил плечо под мою щеку. Он… Мастер Вайс.
– Элиза. – Голос встревоженный. – Держись, девочка…
Какое-то время я не знала, где нахожусь – плыву или лечу куда-то? Где я – в озере или уже на небе? Но вот моих ног коснулась прохлада воды, и я вздохнула, набирая полную грудь воздуха. В голове прояснилось, я смогла открыть глаза и оглядеться.
Мы стояли на ступенях лестницы, ведущей к подводному корпусу. Мастер Вайс держал меня на руках, зайдя со мной по пояс в воду.
– Простите меня, – прошептала я.
Снова подвела, а ведь хотела как лучше.
– Это я виноват, – тихо ответил он. – Я должен был настоять на своем и отправить вас восстановить силы.
Он зачерпнул немного воды из озера и провел влажной рукой по моим волосам и щекам. Боги, как же хорошо. Я невольно подалась навстречу, подставляя горячий лоб под его ладонь. Он не убрал ее сразу, задержал ненадолго. Я видела его профиль – я смотрела сейчас на не тронутую черными шрамами половину лица. Видела его сжатые губы. Чувствовала прохладу его руки.
Мастер Вайс, нам ведь нельзя быть друзьями, да? Потому что я с каждым днем привязываюсь всё больше. Только вот не понимаю, что чувствую. Наверное, уважение и благодарность за молчаливую, но такую необходимую помощь. А еще желание растормошить и заставить либо разозлиться, либо улыбнуться. Пусть на его лице появятся хоть какие-то эмоции. Я радовалась, как ребенок, когда мне удавалось хоть на миг вызвать на его губах тень улыбки. А когда он хмурился, я радовалась тоже. Вовсе он не ледяная скульптура. Он живой, настоящий…
Вот и сейчас прибежал на помощь. Он действительно беспокоился за меня.
– Я ужасно безалаберная, – тихо сказала я.
– Вы еще очень юная, – ответил он. – Ничего, все хорошо, Элиза. Увидимся через три дня. Академия за это время никуда не денется, поверьте.
Он посмотрел на меня, кивнул и улыбнулся. Так, как один только мастер Вайс умеет улыбаться – самыми краешками губ. Но все равно улыбка вышла теплой и искренней.
А я… Я зачем-то поцеловала его в щеку. Не знаю, как так вышло. Просто его щека оказалась близко, а мне хотелось сказать спасибо…
Он замер, точно мой поцелуй был укусом. Точно я обожгла его или ударила.
И пошел вперед. Вода сомкнулась над нашими головами, и стало невозможно что-либо сказать ни мне, ни ему. Что он теперь думает обо мне? О, Элиза, какая же ты глупая…
Я еще не бывала в подводном корпусе, но знала, как он устроен: сложен из особого камня, на котором не растут ракушки, внутри просторные круглые комнаты с уютными ложами, наполненными губчатым веществом. Комнаты украшены светящимися сферами, зачарованными магией водников и огневиков, по стенам вьются фосфоресцирующие водоросли.
Мастер Вайс опустил меня на ложе, и я тут же ощутила, как засыпаю. Ничего, вернусь со свежими силами. Столько всего хорошего ожидает впереди!
Я задремала, убаюканная мерным покачиванием воды, и даже не заметила, как он ушел.
Мы не чувствуем холода, когда находимся в озере, даже если стоит зима. Мы не нуждаемся в воздухе. Мы просто спим или находимся в состоянии, очень похожем на сон. Иногда даже снятся сны. В основном приятные и спокойные, медленные, как течение реки.
Вот только на этот раз сны пугали. Наверное, моя водная магия теперь мстила. Я видела черные воронки, что пытались затянуть меня. И как ни старалась укрыться от них – находили всюду. Затягивали, и я оказывалась в серой пустоте, где с неба падал пепел. Я начинала кричать. Звала на помощь Вика, и он даже мерещился мне – бледный-бледный, с пустыми глазами. Тогда я звала мастера Вайса, но он не приходил…
Я пыталась очнуться от мучительного сна, но проваливалась все глубже во тьму, пока совсем в ней не утонула.

* * *

Не знаю, сколько времени я провела в озере, – наверное, не больше трех дней. Поднялась по ступеням, огляделась. Ничего, конечно, не изменилось за время моего отсутствия. Судя по тому, что солнце висело высоко в небе, сейчас самый разгар занятий. Нет смысла торопиться, все равно опоздала.
Я еще не полностью пришла в себя и села на скамейку, решая, куда идти: в свой спальный корпус или все же в центральный? Очень хотелось увидеть Вика, но он сейчас на занятиях. Я надеялась, что он не обиделся за мое внезапное исчезновение.
Я сидела на скамейке, когда мимо пробежали ребята со второго курса водного факультета. Я их немного знала и кивнула. Они притормозили.
– Ты чего здесь сидишь? Пойдем на собрание скорее! После всего случившегося директор хочет сделать какое-то заявление!
Я моргала, ничего не понимая.
– Ты после сна, что ли? – Ребята наконец разглядели мое отрешенное лицо. – Так ты, значит, все пропустила! Идем скорее, скоро все поймешь!
Они подхватили меня под обе руки и потащили за собой.
Собрание, как обычно, проходило в холле центрального корпуса. Студентов набилось столько! Не протолкнуться! Неужели занятия сегодня отменили?
– Лиззи! – услышала я знакомый голос и тут же оказалась в объятиях Вика.
Он, не стесняясь того, что на нас все смотрят, поцеловал меня несколько раз в щеки и в губы. Я ужасно рада была видеть его целым и невредимым, особенно после моего неприятного сна.
– Что случилось? – выдавила я и удивилась тому, какой у меня жалкий голос.
Веселенькое пробуждение, нечего сказать.
– О, Лиззи! Такое!..
Но он не смог договорить, потому что на балкон поднялся директор Терран Аквидус и поднял руку, призывая к молчанию.

* * *

Я узнавала о произошедшем урывками – из речи директора, из тихих разговоров за спиной, из коротких пояснений Вика.
И с каждым новым словом становилось все страшнее. В конце концов я нашла руку Вика и сжала ее заледеневшими пальцами.
– Как такое может быть? – прошептала я, все еще не веря.
Это случилось вчера, пока я мирно спала на дне озера. Пропал пятикурсник-воздушник. Он шел на полигон, где его ожидал магистр Темперо, пообещавший провести дополнительное занятие. Но на полигоне студент так и не появился.
Сначала магистр Темперо решил, что непутевый студент просто забыл о договоренности. Тревогу забил вечером куратор пятого курса, когда Варис – так звали студента – не явился в спальный корпус.
Ночью все поднялись на поиски. Цепью прочесали парк, осмотрели буквально каждый метр, водники вдоль и поперек исследовали озеро, но студент как сквозь землю провалился.
Поиски не прекращались до утра, а оно вчера выдалось на удивление туманным. Была надежда на то, что Варис самовольно покинул территорию Академии и улетел домой. Директор Аквидус отправил магистров-огневиков узнать, так ли это. Но родители пропавшего студента не видели сына с начала учебного года.
– Он бесследно пропал? – ахнула я, глядя на Вика во все глаза. – Ты тоже помогал искать, да?
– Да, Большеглазка. Помогал. И присутствовал тогда, когда он нашелся…
Вик вдруг сделался серьезен. Давно я не видела друга настолько сумрачным, обычно его лицо всегда хранило такое выражение, будто прямо сейчас Вик либо съязвит, либо пошутит.
– Признаю, это было жутко. Ночью мы прочесали полигон раз десять, не меньше. Его не должно было там быть. А утром он вдруг сам вышел к нам из тумана. Шел еле-еле на заплетающихся ногах и смотрел прямо перед собой. Мастер Темперо кричал на него, тряс, требовал ответа, но Варис качался из стороны в сторону точно кукла. Словно ничего не слышал и не чувствовал. Только шептал: «Тьма, тьма, тьма». И глядел так, точно продолжал видеть эту тьму.
Вика передернуло, и меня следом за ним. Все случившееся казалось таким неправильным и странным.
– …до сих пор необъяснимо, каким образом бестии сумели прорвать защиту, – услышала я часть фразы директора. – Теплицы тоже не повреждены.
– Бестии? – переспросила я. – А бестии тут при чем?
– А при том, – угрюмо пояснил Вик. – Мы сначала увидели Вариса, а потом позади него еще тени. Сначала решили, что это кто-то из наших. Но оказалось, что это локуста и жашник. Это только те, кого я увидел. Остальные успели разбрестись по территории.
– Остальные? – пискнула я.
– Да, Большеглазка. Их было не так много. Жалкая горстка. Мы быстро их подчистили. Плохо то, что никто этого не ожидал.
И я этого не ожидала. Стояла, хлопая глазами. Территория Академии – самая защищенная, самая безопасная часть нашего мира. Здесь столько защитных амулетов! Как же они проникли внутрь? И надо ли ожидать следующего нападения?
В голове все перепуталось. Потерянный студент, бестии… Ничего себе новости. Вот так, стоит уснуть на пару дней. Я вспомнила, как мастер Вайс сказал, что Академия за это время никуда не денется, и грустно усмехнулась… А потом огляделась в поисках куратора.
– А где мастер Вайс?
Вик ответил не сразу, и я успела испугаться, схватила его за руку.
– Где он?
– Тихо, Лиззи. Он защищал первокурсников и… Он ранен…
Я вздрогнула.
– Не серьезно: змеехвост повредил руку. Насколько я помню, директор запихнул его в лазарет, потому что ваш упертый куратор отказался отлежаться в озере. Там же и Варис. Вроде уже не шепчет про тьму, но и на вопросы пока не отвечает.
От сердца немного отлегло, но все равно произошедшее казалось ужасным и непостижимым. Куда мог пропасть Варис среди белого дня, где находился так долго и почему появились бестии?
– В связи с произошедшими событиями я принял решение, которое, возможно, станет единственной хорошей новостью на сегодняшний день. Близится праздник Примирения, и в этом году я распускаю всех досрочно, – донесся до меня голос директора.
Толпа радостно загудела. Это действительно оказалась хорошая новость – кто же не хочет преждевременных каникул? Жаль только, что повод для радости такой ужасный.
– За то время, пока вы будете отсутствовать, специальная комиссия постарается разобраться в причинах произошедшего…
Голос директора на секунду прервался, и я вдруг увидела, что он уже очень немолод, что лицо его посерело после бессонной ночи. А его еще ждет непростой разговор с родителями Вариса…
– Студенты огненного и воздушного факультетов могут отправляться домой уже сегодня. Повозки для студентов водного и земляного факультетов будут поданы завтра с утра. Благодарю всех за понимание…
Терран Аквидус удалился с балкона, сопровождаемый почтительным и грустным молчанием.
Это все так неожиданно. Еще совсем недавно мои мысли были только об учебе, а сейчас я отправляюсь домой на долгие две недели или даже больше. Будет зависеть от того, когда выпадет снег.
И долго-долго не увижу мастера Вайса. И Вика, конечно.
– Хочешь поехать ко мне? – спросила я, удивленная тем, что подумала о своем парне во вторую очередь, но потом объяснила это себе тем, что мастер Вайс ранен и я беспокоюсь за него.
– В качестве кого? – усмехнулся Вик. – Представишь меня родителям как жениха?
Он прекрасно понимал, что я не могу этого сделать. Никогда прежде мы не говорили об этом, но на самом деле родители едва ли одобрили бы этот брак. Да и какая свадьба? Мы еще слишком молоды! Я потупилась, разглядывая плиты пола. Услышала, как Вик хмыкнул, мгновенно разгадав мои мысли.
– Все нормально, Лиззи. Я подожду тебя здесь.
– Но… – Я подняла на него глаза. – Я правда хотела бы провести эти дни с тобой. Давай скажем моим, что ты просто друг?
– Я не хочу быть тебе просто другом, Большеглазка. Лучше я останусь здесь и буду ждать тебя как не просто друг. Договорились?
– Но бестии?
– Пф! Напугает ли меня парочка бестий! Тем более что…
«…мне некуда больше пойти», – мысленно закончила я за него.
Стало так больно за Вика. Я представила, как он слоняется по опустевшей территории совсем один. А если тоже пропадет, как Варис?
– Прошу, поехали со мной! – сделала я еще одну попытку.
– Нет! – ответил он, на этот раз достаточно жестко. – Я наелся этих снисходительных взглядов. Пожалейте бедняжку бастарда! Нет, Лиззи.
И я поняла, что мне его не уговорить.

* * *

Вик пришел вечером ко мне в комнату, чтобы помочь собраться. Это он так сказал – «помочь собраться», на самом деле помощь мне не требовалась, но он хотел провести этот вечер рядом со мной, и я не стала отказываться.
Запаковала спортивную форму, твердо решив, что обязательно найду время для тренировок. Поеду я в дорожном платье. Прочую мелочовку просто кинула в саквояж. Все, собралась.
Вик все это время сидел на кровати и наблюдал за мной. Комната, когда он находился в ней, сразу начинала казаться маленькой и тесной – таким он был широкоплечим и крупным.
– А ты не можешь перенести меня в портале? – пошутила я, с тоской представив, что завтра придется несколько часов трястись в пыльной колымаге.
Пошутила, а потом подумала, что ведь это может сработать. Мы столько раз целовались, что огненная стихия Вика уже должна признать меня своей. Но Вик покачал головой.
– Лиззи, боюсь, в случае таких разных стихий, как у нас, одних поцелуев мало. Мое пламя сожжет тебя…
– Эх, ну ладно. – Я примостилась рядом, а Вик подвинулся, пуская меня к себе под бок. – Я собралась, и еще полно свободного времени. Прогуляемся? Навестим мастера Вайса?
Но он снова отрицательно качнул головой.
– Студентам запретили покидать спальные корпуса. И в лазарет нас не пустят…
– Ребята в соседней комнате устраивают прощальные посиделки. Пойдем?
Он смотрел на меня несколько долгих секунд, потом кивнул.
– Конечно. Пойдем. Позже. Давай просто немного посидим вдвоем.
«Давай немного посидим вдвоем» означало, что Вик вновь примется меня целовать. Как обычно, когда мы оказывались наедине. Я не возражала, хотя иногда можно и поговорить, правда? Но сейчас мы расстаемся на две недели, я тоже стану скучать, и провести вечер вдвоем, возможно, не самая плохая идея.
– Лиззи…
Вик посмотрел на меня особенным взглядом, как всегда в такие моменты. Я знала, что последует дальше. Он никогда не набрасывался с поцелуями, старался быть нежным и осторожным. Сейчас он дотронется до моих волос, проведет ладонью по щеке, погладит мочку уха – именно от этой ласки мое сердце всегда пускалось в галоп. Может быть, прикоснется подушечкой большого пальца к моим губам, точно приоткрывая их.
Я закрыла глаза и потянулась навстречу, отдаваясь его ласкам. Мы так долго могли целоваться, проверено. Мне иногда даже становилось скучно. Но Вику вроде бы не надоедало.
Порой он оставлял мои губы в покое и чертил дорожку из поцелуев по моим щекам, спускался ниже, касаясь шеи едва ощутимыми, быстрыми поцелуями.
Добрался до моего наглухо застегнутого воротника на форменном платье, запустил в него пальцы, отгибая и добираясь до ключицы. Прижался к ней ртом. Мне сделалось смешно и щекотно.
– Вик, не нужно.
Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.
– Иди сюда, – хрипло сказал он.
А потом поднял на руки и усадил к себе на колени, так что мы оказались лицом к лицу. Никогда еще мы не были так близко, так тесно не прижимались друг к другу. Я видела каждую его ресничку, видела капельки пота, выступившие на лбу. Вик выглядел сейчас так, будто немного приболел и у него жар. Я положила ладонь на его щеку.
– Ты горячий. Ты как себя чувствуешь?
– О, Лиззи. Ты специально дразнишь меня?
Он взял мою руку и прижал к губам, целуя каждый палец. Лизнул ладонь. Я рассмеялась.
– Вик, перестань.
– Обними меня…
В его взгляде отчего-то сквозила такая печаль, что я и не подумала отказать в подобной мелочи: обняла, притянула за плечи, чувствуя, как Вик зарылся лицом в мои волосы и вдыхает их запах.
Было хорошо сидеть с ним, так тесно обнявшись, словно мы сплелись в одно целое. И все-таки немного тревожно – еще никогда я не была настолько близка с кем-то.
Осторожно я расцепила руки и постаралась выпутаться из объятий. Но Вик снова нашел мои губы, взяв мое лицо в ладони так, что не отвернуться. Поцелуй скоро стал требовательным и напористым.
– Вик, – выдохнула я, отстраняясь. – Не нужно. Пусти.
– Ну что ты?.. Чего ты боишься?.. Это не страшно…
Он шептал, перемежая слова поцелуями. И вдруг я поняла, что лежу на спине, а он навис сверху. Огромный, как гора. Продолжает целовать, а я уже не могу ни крикнуть, ни вздохнуть. Но это же Вик, мой друг. Он остановится, он не перейдет черту.
Одна его рука приподняла меня за талию, другая дернула тесемки на платье. Я вскрикнула, вздрогнув всем телом. Это было уже чересчур.
И он остановился, сел, выпуская меня из объятий. Притулился, сгорбившись, на краю постели и тер раскрасневшееся лицо.
– Прости, Лиззи, – глухо сказал он в ладони. – Больше никогда. Прости. Не знаю, что на меня нашло. Я не причиню тебя вреда.
Он выглядел таким раздавленным и несчастным, что мой страх мгновенно испарился. Я подобралась и села рядом на кровати, взъерошила ему волосы, которые стали влажными от пота. Он поднял на меня глаза – совершенно больные, с красными прожилками, точно он с трудом спрятал выступившие слезы.
– Ты ведь мне веришь?
– Верю. Я думаю, вся эта история выбила тебя из колеи… Думаю, тебе просто нужны были объятия…
Он кивнул, протянул руки, предлагая его обнять. И я обняла, конечно.

Глава 8

По сравнению с бешеным темпом, к которому я привыкла в Академии, время в родном замке казалось вязким сиропом. Оно тянулось и тянулось.
Первый день после возвращения я отсыпалась. До вечера валялась в кровати в старенькой ночной рубашке, заштопанной и выцветшей. Я чувствовала себя маленькой девочкой, словно и не было тех дней, когда я корпела над учебниками, штудировала параграфы, зубрила магические приемы и натирала руки до мозолей, тренируясь с мастером Вайсом. Я лежала на животе и читала книгу, под рукой стояла тарелка с печеньем, крошки падали прямо на покрывало, за окном моросил мелкий и неопасный дождь: замок укрыт защитными амулетами. Мне было уютно и спокойно, и ничего больше не хотелось – только лежать, читать и слушать шум капель по стеклу.
Родители все понимали и не донимали расспросами, хотя тревожились из-за страшных событий. На второй день я решила рассказать все, что знаю, хотя знала немного, ведь когда произошла беда, я мирно спала в подводном корпусе.
– Терран Аквидус обязательно разберется! – сказала мама, глядя на папу отчаянными глазами, точно ожидала услышать от него подтверждение своих слов. – Это просто… Просто какое-то недоразумение! Мальчик пошутил. И наверняка сам выпустил бестий из теплицы. Они там вообще плохо запираются. Я знаю, недавно был случай – печать сломалась, и бестии выбрались. Да, Элиза?
– Ага, – подтвердила я, сосредоточенно изучая салфетку, на которой в данный момент вышивала свое имя – решила сделать небольшой подарок для Вика. Маме совершенно не обязательно было знать, что этих бестий выпустила я на пару с моим парнем.
– Конечно, Мелиса, – мягко согласился с ней папа. Папа всегда соглашается, иначе мама разнервничается, расплачется, а то и не отпустит меня больше в Академию, оставит дома до следующего года. Не для того я прошла такой длинный путь, чтобы всё бросить.
Второй день мы провели втроем – я, мама и папа. Грелись у камина и беседовали. Я старалась рассказать все смешные истории, которые произошли со мной в Академии. Родители смеялись и тоже вспоминали времена своей учебы. Только сейчас я поняла, что и мама, и папа когда-то были юными, учились в Академии и тоже совершали глупости.
– Кайл, ты помнишь наводнение, что устроили шестикурсники, когда тренировались перед выпускными экзаменами? Весь первый этаж спального корпуса просто смыло!
Папа расхохотался и напомнил маме, что он-то и был одним из тех незадачливых выпускников, в то время как мама училась только на втором курсе.
Это был отличный день, один из лучших. Но на третий день я поняла, что скучаю. Скучаю по Викару и его шебутному характеру, по его шуточкам. Скучаю по занятиям и ребятам, по своей комнатке, по тренировкам. Скучаю по мастеру Вайсу… Как он там? Я ужасно жалела сейчас, что мне не удалось увидеть его перед отъездом.
Мы нечасто разговаривали, а если и говорили, то только по делу. «Элиза, возьмите меч удобнее, рукоять натирает вам ладонь… Элиза, магистр Тарквин похвалил вас, сказал, что вы делаете успехи на его занятиях… Элиза, постарайтесь сегодня лечь спать пораньше, я вижу, что вы устаете…» И все же иногда этих коротких фраз хватало для того, чтобы зарядить меня силой на весь день. Эта неназойливая поддержка помогала в трудные минуты, когда я снова начинала думать, что я ходячее недоразумение и неумеха.
А теперь он, раненный, остался в Академии. И увижу я его нескоро. Когда же выпадет этот дурацкий первый снег? Где он, когда так нужен?
Против воли образ моего строгого наставника все время всплывал в памяти. Я представляла, как его карие глаза внимательно смотрят на меня и спокойный голос говорит: «Элиза, вы совсем забросили тренировки…»
Поэтому утром четвертого дня – холодным и ветреным утром – я надела спортивный костюм, взяла в руки меч и вышла на внутренний двор тренировать «Бой с призраком». Мама выбежала следом с теплым шарфом.
– Элиза, доченька, брось! У тебя каникулы!
Я хихикнула – мама таким же точно голосом кричала мне в детстве: «Брось каку, доченька». Ничего не изменилось.
– Мне надо тренироваться, мам. Иначе завалю мечевой бой. Правда!
Я опустила меч, быстро поцеловала маму и встала в позицию.
– Моя маленькая, – растроганно сказала мама. – Совсем большая… Ты только переоденься к обеду, к нам приедут гости.
– Гости? – удивилась я, не отвлекаясь от упражнения: выпад, укол, стойка… – А кто?
– Увидишь!
Мне показалось или я действительно услышала хитринку в ее голосе? Пока тренировалась, мысленно перебирала возможных гостей. Двоюродные тетушки? Может, Ран и Кора? Нет, у них и так дел по горло перед свадьбой. Папины заказчики приедут за амулетами? Так ничего и не придумала и решила не гадать, все равно скоро узнаю.
Я не стала сильно наряжаться, но была рада сменить серую форму на симпатичное платье цвета яркого летнего неба. Длинное, с открытыми плечами. Знаю, не по погоде, но захотелось легкости и ощущения праздника. А то что-то я совсем закисла. Украшения подобрала совсем простые, тонкую цепочку на шею с кулоном-капелькой. Волосы распустила, причесала, и они заструились мягкими волнами. По бокам я прихватила локоны заколками с маленькими сапфирами.
Отражение в зеркале мне понравилось: на меня смотрела уже не девочка, а девушка – серьезная, сдержанная и не вертихвостка. Я скорчила рожицу. Ладно, не очень серьезная. Однако кем бы ни был наш гость, я надеялась произвести приятное впечатление.
Обед уже подали, а гость задерживался. Значит, либо водник, либо земляной: огневики и воздушники всегда прибывают вовремя. Но вот в гостиную зашел дворецкий, наклонился к папе и назвал имя. Какое – я не расслышала. Я думала, папа попросит привести гостя к столу, но он поднялся и сам отправился встречать.
Издалека я слышала, как он приветствует гостя.
– Очень рад тебя видеть. Заходи, Ал. Твои вещи отнесут в комнату. Отдохнешь с дороги или хочешь сначала поздороваться?
– Невежливо было бы не поздороваться, – ответил тот, и я вздрогнула от звуков его голоса. Это же… Нет, не может быть! Что он здесь делает?
В гостиную вошел Аларис Вайс. Бледнее обычного, рука на перевязи, только взгляд все тот же – внимательный и строгий.

* * *

Он скользнул по мне взглядом. Таким безразличным, что сердце сжалось на мгновение. Но тут же выражение его лица изменилось, глаза расширились, и он вновь посмотрел на меня. Я поняла, что в первый раз мастер Вайс меня просто не узнал, и едва не рассмеялась от удовольствия: вот вам ваша серенькая первокурсница.
И все же, несмотря на удивление, кивнул он мне сдержанно. А маме поцеловал руку и был очень любезен. Правда, почти сразу попрощался:
– Извините, леди, я должен привести себя в порядок.
Его дорожная одежда действительно нуждалась в чистке, да и вид у мастера Вайса был усталый: ему пришлось несколько часов провести в дороге, а ведь он еще не до конца оправился после ранения.
– Что он здесь делает? – прошептала я, едва за Аларисом Вайсом закрылась дверь.
И вдруг меня поразила страшная догадка. Ну конечно, иначе и быть не может! Он приехал, чтобы нажаловаться родителям на мое поведение, а то и уговорить их оставить бестолковку дома. Я упала на стул как подкошенная. А я-то, глупая, сначала обрадовалась этому визиту.
Папа не понял, отчего я сердито нахмурилась. Они с мамой странно переглянулись.
– Гм, Аларис попросил о любезности остановиться у нас на несколько дней… Собственно, я и сам хотел его пригласить…
Взгляды родителей снова встретились, но мама сделала едва заметный жест, будто хотела сказать: «Молчи». Словно я не вижу!
Ну конечно, моя догадка верна. Все пропало! Не представляю, что случится с мамой, когда она услышит о гасителях магии… О взломанной теплице… О падении с горы… О нет! Я схватилась за голову, сжалась на стуле.
– …библиотекой, – сквозь шум в ушах донесся до меня обрывок папиной фразы.
– Что? – переспросила я.
– Аларис попросил разрешения воспользоваться нашей библиотекой, – терпеливо повторил папа, который, верно, недоумевал, глядя, как бледность на моем лице сменяется алыми пятнами.
Я чувствовала одновременно и облегчение, и стыд. Но зачем ему наша библиотека? Может, это только предлог, чтобы попасть к нам домой, а потом рассказать всю правду о непутевой студентке? Хотя нет, какой-то сложный план…
Куратор появился в гостиной к десерту. За полчаса он полностью привел себя в порядок, выглядел подтянутым и отдохнувшим.
– Леди, – он совершил легкий поклон в нашу сторону, и вновь на секунду его взгляд задержался на моем лице. – Господин Илмари.
– Что за церемонии, Ал? Я рад видеть тебя в моем доме, – радушно сказал отец.
Мастера Вайса немедленно усадили рядом со мной, налили огромную кружку взвара и выложили на блюдо пирожные и сладости всех видов. Отец предлагал подать обед, но куратор уверил, что не голоден.
Папа дождался, пока мастер Вайс отставит кружку, и откашлялся.
– По поводу твоего визита, – смущенно сказал он. – Я помню договор, но не ожидал твоего появления так рано.
Родители снова переглянулись, они выглядели немного встревоженными, но одновременно довольными. Необычное сочетание. А мастер Вайс вдруг сделался натянут как струна. Распрямил плечи, темные глаза сверкнули.
– Я хотел бы поговорить об этом с вами наедине, господин Илмари. Основная же цель моего визита – библиотека.
Выходит, все-таки библиотека. Моя воспитанность мне изменила, любопытство оказалось сильнее.
– Зачем вам наша библиотека? – вырвалось у меня.
– Элиза! – ахнула мама.
Но мастер Вайс не высказал и тени неудовольствия. Узнаю своего сдержанного куратора. Он заговорил так, будто снова ведет занятие:
– Элиза, возможно, вы помните наш разговор о том, что я хочу узнать о событиях ночи, когда погибли мои родители. Я ничего не помню, слишком мал был тогда. Но я видел все своими глазами, и, возможно, существует способ вернуть мне память…
У меня буквально челюсть отвалилась, когда я услышала его слова. А чайная ложечка самым натуральным образом вырвалась из рук и, загремев, покатилась по полу.
– Ничего себе! – вырвалось у меня. – Да ведь я подумала о том же самом! Даже искала в библиотеке Академии что-нибудь подходящее. Но в закрытую комнату меня не пустили, а среди доступных книг ничего интересного не нашлось. Значит, вы тоже занимаетесь поисками?
Только проговорив это, я заметила, какими недовольными взглядами обменялись родители: их дочь совсем забыла о манерах. Но мастер Вайс смотрел иначе: он казался удивленным, он будто даже не верил тому, что услышал. Тонкие брови едва заметно приподнялись в изумлении.
– Вы искали средство помочь мне? – тихо проговорил он, будто пробовал на вкус эту непостижимую правду. – Это… Спасибо, Элиза.
Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза, а потом я решила: пропадать – так с музыкой. Все равно неприятного разговора с родителями не избежать, да и мелочи все это по сравнению со взломанными теплицами и падением с горы.
– Вы ведь наш гость теперь.
– Да, – нахмурился мастер Вайс, не понимая, зачем я спрашиваю.
– А значит, на время вы не мой куратор, а просто… Аларис Вайс. Аларис. Я стану так к вам обращаться, пока вы в замке Илмари, но когда придет время возвращаться в Академию, все станет как прежде, мастер Вайс.
Что же, я могла собой гордиться. За тот час, что мой куратор находился под одной крышей со мной, я увидела на его лице столько эмоций, сколько не видела за все время пребывания в Академии. Вот и теперь он замер, почти как тогда, в озере, когда я поцеловала его в щеку.
– Хорошо… Элиза, – произнес он, а смотрел при этом с необъяснимым выражением лица.
Я решила закрепить успех.
– Если вы готовы, Аларис, я покажу вам нашу библиотеку. И помогу в поисках, раз уж наши идеи оказались так похожи.
– Идите, идите, молодежь, – благодушно сказал папа, с улыбкой глядя на нас так, словно мы были ровесниками, а не куратором и студенткой. Впрочем, в его глазах мы выглядели, наверное, одинаково юными.

* * *

Библиотека у нас не слишком богатая, но некоторые книги, хранящиеся в ней, действительно древние, так что кожаные переплеты потрескались от времени, а страницы стали ломкими, как осенние листья.
Стояли эти книги на верхних полках. Их убрали тогда, когда я была совсем маленькой, спасали от цепких детских ручек, да там и оставили.
– Если и прячется где-то в нашей библиотеке ценная информация, то она может быть только там, – сказала я, указав Аларису на полку.
Я хотела позвать слугу, чтобы он помог снять фолианты и перенести на стол, но Аларис уже поднялся по приставной лесенке, встал, опасно балансируя на последней ступени, и взял в руки книгу. Я подумала, что он хочет ненавязчиво отделаться от меня – сделает вид, что зачитался, а я подожду-подожду да и уйду восвояси. Но куратор только заглянул на первую страницу, добавил еще несколько книг и спустился. Водрузил всю стопку на стол.
– Вам знакомы эти книги?
– Нет, – признала я, к своему стыду. – Не было времени заглянуть…
– Ничего. Тогда разделимся. Если вас заинтересует что-нибудь, покажется любопытным – дайте знать.
Мы не знали, что ищем. Я бегала глазами по строчкам и начинала внимательно читать лишь тогда, когда замечала слово «память». Долгое время мы работали в тишине. Стопки на столе росли, но пока мы не добыли даже крупицы полезных сведений.
Я вдруг поняла, что чаще искоса поглядываю на мастера Вайса, чем на страницы, пытаясь заметить на его лице следы усталости или скуки. Сама я чувствовала уже и то и другое.
– Я вижу, что вы устали, Элиза, – сказал Аларис, не поднимая глаз от книги, – я вас не держу.
– Я не устала, – вспыхнула я. – Я думала, что вы устали! Вы с дороги и… ранены.
Мастер Вайс снял руку с перевязи и время от времени морщился, поднимая тяжелый фолиант.
– Больно? – не удержалась я.
– Все отлично…
За окном спустились сумерки. В библиотеку заглянул слуга, чтобы зажечь свечи. Я зевнула и вытянула из кипы следующую книгу. «Редкие боевые заклятия водяной магии» – было написано на обложке. Не то, что мы ищем, но тоже интересно. Я принялась листать книгу и действительно обнаружила несколько заклятий, о которых прежде не слышала. Правда, они были трудны в исполнении и требовали больших затрат магических сил.
– Водяные стрелы, – удивленно прошептала я: до этого момента я слышала только о воздушных стрелах. – Водяные оковы… Капли-жала… Мастер Вайс! Аларис, посмотрите, какую интересную книгу я нашла.
Я передала ему раскрытую книгу и, когда он положил ее на стол перед собой, тоже подошла и встала рядом по его правую руку. За то время, пока мы знакомы, я так привыкла к шрамам на теле моего куратора, что почти перестала их замечать. А он, когда я приблизилась, осторожно, медленно отстранился, освобождая мне место, и чуть наклонил голову, будто хотел отвернуть лицо в сторону. Он… Я внезапно ясно и отчетливо поняла: он уверен, что его присутствие мне неприятно. Он думает, что шрамы отталкивают меня, и неудивительно: сначала я на него глазела, а когда он пытался помочь открыть дверь – шарахнулась, как от прокаженного. Наверное, именно поэтому он всегда старался встать так, чтобы я видела левую часть его лица, и никогда не касался меня изувеченной рукой.
Вот и сейчас он сделал шаг в сторону, сохраняя расстояние между нами. Это было отточенное и точно рассчитанное движение – мастер Вайс привык за свою жизнь не причинять людям неудобств, сохраняя при этом достоинство. Выходит, он и меня причислил к тем, кто чурается его отметин. Как грустно и несправедливо… Впрочем, сама виновата.
Исчерченная черными молниями рука лежала поверх страницы, удерживая ее. Я закусила губу, подошла вплотную к Аларису и накрыла своей ладонью его пальцы. Плечом уперлась ему в грудь и чувствовала, как он задержал вздох.
– Что бы вы ни думали, ваши шрамы меня не отталкивают, – прямо сказала я, не слишком-то подбирая слова. – И не пугают. Мне очень жаль, что вы подумали обо мне так…
Я внутренне была готова к тому, что мастер Вайс сейчас отчитает меня, как девочку: с какой стати первокурсница хватает своего куратора за руку. Но он дождался, пока я отниму ладонь – горячую и мгновенно вспотевшую, – а потом сказал:
– Если хотите, мы можем завтра потренировать заклятия из этой книги.
– Хочу, – прошептала я, не зная, почему он ничего не ответил на мои слова: он не слышал? Не поверил? Ему настолько все равно, что он просто проигнорировал?
Как мне хотелось просто сбежать сейчас, но после случая на горе я поняла, что бегство – это не выход. Я распрямилась, вздохнула и взяла следующую книгу.
– Простите меня, Элиза, – услышала я его голос. – Я не должен был думать о вас так.
Я оглянулась, улыбаясь. Знаю, знаю, воспитанные девушки всегда проявляют сдержанность. Я должна была кивнуть и поблагодарить в ответ, а если и улыбнуться, то лишь едва заметно.
– Как же я рада, Аларис, что мы это выяснили! – воскликнула невоспитанная я.

* * *

Мысленно перебирая в памяти те дни, я пыталась понять, как цепочка событий привела меня к тому, что я всё запутала в своей жизни. Так запутала, что не распутать теперь…
Утром следующего дня, после завтрака, на который подали фруктовый салат и свежевыжатый сок, мы с Аларисом отправились на озеро тренировать новые заклятия.
– Лучше всего заниматься рядом с открытой водой, – объяснил он. – Чтобы вы сразу могли восстановить свой магический резерв. Помните о том, что в повседневной жизни применять эти заклятия опасно, это делают только в случае крайней необходимости: они легко высушат вас до дна.
– И вас тоже?
– Меня не так быстро, – сказал он, нимало не красуясь, а просто констатируя факт.
Мы прошли по дороге к началу мраморных ступеней, уходящих в озеро, встали по щиколотку в воде, и я сразу ощутила, как наполняюсь силой.
– А вы когда отдыхали в последний раз? – спросила я. – Не помню, чтобы вы покидали нас хотя бы на день.
– Да разве же вас оставишь хотя бы на день? В частности, вас, Элиза, – вздохнул мастер Вайс, но я отчетливо услышала улыбку в его голосе. – Я приспособился иногда проводить в озере ночь. Привык уже.
Нелегко быть куратором, особенно если так не везет с подопечными. Но, по крайней мере, я не исчезала бесследно, как Варис. Бедняга Варис…
– А как там пропавший воздушник? Он еще не пришел в себя?
Аларис качнул головой.
– К сожалению… Но улучшения есть. Он уже не кричит, не бросается на стены… Возможно, однажды расскажет, что произошло.
Я закусила губу. Страшно от того, что это случилось на территории Академии, совсем рядом, а участие в событиях принимали люди, которых я знаю. Мастер Вайс заметил, как изменилось мое лицо, и поспешил добавить:
– Но за прошедшие дни подобное не повторялось. И едва ли снова произойдет. Возможно, какая-то аномалия. Магистры разберутся, Элиза.
Я выдавила улыбку и напомнила о том, что мы собирались заниматься. Я опять бежала от неприятностей, на этот раз уклоняясь от разговора, но думать о том, что нечто страшное притаилось совсем рядом – на территории Академии, – совершенно не хотелось.
– Попробуем создавать водяные стрелы, Элиза, – Аларис стал серьезен, как всегда, когда чему-то меня обучал. – Сначала будет тяжело. Посмотрите, надо вот так сложить пальцы, а потом протянуть сквозь вену левой руки нить магии. Попробуйте.
Он показал, что нужно сделать. Никогда прежде я не видела водяных стрел, но сейчас на моих глазах вода, подчиняясь магии мастера Вайса, сначала зависла шаром размером с кулак, потом растянулась, истончилась и со свистом улетела далеко за пределы видимости. Уверена, встреться на пути стрелы бестия – стрела прошила бы ее насквозь.
– Вы и раньше это делали? – с подозрением спросила я.
– Нет, так же, как и вы, впервые увидел в книге вчера.
– Ничего себе! – вздохнула я с завистью.
– Все получится!
Но ничего не получалось. То пузырь с водой взрывался брызгами, едва поднявшись над поверхностью озера, то стрела, если так можно назвать это недоразумение, с шумом шлепалась вниз, не пролетев и десятка шагов.
Я зло кусала губы. Запястье болело от напряжения.
– Легче, Элиза. – Мастер Вайс подошел ближе и взял меня за руку.
Я видела, что он ничего особенного не вкладывает в этот жест – просто помощь наставника своей студентке. Его прохладные пальцы погладили меня по тыльной стороне ладони, расслабляя затекшие мышцы, а потом он помог мне сложить пальцы правильным образом.
– Попробуйте теперь.
Я набрала полную грудь воздуха, зажмурила один глаз и… Моя первая водяная стрела прошила пространство. Я подскочила на месте и захлопала в ладоши, как маленькая. Но тут же смутилась, потупилась. Однако, когда поглядела на мастера Вайса, увидела, что он смотрит на меня так… У Алариса карие глаза какого-то невероятного, бархатистого цвета, и сейчас его взгляд можно было сравнить с тем, как если бы он гладил меня чем-то мягким.
– Веду себя, как ребенок, – улыбнулась я. – Снова…
– Когда я появился вчера в гостиной, то, признаюсь, не сразу узнал вас в той серьезной девушке. И синий цвет удивительно вам идет… Но сейчас вижу, что вы по-прежнему всего лишь юная девочка.
Я так и не поняла до конца: это комплимент? Или напоминание о том, что на меня смотрят только как на подопечную, на глупую первокурсницу?
– Хватит на сегодня, надо дать вашей магии отдохнуть. Завтра продолжим. После обеда можем потренироваться на мечах. Думаю, вы готовы к поединку. Как вы на это смотрите?
– Но… Ваша рука?
– О, думаю, я справлюсь и одной рукой.
– Ах, какой вы хвастун, мастер Вайс! Посмотрим еще!
И мастер Вайс, к чьему высокомерному виду я уже привыкла, вдруг хитро изогнул бровь.
– Посмотрим, Элиза.
Обед мы оба проглотили, почти не жуя, так не терпелось устроить поединок. Я страстно желала одержать верх над Аларисом Вайсом. Пусть даже это будет не совсем честно – ведь он ранен.
Мы вышли на площадку, размякшую, раскисшую от влаги, но даже осенняя прохлада и надвигающиеся сумерки не могли лишить меня азарта. Я крепко стянула волосы в хвост, чтобы не выбился даже маленький локон, а у Алариса на глаза нахально свешивалась черная прядь, которую он не потрудился убрать. В руках я сжимала настоящий меч, и от понимания того, что это смертельно опасное оружие, рука немного дрожала.
– Не бойтесь навредить мне! – крикнул Аларис и едва заметно склонился в поклоне. Почему мне чудился вызов в его глазах? И поклон этот не с легкой ли издевочкой над неумехой-первокурсницей?
– Защищайтесь, мастер Вайс! – крикнула я и ринулась в бой.
Ну что сказать. В третий раз шлепнувшись на пятую точку, я поняла, что одержать победу мне не удастся. А ведь Аларис даже не нападал, лишь подставлял меч, но от удара металла о металл я сама падала, отброшенная отдачей.
– Вы молодец, Элиза, – тепло сказал он, подавая мне руку и помогая подняться.
– Шутите? – пробурчала я, измызганная в жирной грязи – даже водяная магия от нее не защитила.
– Серьезно! Вы бы не могли справиться со мной, но с любым вашим однокашником теперь поборетесь на равных.
– Самоуверенности вам не занимать. А Ран сумел бы вас одолеть, интересно?
– Вероятно. Мы оба сильные бойцы.
Небо потемнело, над замком сгустились сумерки, тренироваться в потемках не было смысла, и мы отправились греться у камина. Я вдруг поняла, что не заметила, как пролетел день. Сколько нового я узнала! И ни разу не почувствовала скуки. Теперь я не так ждала возвращения в Академию, как прежде. Пожалуй, я бы не отказалась, чтобы каникулы продлились подольше.
– Завтра продолжим тренировки? – с предвкушением спросила я, стоя у подножия лестницы. Грязная с ног до головы, голодная, уставшая, но отчего-то невероятно счастливая.
– Если вы этого хотите, – улыбнулся Аларис.
Улыбнулся. Мой ледяной куратор потихоньку оттаивал у нас дома. Когда на плечи не давил груз ответственности за первокурсников, он мог позволить себе быть просто мужчиной.
– Вы ведь спуститесь сейчас в гостиную? В это время мы обычно пьем травяной напиток, болтаем о всякой ерунде.
Когда я, переодевшись, сбежала вниз, мастер Вайс уже ждал меня у камина вместе с родителями. Они говорили об учебном плане Академии, о таких трудных дисциплинах, как мечевой бой. В общем, довольно скучные разговоры. Я взобралась в кресло с ногами, взяла в ладони кружку с горячим напитком, вдыхая ароматный пар. Ни о чем не хотелось говорить, просто слушать, не вслушиваясь в смысл – просто впитывать звуки их голосов. Какой у Алариса спокойный, сильный голос…
– Вы ведь останетесь на праздник Примирения? – Я только сейчас поняла, что мастер Вайс мог приехать всего на два-три дня, так что я, раздосадованная этим открытием, вклинилась прямо в середину разговора о ценах на амулеты.
– Я не знаю, Элиза…
– Останьтесь! Мы всегда празднуем очень весело. Из деревни придут парни и девушки, устроим водные фейерверки, станем танцевать!..
Я осеклась, заметив папин взгляд, который говорил яснее всяких слов: «Какое же ты еще дитя, Элиза». Ох, и правда, как по-детски это прозвучало.
– Если хотите, я останусь, – ответил Аларис, заметив мое неловкое молчание. – Вот только танцевать не буду.
– Но почему? – воскликнула я, вновь позабыв о манерах, и уже начала мысленно перебирать аргументы, доказывающие, что в танцах нет ничего плохого.
– Не умею, – просто ответил он. – Не думал, что пригодится.
Я только глазами заморгала, по своему обыкновению. Я ни разу не встречала аристократа, который не умел бы танцевать. Но и Аларис Вайс был не обычным аристократом. Половину жизни он провел затворником в замке, так что неудивительно, что это умение до сих пор ему не понадобилось.
– Так не пойдет! – строго сказала я. – Вы должны уметь танцевать! А как же бал первокурсников? Кураторы обязаны присутствовать. Теперь я стану вашим наставником!
– Ой, строга! – рассмеялась мама. – Ал, ты попался!
И снова я почувствовала прикосновение его бархатного взгляда. Вместо ответа он наклонил голову.
Я так загорелась обучить Алариса, что первое занятие не стала откладывать на завтра. Сразу вскочила с кресла и утянула нашего гостя в пустой и гулкий бальный зал, где мы принимали гостей по большим праздникам.
Тяжелые портьеры на окнах делали пространство еще более темным, скрывая даже неяркий свет звезд. Шаги звучно прокатывались по паркетному полу. Мы почти не видели друг друга, замерли рядом, ожидая, пока слуги принесут свечи. Я слышала только его и свое дыхание. Я дышала часто, взволнованно и сама не до конца понимала, что так сильно меня будоражило.
Свечи лишь немного рассеяли мрак, зал в их неярком свете сделался еще более таинственным, по углам плясали тени.
– Только без музыки придется, – прошептала я, опомнившись, что за музыкантами в деревню посылать слишком поздно. – Я буду считать.
– Хорошо, – покладисто сказал Аларис.
Наши правые руки соединились, его левая легла на мою талию – осторожно и так, что я ее едва ощущала. Мы стояли совсем близко. Во рту пересохло, а названия цифр перепутались.
– Шаг вправо? – подсказал он.
– Да, да, – тряхнула я головой, сбрасывая наваждение. – Да… Я поведу пока… Раз, два, три…
Аларис оказался удивительно толковым учеником. Как наставник я нарадоваться не могла. Но это неудивительно – он, посвящающий каждый день тренировкам, чувствовал свое тело, легко умел им управлять. И уже довольно скоро в танце вел он.
– Раз, два, три… Раз, два, три… – шептали мы в унисон, кружась в вальсе.
Весь огромный полутемный зал был наш. Огоньки свечей стали казаться звездами, сияющими в ночном небе. Шаги шуршали по полу, и я думала о шуме дождя. А потом мы замерли – рука в руке.
– Наверное, хватит на сегодня, – произнесла я, чувствуя, как колотится сердце. – Голова закружилась…
– Да, конечно, Элиза. Я провожу вас.
Это был первый день в череде многих удивительных, чем-то похожих на сон дней. Я до сих пор не могла до конца осознать, что у нас в гостях находится мой строгий куратор. Что мы с утра до ночи вместе – тренируем заклятия, бьемся на мечах, учимся танцевать. Я понимала, что скоро мы вернемся в Академию и все закончится. Мы снова станем куратором и студенткой, но сейчас я была просто девушкой, а он – гостем в нашем доме. Если в первые дни я мечтала о том, чтобы поскорее выпал первый снег, то теперь, засыпая вечером, мысленно просила у хмурого, серого неба: «Еще один день, еще всего один денечек!»
Однажды утром я проснулась и сразу заметила, что комната наполнена необъяснимой свежестью и белизной, сначала не поняла, в чем дело, а потом увидела, что чистый, сияющий свет льется из окна. И это означало, что праздник Примирения состоится сегодня.
Соскочила с постели, прошлепала босыми ногами по полу, легла на подоконник, выглядывая из окна. Я не ошиблась: крыльцо, двор, площадку для тренировок покрывал тонкий слой ярчайшего белого снега. Я одновременно испытала два противоположных чувства. Радость – ведь я с самого детства любила это ощущение обновления, которое в нашем мире связано именно с появлением первого снега. И грусть – все хорошее когда-нибудь заканчивается, завтра придется возвращаться в Академию. К лекциям, к строгим преподавателям.
Я увидела, как с крыльца спускается фигура в темном плаще – Аларис. Он наклонился, набрал в горсть снега и провел им по лицу, а я следом за ним почти почувствовала прохладу на своей коже.
Он распрямился и пошел вперед, к озеру. Шел и оставлял на белой земле черные отметины: снежный покров был слишком тонким и проминался под его ногами. За Аларисом тянулась цепочка черных следов, а у меня, не знаю почему, сжалось сердце…

Глава 9

Надо все успеть подготовить к вечеру: накрыть столы, расчистить площадку, сложить поленья для костров. Обычно этим занимаются слуги, но сегодня меня переполняла энергия, которую я не знала, куда приложить. Радость и печаль все не хотели отпускать, слившись в один неразделимый комок чувств.
Пытаясь отвлечься, я надела старенькое пальто, вязаные рукавички и бросилась таскать дрова для костров. Хранились они у сарая, в глубине сада, так что скоро я успела устать, бегая туда-сюда с дровишками, зато и грустные мысли выветрились из головы.
В очередной раз завернув за угол сарая, я столкнулась нос к носу с Аларисом, который, на ходу поправляя перчатки, торопился на помощь. От неожиданности я рассыпала деревяшки, и мы оба опустились на корточки, чтобы собрать их. Мастер Вайс с независимым видом присвоил мой улов себе, доверив нести лишь одно худосочное бревнышко.
– У вас болит рука! – воспротивилась я.
Но он отмахнулся, как от пустяка:
– Давно уже прошла.
– Как же вы так попались змеехвосту, – посочувствовала я. – Можно и вовсе без руки остаться. Помните, что произошло?
Мастер Вайс нахмурился и некоторое время сосредоточенно молчал.
– Признаться, я не очень помню этот момент. Когда произошло нападение бестий – я спал. Не думал, что сон меня сморит, но, видно, бессонная ночь дала о себе знать. Меня разбудил Тим. Ворвался в комнату, крича, что напали бестии. Я помню только, что схватил меч… Помню, какой густой был туман. Помню бестий – то, как они появлялись из молочно-белого марева. Кажется, убил пару-тройку. Не важно… Я и не заметил, когда меня ранили.
Он шел, рассказывая, и смотрел себе под ноги. Думаю, не хотел показать слабость. И я не стала выпытывать подробности. Да и не так уж это важно, как именно он был ранен.
Мы оставили дрова на краю площадки. Аларис помог расставлять столы, а я побежала узнать у мамы, не нужна ли моя помощь на кухне.
Подготовку к празднику я всегда любила не меньше, чем сам праздник. Такие приятные хлопоты: все оживленно суетятся, смеются, предвкушают вечерние танцы и угощение. Скоро из деревни подошли помощники и сразу же приступили к делу. Парни сколачивали мостки из досок, устилая ими площадку у спуска в озеро: снег к полудню растаял, превратившись в месиво изо льда и грязи, а мостки позволят танцевать, не испачкавшись по колено в жиже.
Аларис помогал сколачивать настил, а я с девушками принялась украшать ограждение, прикрепляя к нему фонарики и бумажные цветы. Время от времени наши взгляды с Аларисом пересекались, и каждый раз я улыбалась ему и кивала, в конце концов и он кивнул, а потом улыбнулся.
Он, разгоряченный работой, закатал рукава и расстегнул рубашку, обнажив ключицы. Я впервые видела его таким – моего строгого, обычно застегнутого на все пуговицы куратора. Отметила про себя, что у него мускулистые руки. Шрамы вились вверх по правому предплечью, уходили под повязку, а на плече я видела продолжение черных молний, поднимающихся на шею и выше, на лицо. Я вдруг поняла, что они совсем, ни капли его не портят. Что эти шрамы-молнии придают ему особый шарм. Вот бы удивился мастер Вайс, вздумай я сказать ему такое.
К обеду появились музыканты. Расположились под навесом, где им заранее расставили стулья, и тут же приступили к делу. Засвистели дудочки, запели струны: музыканты принялись наигрывать веселую деревенскую песенку, от которой ноги сами собой пускались в пляс. Некоторые парни и девушки именно так и поступили – побросали работу и застучали каблуками по настилу, закружились, сцепившись локтями.
– Кажется, этому танцу вы меня не учили, – раздался над самым ухом спокойный голос, в котором лишь едва угадывалась нотка веселья.
Я обернулась и чуть не врезалась носом в Алариса: прямо передо мной оказалась ямочка между его ключицами, но он помог избежать столкновения, удержав меня за плечи.
– Хотите попробовать? – улыбнулась я.
Вместо ответа он протянул согнутую в локте руку. Я рассмеялась и зацепилась за нее. И вот мы уже кружимся под быструю мелодию, смешавшись с другими парами. Всё слилось перед глазами в пеструю карусель: серебро озера, золото листьев, что еще каким-то чудом держались на деревьях, алые, зеленые, желтые юбки и рубашки девушек и парней, синева неба над головой. А еще я все время искала взглядом его глаза. Надо смотреть в глаза партнеру, чтобы голова не закружилась. Но чем дольше я ловила на себе его бархатный взгляд, тем сильнее она кружилась…
За столы уселись засветло. Площадка с трудом уместила всех желающих, да и посадочных мест на всех не хватило, мужчины стояли, усадив девушек. Вот и Аларис встал рядом со мной. Но никто не расстроился – главное, что закусок, вина, музыки и веселья хватало на всех.
Постепенно сгустились сумерки, похолодало, поднялся сильный ветер, но расходиться никто не собирался – не зря мы сложили дрова для костров. Как только стемнело, их зажгли, укрыли защитными экранами, которые не пропускали гарь и пепел, и продолжили веселье.
Я все ждала, когда же музыканты заиграют вальс, но деревенские жители предпочитают другие танцы: мы танцевали, обняв друг друга за плечи, мы стучали пятками о настил, мы приседали, уперев руки в бока. Я смеялась до упада, обожаю праздник Примирения. Несколько раз пыталась утащить Алариса в круг, но он отказывался. Но и не уходил, не стоял со скучающим видом. Он будто бы тоже был с нами, стоял, притоптывая носком ботинка о доски настила.
После мы, как обычно, устроили для всех водяной фейерверк. Водяные струи выстреливали вверх под музыку, закручивались спиралями, рассыпались брызгами, которые оборачивались цветами и звездами.
Я невольно гордилась своим куратором: только благодаря его магической силе фейерверк в этом году получился неподражаемым. Озерная вода рисовала в воздухе целые сцены. То битву при Нарре – и публика испуганно вскрикивала, когда видела оскаленные морды бестий. То из брызг вдруг ткались танцующие пары, и все умиленно вздыхали, глядя на них.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Постепенно гости стали расходиться. Слуги унесли в замок столы, стулья и посуду. Костры прогорали. Вдобавок ко всему с неба повалили белые пушистые комья снега.
Музыканты принялись убирать инструменты. Они так и не сыграли вальс.
– Стойте! – крикнула я. – Подождите! Еще один танец! Один вальс!
В ответ слабенько тренькнули струны, точно соглашаясь. И вот полилась тихая музыка, будто бы созданная для этого вечера – для светящихся снежинок, мягко кружащихся в отблесках пламени, для темного неба, усеянного яркими точками звезд. Костры по четырем углам площадки словно ограждали ее от всего остального мира. Во всей вселенной были только хлопья снега, искры огня и звуки вальса.
Мастер Вайс шагнул ко мне, склонил голову и предложил руку.
– Проэкзаменуете своего ученика? – спросил он.
Я молча вложила в его ладонь свои пальцы. Не знаю почему, но меня потряхивало. Наверное, от осенней свежести и усталости, не иначе.
Если бы я имела право поставить оценку, Аларис получил бы «выше всяких похвал». Честно ее заработал. Он танцевал безупречно. Так, словно тренировался всю жизнь. Вел меня в вальсе, не давая оступиться, сжимал мою ладонь ровно с такой силой, какая необходима, а рука на талии лежала точно приклеенная, не сдвинувшись ни на сантиметр.
Но вот музыка стихла. Дудочка, точно прощаясь с нами, свистнула в последний раз. Я слышала, как музыканты безмолвно покидают площадку. А мы все стояли и стояли. Рука в руке, глаза в глаза.
Белый снег запутался в его волосах. Наверное, в моих тоже, но на его черных прядях белые снежинки были особенно заметны. Одна снежинка растаяла на ресницах и стекла по его щеке, как слеза.
– Аларис…
Я просто не могла его отпустить. Не могла разжать ладонь и завершить этот вечер. Что же – я отпущу его руку, и мы, кивнув друг другу, разойдемся, шагнем в разные стороны? Завтра вернемся в Академию, и все станет как прежде? Я не хочу как прежде. Не хочу его терять.
Я приподнялась на цыпочки и потянулась к его губам. Он отклонился назад совсем ненамного, не давая совершиться этому поцелую. Но руки не убрал, удерживая мою ладонь все так же осторожно и нежно.
– Не делайте того, Элиза, о чем позже пожалеете, – тихо сказал он.
Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ах, как ужасно, должно быть, он думает обо мне. Он знает обо мне и Вике. И кем считает теперь? Взбалмошной, ветреной девчонкой, для которой поцелуй ничего не значит?
– Вы считаете меня сумасбродкой? – спросила я тихо. – Но это не так… Я… Вы…
Как же трудно найти подходящие слова. Объяснить. Я никому не хотела причинять боль. Особенно Вику. Но сейчас могла поклясться чем угодно, что первым делом после возвращения в Академию я пойду и скажу ему, что между нами все кончено, что мы должны остаться друзьями. Мне нужен был только один человек.
Этот строгий и серьезный, покрытый шрамами, неулыбчивый мастер Вайс.
– Я не считаю вас сумасбродкой, Элиза, – произнес он. – Я считаю вас… глотком свежей воды в жаркий день. Звенящим ручейком в лесной чаще…
Я подняла на него глаза, пытаясь понять: он шутит? Он ведь шутит?
– Я никогда не пожалею, – прошептала я. – Никогда.
И снова приподнялась на цыпочки, подставляя лицо. Только не отвергай меня снова, Аларис!
Я услышала тихий вздох, а после… Я словно упала в сияющую пропасть, у которой не было дна. Я парила, будто вдруг обрела силу воздушников. Я горела, точно обладала магией огневиков. Я не чувствовала отдельно его губ, его рук, того, как он обнимает меня, прижав к себе. Вернее, я все это понимала, но где-то далеко-далеко, а сильнее всего ощущала, что была частью Алариса, а он был частью меня. И это было так неописуемо прекрасно…
Кажется, я забыла, как дышать, потому что потом всё пыталась набрать побольше воздуха в легкие. Меня трясло, и в то же время я плавилась от жара.
– Тихо, тихо, дыши…
Он погладил меня по щеке, и я поняла, что у меня из глаз катятся слезы. Он распахнул пальто, привлек к себе, согревая. И я почувствовала сквозь тонкую ткань рубашки тепло его тела.
Буквально недавно я так же прижималась к Вику… Нет, не сейчас… Не хочу и не могу об этом думать – сейчас.
– Моя девочка, – произнес Аларис – и больше ничего. Но ничего другого мне и не было нужно.
Я его девочка. Сейчас я ощущала это как никогда. А он мой – целиком и полностью мой. Я знала это так же точно, как то, что солнце встает по утрам.
В тот миг мне казалось, что всё просто. Я скажу Вику. Это же так легко – сказать. Наши поцелуи – просто игра в любовь, не настоящее чувство. Он ведь должен это понять?
Тогда я еще не представляла, что совсем скоро отчаянно запутаюсь. В тот миг, когда руки Алариса Вайса обнимали меня, все казалось правильным и понятным.

* * *

Он уезжал в Академию на следующий же день, я должна приехать позже: после праздника Примирения студентам давали еще сутки на отдых.
Мы ожидали повозку, стоя у крыльца. Раннее утро сковало ледком подтаявшую вчера землю. Я выскочила из дома в легкой накидке, не думая, что успею продрогнуть. Аларис покачал головой всё с тем же видом сурового наставника, вернулся в дом и принес плед, накинул его мне на плечи.
– Элиза, не хватало вам еще разболеться перед занятиями.
«Вам»… И этот неизменный строгий тон.
– Как же мы будем… теперь? – тихо сказала я, уже не зная, не померещился ли мне вчерашний поцелуй.
Аларис притянул меня к себе, прижал, согревая, уткнулся в макушку и прошептал в волосы:
– Девочка моя… Как? Будет сложно. В Академии отношения между куратором и студенткой строго запрещены. Но обещаю, вы ни на один день не почувствуете себя одинокой.
– «Вы»? – горько повторила я.
– Да, Элиза. Я специально так говорю, чтобы не привыкнуть. Хотя так хочется…
Он вздохнул и добавил:
– Ты вернула меня к жизни, мое озорное чудо. Ты, ты, ты… Довольна?
Счастливая, я спрятала лицо у него на груди. Как бы я хотела стоять вечность в его объятиях, слышать его голос, но повозка придет через несколько минут.
Про Вика не было сказано ни слова. Аларис не стал бы оскорблять ни меня, ни себя разговором о том, что с ним нужно объясниться. Это очевидно и безусловно. Мысленно я уже несколько раз прокрутила в голове этот разговор, мне он представлялся совсем не сложным. Ведь я не отказываюсь от общения. Просто мы вновь станем друзьями!
Под землей раздался грохот. Мерзлая почва расступилась со скрежетом, вниз полетели камни, застучав по крыше повозки. Я невольно вцепилась в пальто Алариса, пытаясь удержать. Пусть еще секунду побудет со мной.
– Мне так жаль, – быстро проговорила я, вдруг поняв, что многое еще не сказала, осталось время только на самое главное. – Мы так и не нашли книгу, которая помогла бы вернуть память. Но я еще сегодня поищу в библиотеке.
Он покачал головой:
– Не стоит, я уже все просмотрел.
Он не убирал моих рук, терпеливо ждал, пока я сама его отпущу. Я смутилась: не глупо ли так за него хвататься, ведь мы увидимся уже завтра.
– Аларис…
Он нежно поцеловал меня, улыбнулся, смешно сморщил нос.
– Что я творю, о светлые боги! Я твой куратор!
– Ты мой любимый…
И тут же задохнулась от жара его губ, от того, как его руки сильно, но в то же время заботливо прижали меня к груди.
Потом он уехал. А я осталась считать часы до нашей встречи. Конечно, в Академии нам придется держать ухо востро, никто не должен узнать о наших отношениях. Но это обещает стать даже забавным: встречи тайком, игра в строгого куратора и бестолковую студентку.
Вечером я все-таки заперлась в библиотеке и снова просмотрела книги. Но действительно не нашла в них упоминания о средстве, способном вернуть младенческую память.
Едва не опоздала на ужин, так что маме пришлось посылать за мной слуг. Аппетита совершенно не было. Я чувствовала себя странно: то начинала хохотать, то вспоминала, что Аларис уехал, и с трудом сдерживала слезы. Вела себя как ненормальная.
– Простите, – пробурчала я, осушая бокал с водой – третий за сегодняшний вечер: казалось, у меня всё горит внутри. – Я не знаю, что со мной.
Родители переглянулись с загадочными улыбками.
– Я знаю, доченька, – мягко сказала мама. – Кажется, знаю.
Она снова посмотрела на папу и протянула ему руку, которую тот немедленно взял.
– Примерно в твоем возрасте я тоже не понимала, что со мной творится.
– Мама, а зачем приезжал Аларис? – вдруг вспомнила я о загадочном договоре.
Но мама вместо ответа покачала головой:
– Ох уж этот Аларис. Разорвем договор! Сохраним договор! Семь пятниц на неделе. Но, увы, я пока не могу тебе этого сказать… Ты обязательно узнаешь позже.
Я легла спать, но сон успокоения не принес. Да я и не хотела засыпать. Вновь и вновь проигрывала в голове наш поцелуй. Вспоминала все слова, и каждое казалось мне великой драгоценностью, и каждое хотелось сохранить навсегда. «Аларис, Аларис», – мысленно повторяла я его имя.
Все-таки книги не лгут насчет любви. Вот оно как бывает – бессонные ночи, в крови то лед, то огонь, хочется то смеяться, то плакать. Настоящее сумасшествие! Но мне нравится…

* * *

Я надеялась, что Аларис станет меня встречать, хотя понимала, что куратор, ожидающий студентку, привлечет ненужное внимание.
Встречал меня Вик.
Я как увидела его, так просто сердце зашлось. Во-первых, от стыда – я внезапно поняла, что за все время каникул почти не скучала без него. Во-вторых, от страха – скоро предстоит тяжелый разговор. И лучше бы сразу все выложить: пусть будет больно обоим, но это необходимо сделать.
– Вик, – приготовилась я, глядя куда-то мимо него в сторону центрального корпуса. – Я тебе должна сказать…
Вик подхватил меня на руки, закружил, так что я почувствовала себя пушинкой.
– Лиззи, как я скучал! Такая тоска в Академии. Все разъехались. Никогда не думал, что признаюсь в этом, но скучаю даже по занятиям.
Я слабачка, я знаю. Я твердо пообещала себе в тот момент, что обязательно поговорю с ним вечером. Когда немного отдохну, поем, приду в себя… С дороги я такая уставшая, что голова едва соображает.
Как отлично люди умеют находить себе оправдания…
Вик не заметил моей подавленности и растерянности. Он шел рядом, нес мой саквояж, смеялся, сообщал последние новости.
Магистры так и не поняли, что это была за аномалия, но она больше не повторялась. Варис пошел на поправку, к нему вернулись речь и сознание, но не память. Он так и не вспомнил, где пропадал несколько часов, пока все сбивались с ног, разыскивая его. Он только сбивчиво и неуверенно рассказал о том, что его затянул черный водоворот, а после этого темнота…
– Так что не бойся, Большеглазка. – Вик наклонился и быстро поцеловал меня в щеку. Я сжалась от его поцелуя, чувствуя себя предательницей, а он снова ничего не заметил.
Он станет меня целовать. Так же страстно, как всегда делал это. Если сегодня я еще смогу как-то отвертеться, то завтра – едва ли. Надо объясниться, чем скорее, тем лучше.
Вик проводил меня до дверей и попытался, по своему обыкновению, протиснуться следом за мной в комнату, но я уперлась рукой ему в грудь.
– Ужасно устала, – прошептала я. – Спать хочу – умираю. Не обижайся.
– Ну что ты, Лиззи, – улыбнулся он.
Приподнял мое лицо за подбородок, потянулся к губам…
«Последний поцелуй, – сказала я себе. – Прощальный. Просто дружеский, прощальный поцелуй».
И кого я обманываю… Трусиха!
Вик ушел, а я рухнула на кровать, закусив губу почти до крови. Мне хотелось наказать себя за это предательство. Мне казалось, я до сих пор ощущаю вкус его губ. И это ощущение стирало, портило воспоминание о поцелуе Алариса. Я твердо пообещала себе открыться Вику при следующей встрече, и только тогда стало немного легче дышать.
И тут что-то на столе привлекло мое внимание. Подошла ближе и едва не разревелась. В кувшине для воды стоял маленький букет полевых цветов – такой свежий, нежный и трогательный. Как он раздобыл их в это время года? Ах, Аларис… Он не смог меня встретить, но он помнил обо мне. «Вы ни на один день не почувствуете себя одинокой…» – как наяву услышала я его голос.
Сразу стало легче, и смелости добавилось. Я разрешу все сегодня. Разрублю этот узел!
Чуть позже прибежала Ароника – она вернулась в Академию еще утром. Мы обнялись, и Ароника, захлебываясь от эмоций, поведала о том, как провела каникулы. К ним в гости приезжала семья Тима. А старший брат Тима – о, это нечто невероятное! Как только она его раньше не замечала? Теперь она намерена сегодня же, на вечеринке по поводу возвращения в Академию, набраться решимости и пригласить его к костру первого курса. Тим обещал помочь!
– А как прошли твои каникулы? – вдруг опомнилась подруга.
– Скучно. – Я постаралась скрыть довольную улыбку, которая против воли растягивала губы. – Совсем ничего интересного. Книги читала, тренировалась.
– Вот и молодец! Зато экзамен сдашь! – похвалила меня Ароника, обрадованная тем, что теперь сможет весь вечер рассказывать о брате Тима: ее новость явно затмевала мою.
Вечером мы отправились по знакомому маршруту к горе Воздушников. Это было странно – после того переполоха, после досрочных каникул все вели себя так, будто ничего не случилось.
– Ты не боишься? – спросила я. – Ведь никто так и не понял, что это было.
Ароника на секунду замерла, а потом сказала то, о чем я и сама думала:
– Какой смысл бояться? Мы и так живем в постоянном ощущении опасности. Разве нет? Так что же теперь, от каждой тени шарахаться?
Мы шли, а я все оглядывалась, надеясь увидеть стройную фигуру в синем плаще – моего мастера Вайса.
– Ты не видела куратора? – не выдержала я.
– Видела утром. Он пока занят с магистрами. Я точно не знаю, кажется, собрали совет по поводу того происшествия. Думают, можно ли как-то восстановить память Варису. Но мастер Вайс обещал прийти вечером к кострам, поздороваться с нами.
Обещал прийти вечером. Сердце заныло сладко и больно.
А еще я обязана поговорить с Виком до того, как появится Аларис.

Глава 10

Несмотря на жар пламени, меня трясло как в лихорадке. Вик кутал меня в плащ, брал мои пальцы в свои руки и дул на них, согревая.
– Ну что ты, что ты, Лиззи? Ты не заболела? Ты вся дрожишь.
Он хотел по своему обыкновению поцеловать меня, но я отвернулась, и поцелуй пришелся на краешек губ.
– Вик, пойдем прогуляемся.
– Сейчас? Да ты у костра не можешь согреться. Нет уж, сначала перестанешь трястись, а потом посмотрим.
…Он шагнул так неожиданно из тени в круг света, словно и сам был соткан из теней. Плащ взметнулся за плечами. Всполохи пламени плясали на его лице и, казалось, ложились новыми шрамами на кожу. На секунду я вновь почувствовала необъяснимый страх и робость. А потом острая любовь пронзила, затопила меня. Я так соскучилась, будто не видела его вечность. Всё, чего сейчас хотелось, – обнять его, прижаться к груди, снова ощутить его близко-близко, так, чтобы наши сердца бились в такт.
Я безмолвно смотрела на него, чувствуя руки Вика на своей талии. Он ведь знал, что в Академии не одобряют отношений между студентами. При появлении кураторов и преподавателей мы всегда старались разжать руки и делать невинный вид. Но сейчас Вик точно не понимал, что творит.
– Надеюсь, каникулы прошли хорошо? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и получил в ответ хор нестройных голосов, которые сходились в одном: «Отдыхать хорошо, но вернуться в Академию еще лучше». Правда, последнее утверждение звучало несколько неискренне.
– Отлично, рад, что вы скучали по занятиям. Значит, сессию все сдадите на «выше всяких похвал».
Его взгляд скользнул по мне, по Вику, по рукам, что он сцепил на моей талии. Голову Вик положил мне на плечо, устроился с видом хозяина. А я… Я просто сидела, не шевелясь и почти не дыша.
– Как вы провели каникулы, Элиза? – мягко спросил он меня, глядя прямо в глаза.
Я должна была сделать хоть что-то. Дать понять, что разговор с Виком еще не состоялся, но я скоро соберусь с силами.
– Она скучала! – ответила за меня Ароника. – Бедняжка. Измучила себя тренировками.
У меня пересохло во рту. Мысли разбежались. Я ненавидела себя в эту минуту за свою нерешительность. Как всегда, могла только глазами моргать.
– Но теперь мы ей скучать не дадим! – с вызовом ответил Вик.
Я давно заметила их противостояние с Аларисом: даже когда мой куратор был для меня только мастером Вайсом, уже тогда оба смотрели друг на друга словно соперники. Может, Вик что-то подспудно почувствовал. Он не имел права себя так вести, но Вика несло.
– Да что вы? – холодно улыбнулся Аларис. – Вы не дадите?
– Я!
Он прижал меня к себе одной рукой, заставляя выгнуться навстречу. Я знала, что сейчас произойдет. «Нет, нет, нет…» – беззвучно шептали мои губы, но вслух я не произнесла ни звука. Думаю, мой отчаянный взгляд можно было истолковать как взгляд человека, сделавшего выбор, – ведь я смотрела на Вика. А он жадно поцеловал меня в губы, заставляя почти терять сознание. Я вцепилась в его накидку, чтобы не грохнуться в обморок. Но как, о боги, это выглядело со стороны? Я ни жестом, ни взглядом не остановила его и, казалось, страстно целовала в ответ.
Аларис ничего не сказал. О, лучше бы сказал! Отчитал нас, отругал, наказал. И меня тоже. Пусть бы бросил сейчас что-нибудь язвительное, вроде: «Я рад, что мисс Илмари не дадут скучать». Я практически услышала его спокойный голос. А потом, наедине, я бы всё смогла объяснить, нашла бы нужные слова. Но эта тишина, пока губы Вика впивались в меня, эта тишина пугала больше всего…
Вик отпустил меня, и я, задыхаясь, подняла глаза. Мастер Вайс стал бледным настолько, что черные шрамы казались нарисованными углем на его лице. Его лицо на мгновение исказила гримаса боли, он обхватил себя за предплечье правой руки, словно ему нужно было за что-то удержаться. Но через секунду он справился с собой, отвернулся и ушел, оставив меня умирать от душевной боли.

* * *

Мне хотелось бежать за ним, догнать, схватить за руку. Удерживало только то, что если сделаю это на глазах у всех, я подставлю своего куратора.
Оставалась только одна возможность поговорить с Аларисом: прийти в его комнату ночью, когда коридоры спального корпуса опустеют, и попытаться объясниться. Сказать ему, что все, что он увидел, – жуткое недоразумение.
Так и сделала. Когда Вик проводил меня до дверей, я, даже не сняв накидки, сидела, глядя в пустоту перед собой, и ждала, пока стихнут в коридоре голоса и шаги. Я не думала о том, что Аларис может спать или вовсе сегодня не вернется к себе. Я вообще мало о чем думала в те минуты, что тянулись и тянулись.
Позже я прокралась по лестнице на первый этаж, где в отдельном крыле располагались апартаменты кураторов. Однажды я уже бывала у Алариса, заходила за расписанием. Просторный кабинет был соединен со спальней. Студенты имеют право обращаться к своему наставнику в любое время дня и ночи. Он не прогонит меня, хотя бы выслушает… Он обязан!
Замерла у строгой коричневой двери, постучала – стук собственного сердца показался громче во сто крат, повернула ручку и переступила порог.
В кабинете было темно, я видела лишь очертания предметов да краешек освещенной дороги за окном. Его здесь нет…
Но вдруг из кресла поднялась высокая фигура, закутанная в плащ. Он сидел здесь один в темноте бог знает сколько времени. Я различала только силуэт, но заметила, как он сутулится, прижимая к груди руку – ту, что прежде была ранена. Похоже, так ее стиснул, что снова разбередил рану.
– Аларис…
– Элиза, стойте там. Ближе не подходите! – ответил мне властный голос.
– Но почему… – Я сделала шаг вперед. – Выслушай! Выслушайте… Всё не так, как кажется! Вик мне тоже дорог, но только как друг! Я просто не успела, не смогла его вот так огорошить…
– Элиза, стойте на месте. – В его словах сквозил холод. – Я собирался сказать это утром, но даже рад возможности сделать это сейчас. Мы совершили ошибку. Мы заблуждались оба. Вы свободны от каких бы то ни было обязательств по отношению ко мне. Не сомневаюсь, что вы справитесь со своими чувствами, которые только кажутся истинными…
Я непроизвольно вскрикнула: каждое его слово пронзало, точно стрела. Он порывисто вздохнул, прежде чем продолжить.
– Уверен, что и я справлюсь…
– Аларис! Ты не должен!..
– «Мастер Вайс», Элиза! Так чего я не должен, по вашему мнению, мисс Илмари?
Он был чужой, далекий, безразличный. Неужели это тот самый человек, что звал меня «моя девочка», что целовал так бесконечно нежно… Беда в том, что из-за его безразличия я не стала любить его меньше, любовь отчего-то стала еще острее.
– Прошу вас… – По щекам полились слезы, и я сердито вытерла их рукой. – Аларис… Мастер Вайс…
– Идите, Элиза.
Он, пошатнувшись, опустился в кресло, и я поняла, что продолжения разговора не будет.
Я развернулась и, точно слепая, побрела по коридору. Хватала воздух раскрытым ртом, словно выброшенная на берег рыбка, – я держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться. Нельзя, нельзя, чтобы он слышал!
И лишь захлопнув за собой дверь, я дала волю чувствам. Повалилась на кровать, прижала к лицу подушку и закричала, заплакала в нее.
Я выплакала море слез, а потом каким-то образом меня сморил сон – тяжелый, мутный. Я убегала от черных воронок, а они охотились за мной, преследовали по пятам. Так что, когда над головой раздался треск, я решила, что одна из них отыскала меня и теперь ломится в дверь.
– Элиза, просыпайся!
Я подняла голову, не понимая, где я и что происходит. Я уснула прямо в платье; глаза, опухшие от слез, превратились в две щелочки.
– Элиза! – снова раздался знакомый голос.
– Вик?
Я с трудом встала и отперла дверь. Мой друг, встревоженный и какой-то всклокоченный, шагнул вперед и взял меня за плечи.
– Ты уже знаешь? – удивился он. – Поэтому плакала?
Он на секунду прижал меня к груди, и от его теплых объятий на секунду стало легче.
– Пойдем, Лиззи, я провожу тебя в центральный корпус.
– Не рановато на занятия? – слабо воспротивилась я, думая о том, что неплохо было бы сначала умыться, расчесаться и привести себя в порядок. – Ты иди, я сама приду.
– Ты сама не придешь! – сказал Вик неожиданно жестко. – Ты не знаешь, похоже… По дороге расскажу. Где твой меч?
Обычно все маги-стихийники получают мечи на тринадцатилетие. Мечи не входят в число трех вещей, которые дозволено захватить с собой: меч – обязательный предмет, и обычно в Академию их переносят маги-огневики, собрав у семей первокурсников. Хранятся мечи у куратора, который имеет право вернуть их подопечным, когда посчитает их достаточно подготовленными. Аларис вернул мне мой, когда начались наши тренировки.
– Вот он.
Я удивилась вопросу, но вида не подала.
– Бери с собой!
Только сейчас я увидела, что на перевязи у Вика висит в ножнах меч. Перевязь он, кажется, сам изготовил из каких-то ремней, ножны где-то тоже раздобыл: в Академии не было необходимости все время таскать при себе оружие. Что за глупости?
– Вик… Что?..
– Увидишь, – сказал он мрачно.
Мы вышли из корпуса и окунулись в вязкий туман, такой густой, что предметы и фигуры людей терялись в нем уже через несколько шагов. Тонули даже звуки.
– Есть надежда, что, когда взойдет солнце, туман по большей части рассеется, – отрывисто произнес Вик, напряженно вглядываясь в белое марево. Одной рукой он сжимал мою ладонь, а в другую взял меч.
– Ребята, мы с вами! – раздались сзади испуганные голоса, и вскоре к нам присоединились две девочки-первокурсницы.
– Держитесь за спиной и смотрите в оба, – скомандовал Вик, а те лишь кивнули и пристроились сзади.
– Вик, что происходит?
Мне становилось уже по-настоящему страшно.
Почему мы крадемся по знакомой, исхоженной вдоль и поперек территории Академии так, будто находимся в стане врага?
– Это случилось ночью, – быстро начал рассказывать Вик короткими, рублеными фразами. – Помнишь, когда Варис пропал? Это тот же туман. Бестии…
– Бестии? – ахнула я, невольно замерев, так что Вику пришлось дернуть меня за руку, чтобы сдвинуть с места.
– Не перебивай, Элиза. Бестии появляются неожиданно, выходят из тумана.
– В это время года? После того как уже выпал снег? – Я все еще не верила своим ушам.
– Да. Но это не самое плохое.
– Это не самое плохое? – оторопела я. – Что же тогда самое?
– Мы в ловушке, – сказала одна из девочек. – Заперты здесь.
Я перевела взгляд на Вика, и он кивнул.
– Территория Академии укрыта куполом, подобным тому, какой вы, водники, ставите для защиты от бестий. Только на этот раз купол не выпускает нас, людей…
Мы торопливо шли, почти бежали по дороге. Огненные шары тускло и даже зловеще светили сквозь туман.
– Но как об этом узнали?
– Магистр Корр должен был отправиться по делам за территорию, но огненный портал не сработал. Его отбросило назад. Это случилось ранним утром. Примерно в это же время на студентов, которые вышли на полигон, на тренировку, напали бестии. Парни быстро с ними расправились, но…
– Это были не последние бестии, – прошептала девушка-водница, и я услышала нотки отчаяния в ее голосе.
Вот, значит, что произошло, пока я спала, сморенная болезненным сном. Уже вся Академия в курсе, кроме меня одной, похоже. В голове не укладывалось: мы заперты, купол защиты обернулся против нас самих, из тумана выходят бестии. Как жутко!
Правда, я до конца так и не могла поверить, что это правда. Все происходящее казалось частью продолжающегося кошмара. Но пришлось поверить, когда на нас из тумана шагнула локуста. Застрекотала, подняв лапы с острыми, как бритва, когтями.
«Я сплю, я сплю, я сплю…» – стучало в голове.
Надо поднять меч, надо поставить защиту, надо… Но я ничего не могла. Отпустила руку Вика, шагнула назад, споткнулась и упала. Словно издалека я слышала, как кричат девчонки. Они тоже растерялись и, похоже, даже не захватили с собой мечей.
Не растерялся только Вик. Расправа не заняла и нескольких секунд. Раз – и столб пламени окутал тварь. Два – она сделала в нашу сторону несколько неуверенных шагов. Три – Вик поднял меч и одним ударом срубил ей голову.
Позже оглядел нас, сбившихся в кучку, точно был мамой-наседкой, а мы цыплятами.
– Тихо, малышня. Все хорошо. Идем дальше!
Наверное, я навсегда запомню речь директора и то, какая стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием.
Он говорил, что мы должны помнить о том, что мы все маги, и если на нашу долю выпало тяжелое испытание, обязаны его пройти с достоинством. Даже попытался пошутить, что в этом году Турнир начался раньше и мы все допущены. Он обещал, что магистры немедленно начнут работать над решением проблемы. Что еды достаточно для того, чтобы продержаться пару месяцев. Что нельзя терять надежду…
Я сидела, вцепившись в руку Вика, и отыскивала взглядом Алариса. Где он? Как он? Вдруг снова ранен?
Я увидела его на балконе. Он стоял чуть позади Террана Аквидуса, запахнувшись в накидку. Бледный, с мрачной решимостью на лице. Кажется, никогда прежде я не видела мастера Вайса таким: он словно растерял всю свою человечность, вновь превратившись в ледяную скульптуру.
– Аларис… – прошептала я.
Он не мог услышать, но вдруг повернулся и посмотрел на меня. Его губы дрогнули, в глазах промелькнула боль, но спустя секунду я вновь видела каменное изваяние, чьи чувства, если они есть, спрятаны глубоко – внутри.
Директор ввел новые правила, следовать которым требовал неукоснительно. Занятия продолжатся, но только в закрытых помещениях. Первокурсники и второкурсники передвигаются по территории только в сопровождении старших. Покидать корпуса без крайней необходимости запрещается.
– Грустить и впадать в отчаяние тоже запрещено, – пошутил Терран Аквидус, правда, шутка вышла немного вымученной. – Все образуется. Мы ищем решение.
Мы заперты с бестиями, словно в банке с пауками. Да уж, совсем не из-за чего впадать в отчаяние…

* * *

Но, как оказалось, человек ко всему привыкает. Удивительно мы все-таки устроены: в первый день бродили, озирались, вздрагивали. К полудню выглянуло солнышко и прибило туман к земле. Его рваные клочки таились в ложбинках, цеплялись за ветви кустарников в парке, но это мало напоминало молочную белизну раннего утра. Поубавился и страх. Студенты быстро приспособились передвигаться группами по несколько человек: старшекурсники брали под опеку тех, кто младше, и разводили их по спальным корпусам или, наоборот, провожали на занятия.
На второй день студенты изготовили себе перевязи для мечей, ходили хмурые и сосредоточенные, в столовой почти не разговаривали. Вик раздобыл ножны и для меня, теперь я была вооружена и чувствовала себя очень опасной. Хорошо, что в комплект формы для девочек входят брюки на случай холодов, мы все переоделись в брюки. Правда, меч почти сразу наставил мне на ногу синяков, но это мелочи.
На третий день, когда мы поняли, что бестии хоть и появляются, но поодиночке и с ними легко справиться, страх отступил. Происходящее стало напоминать приключение – опасное, рискованное, но не смертельное.
Парни за ужином хвастались друг перед другом боевыми успехами, со смехом описывали подвиги.
– Нет, вы видели, как я его? – кричал Тим, единственный из нас, кто сумел завалить злозуба.
Будь их воля, они бы и головы бестий в столовую притащили в качестве доказательства своих подвигов.
Порции в столовой чуть уменьшили, но так, что это было почти незаметно. Парни, правда, ворчали, но все понимали, что это вынужденная мера: неизвестно, как долго придется растягивать запасы еды.
Занятия продолжились в обычном режиме. Магистры старательно делали вид, что ничего необычного не происходит. Подумаешь, Академия укрыта непроницаемым полем, а из тумана посреди зимы выходят бестии. Однако беспечный вид преподавателей никого не мог обмануть. Все знали, что они почти не спят, пытаясь найти решение.
Была надежда на Кору, но ее магия пятой стихии, подчиняющая бестий, в условиях, когда бестии появлялись маленькими группами, оказалась не действенней меча. Тварей проще было убить.
Алариса я видела каждый день. Он приходил на первое занятие, узнать, как мы добрались. Иногда забегал в течение дня. Строгий и молчаливый куратор. Он никогда не смотрел на меня, зато я не отводила взгляда. Мне казалось, он совсем вымотан – белый как полотно. Не одна я заметила, что он выглядит больным.
– Что с нашим мастером Вайсом? – прошептала Ароника, когда мы сидели на занятии у магистра Мена.
Тихо сказала, но тот услышал.
– Ваш мастер Вайс спит по три часа в день, – проворчал преподаватель. – Бесполезно пытаться его урезонить. Он точно одержимый… Весь в отца…
– Что вы имеете в виду?
Раньше магистр Мен не упоминал погибшего отца Алариса. Выходит, они были знакомы?
– Не отвлекайтесь от чтения параграфа, Элиза, – проскрипел преподаватель вместо ответа.
Это было странное время. Горькое время… Мое сердце было разбито на тысячи кусков. Прозвучит странно, но я в какой-то мере ощущала благодарность к бестиям: они отвлекали от тяжелых мыслей. К тому же я могла грустить и плакать, и никто не считал это странным. Вот только плакала я вовсе не от страха.
Аларис, Аларис… Я шептала его имя, засыпая, и вспоминала, едва открыв глаза. Как жестоко он обошелся со мной. Конечно, я сама виновата, но он не дал мне ни единого шанса.
Наши тренировки закончились: не до них теперь. Все, что мне оставалось, это прошептать: «Доброе утро, мастер Вайс», столкнувшись с ним в коридоре центрального корпуса, и услышать: «Хорошего дня, Элиза». Хорошего дня, Элиза… Мое имя, произнесенное его голосом. Моя единственная радость…
А Вик… Знаю, это неправильно, но мне нужен был кто-то рядом. Я просто хотела, чтобы меня обнимали теплые руки. Хотела, чтобы меня целовали, хотела чувствовать себя нужной… Мне было так холодно, грустно и страшно, что я позволила себя любить.
Вик встречал меня после занятий и провожал в спальный корпус. Теперь, когда гора Воздушников стала недоступна, посиделки устраивали прямо в просторном холле: располагались на полу, расстелив мантии. Я дремала, положив голову на колени Вика, без интереса прислушиваясь к разговору, а он время от времени то касался щеки, то гладил мочку уха.
– Лиззи, не печалься, все наладится.
Все наладится… Рано или поздно. Я забуду его, выкину из головы…
– Поцелуй меня, – просила я, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. Я надеялась, что однажды поцелуй Викара вытеснит из памяти поцелуй Алариса.
На тренировках по мечевому бою и на занятиях по боевым заклятиям нас гоняли так, что к вечеру у меня пальцы скрючивались. Я ужасно уставала, зато и времени на печальные мысли почти не оставалось.
Вместо пяти часов в неделю магистр Сверр теперь муштровал нас по несколько часов в день.
– Похоже, к Турниру вы меня допустили, – пропыхтела я, парируя удары Берта – второкурсника-земляного; в тот день преподаватель устроил сборное занятие.
– Да, Элиза, – невесело усмехнулся он. – Похоже, вы все финалисты.
Если учесть, что каждый теперь имел возможность сразиться с бестией, в его словах была правда.
Магистр Корр не прекратил вести спецкурс. Время на него освобождалось после всех обязательных занятий, и я уже тысячу раз пожалела, что напросилась в группу. Мы все приползали на занятия из последних сил, надеясь подремать под тихий голос преподавателя.
– Сегодня пишем эссе! – объявил он однажды; с момента появления таинственного тумана прошло около недели.
– У-у-у, – выдохнули все, не сговариваясь.
– Не «у-у»! А ваше размышление на тему «Как бестии могут быть связаны с туманом».
– Ну это же понятно, – проговорил Торрес, воздушник-второкурсник. – Это тоже вода. Дождь, туман – они похожи. И кстати, купол, который сейчас накрывает Академию, очень уж напоминает защиту, которую водники ставят от бестий. Не странно ли?
Он с прищуром посмотрел на меня, будто размышлял: не мы ли, водники, причина всех бед. Я фыркнула, выказывая свое презрение его бредням.
– Кстати, лучшие умы, которые исследовали бестий и пытались понять их природу, посещала подобная мысль, – важно произнес магистр Корр. – Но немного в ином ключе – могут ли маги воды, именно благодаря тому, что управляют этой силой, избавить мир от бестий.
– Но как? Разве это возможно? – прошептала я.
– Увы, пока нет… Исследования зашли в тупик после того, как погиб Рос Вайс.
– Рос Вайс? – я не сдержала эмоций, услышав знакомую фамилию. – Отец нашего мастера Вайса?
– Незачем так кричать, юная леди! Всем известно, что Рос Вайс посвятил жизнь изучению бестий и поиску решения. Аларис тоже изо всех сил старается помочь, жаль, у него пока нет знаний его отца…
Дни бежали за днями. Удивительно, как быстро мы адаптировались к новым условиям. Все просто, если соблюдать правила: не ходи один, не приближайся к туману, даже если это безобидный на вид клочок, запутавшийся в траве, носи с собой оружие.
Пока мы были начеку, не произошло ни одного несчастного случая. Плохо то, что довольно скоро старшекурсники стали излишне самоуверенны. Пробежаться из спального корпуса к центральному – пара пустяков. Срезать дорогу через парк – легко. И в итоге несколько порезов, ожогов и укусов. К счастью, пока обходилось без смертей.
Я была уверена, что никогда и ни при каких обстоятельствах не подвергну себя опасности. И так уже за глаза меня называли «Элиза – тридцать три несчастья». Но, видно, прозвища даются не просто так…
В тот день сияло солнце, разогнав серое марево. Снег, выпав в этом году очень рано, теперь не торопился укрывать землю. И, хотя деревья стояли обнаженными, сбросив последнюю листву, все равно создавалось впечатление летнего яркого дня.
Вик не встретил меня после занятий, задерживался. Я долго ждала его, подставив лицо под солнечные лучи. Все вокруг казалось таким мирным, таким знакомым. Стайки студентов разбегались по домам. До меня доносились их разговоры и смех. Будто вернулась привычная жизнь.
Я видела дорогу, ведущую к нашему корпусу, фигурки стихийников, которые шли в нужном мне направлении.
Я не хотела ничего плохого. Я просто думала, что нагоню их и мы пойдем вместе.
Вздохнула, поправила меч на поясе и вприпрыжку побежала догонять. Дорога петляла между деревьев. Впереди мелькнуло несколько серых пятен.
– Эй, ребята, подождите! – крикнула я, но, видно, мои слова унес ветер. – Эй!..
Я запыхалась и разозлилась. Я знала, что дорога, изгибаясь, выведет их параллельно тому месту, где я сейчас стояла, пытаясь отдышаться от быстрого бега. Если я срежу напрямую через парк, то выйду прямо на них.
Да, забыла упомянуть еще одно правило: не ходи через парк…
От прелых листьев пахло сыростью и гнилью. Запах напомнил вонь теплицы, хотя был не таким сильным. Серые ветви цеплялись за одежду, точно пытались задержать. Против воли я почувствовала нарастающий страх, хотя теперь поворачивать поздно: осталось совсем немного, вот только через те заросли протиснуться.
Я раздвинула кусты и будто шагнула в шатер: солнце с трудом пробивалось сквозь ветви, сомкнувшиеся над головой. В нос ударил запах гнили.
А потом… «Я знала, – толкнулась мысль. – Я ведь знала, что так будет!»

Глава 11

Хрусты, похожие на гигантских стрекоз, вооруженных острыми жвалами, спикировали на меня с высоты. В первую секунду я растерялась. Закричала, инстинктивно закрывшись руками. Повезло, что одна из тварей укусила меня за локоть, защищенный тканью куртки, – прокусила до крови, зато привела в чувство. Хуже было бы, если бы она целилась в шею.
Боли я почти не ощущала, зато мир приобрел резкость. Я вспомнила про меч и про то, что я не просто девушка, а маг воды. Сталь со скрежетом врезалась в хитиновые панцири, ломала крылья, но бестий оказалось неожиданно много. Они кружили вокруг с громким гулом, так что я отмахивалась мечом, как от стаи комаров – бесцельно тратя силы. Я чувствовала, как твари задевают мои волосы своими тонкими лапами, и передергивалась от отвращения. Все закончилось тем, что я замахнулась, воткнула меч между пластин на спине бестии, а та дернулась в агонии и вырвала меч у меня из рук.
Я прижалась спиной к стволу. Экран! Надо поставить защиту! Так я и сделала. Я тяжело дышала, оглядывая поле боя: несколько бестий корчилось на земле, но огромное количество кружило вокруг.
– Помогите! – закричала я.
Меня ведь должны услышать! Люди где-то совсем рядом!
– Пожалуйста, помогите!
Я с трудом сдерживала рыдания. И вдруг вспомнила про водяные стрелы. Я так хорошо научилась их делать.
Сложила пальцы и увидела, как мельчайшие капельки влаги – росинки, сохранившиеся на листьях и травинках, – поднимаются в воздух, формируя стрелу.
Я знала, что это заклинание забирает много сил. Однако не ожидала, что настолько много. Все это время мы тренировались с Аларисом на берегу озера, которое мгновенно восстанавливало резерв.
Но на секунду я испытала триумф, увидев, как сотворенное мной заклинание прошило хруста, и он с громким стрекотом рухнул на землю.
Вот только недолго мне праздновать победу. Силы истощались. Скоро их не останется даже на то, чтобы удерживать защиту…
– Элиза!
Аларис? Интересно, выделяют ли хрусты яд, способный вызывать галлюцинации?
– Элиза!
Он затормошил меня, приводя в чувство, увидел, что рука испачкалась в крови, и побледнел, хотя казалось, что побледнеть еще сильнее невозможно.
– Не двигайтесь! – бросил коротко.
Он даже не использовал магию, один только меч. Он словно совершал прекрасный и опасный танец, пригибаясь, отклоняясь и разя направо и налево. Хрусты падали, точно диковинные перезрелые плоды, пока тварей не осталось вовсе.
Мастер Вайс опустился рядом со мной на колени.
– Глупая, глупая девочка. Вы сильно ранены? Я понесу вас…
– Нет, не стоит!
Я медленно встала, опираясь на ствол. Не знаю, что я сейчас чувствовала. Растерянность? Благодарность? Гнев?
– Как вы нашли меня? – первое, что спросила я, а потом догадалась и удивилась, что сразу не поняла. – Вы бы не смогли так быстро без печати! Ведь я права? На мне ваша печать?
Вот как, оказывается. Он прогоняет меня, не хочет слушать объяснений, едва замечает, а на самом деле все это время следит за мной?
– И как это понимать? Когда вы наложили ее?
Аларис уткнул острие меча в землю и оперся на него. Он выглядел таким усталым сейчас.
– Через поцелуй, – ответил он. – Я… оставил за собой право прийти на помощь, если она понадобится…
– Потому что Элиза – глупая дурочка и не в состоянии постоять за себя? Потому что Элиза все время влипает в неприятности? – процедила я сквозь зубы. – Избавьте меня от вашей ненужной заботы!
И добавила с горечью, которой сама от себя не ожидала:
– Вы так легко, так быстро отказались от меня, так что же теперь…
Неожиданно я почувствовала злость – на себя за то, что распустила сопли, на него, с его неуместным благородством, на весь этот жестокий мир.
– У меня есть тот, кто будет меня защищать! – крикнула я, стараясь ранить Алариса.
Если он любит меня или любил хотя бы один день – тот незабываемый, прекрасный, снежный день, – ему будет больно. И я хотела, чтобы он испытал часть той боли, что мучила меня каждый час.
– Вы не нужны мне! Вы холодны, как ледышка! У вас нет сердца и нет чувств! И вы были правы – да, я жалею о том поцелуе!
Аларис навис надо мной всем своим немаленьким ростом. Я видела его широко распахнутые глаза и замечала в них отнюдь не холодность и безразличие. Что же, я могла собой гордиться: стрела попала в цель, я заставила его страдать.
– Элиза! – крикнул он, как кричат, падая в пропасть, последнее, что могут произнести…
Он схватил меня за плечи и рванул к себе. Его губы замерли в волоске от моего лица. Я чувствовала его горячее, быстрое дыхание – даже после битвы с бестиями он не дышал так тяжело. Я вцепилась в его предплечья, не зная, чего хочу больше – оттолкнуть или притянуть. Но знаю, если бы он меня поцеловал, я не стала бы сопротивляться…
Аларис вдруг втянул воздух сквозь сжатые зубы. Ему больно? Я почувствовала под своей ладонью сквозь ткань накидки плотную повязку на его руке.
– Ваша рана? – воскликнула я, догадавшись. – Она еще не затянулась? Это может быть опасно! Вы показывали ее медикам?
Беспокойство за мастера Вайса вытеснило злость… Но и момент был потерян. Аларис отпустил меня и шагнул назад.
– Ерунда, Элиза. Не о чем говорить. Немного разбередил… Покажите мне лучше укус хруста. Они могут быть очень глубокими.
Только сейчас я вспомнила, что и сама пострадала в битве. Родители берегли меня – единственную дочь. Я еще ни разу не принимала участия в настоящем сражении. На озере полиписы тоже не сумели до меня добраться. Сегодня я впервые получила настоящее ранение. Посмотрела на пропитанный кровью рукав, всхлипнула, почувствовала, как слабеют ноги.
Аларис подхватил меня, когда я начала оседать на землю.
– Тихо, тихо, девочка. Ничего страшного.
Вот снова он разговаривал со мной, как с маленькой. Но это лучше, чем ненависть. Лучше, чем безразличие… Хоть я теперь и не «его девочка». Я готова была вечно просидеть под этим деревом, истекая кровью, вздрагивая от прикосновений – Аларис очень осторожно бинтовал рану лоскутом ткани, который оторвал от подкладки накидки, – но укус дергало, точно больной зуб. Однако я готова была терпеть боль, лишь бы мастер Вайс оставался рядом.
Потому что завтра при встрече в коридоре он сухо скажет: «Хорошего дня, Элиза». А это, о темные боги, куда больнее пустякового ранения…
– Я отнесу вас.
– Нет, не нужно. Я дойду. Ваша рука… Прошу, покажитесь лекарям!
Я так хотела сказать ему, что знаю: он почти не спит по ночам. Хотела сказать, что он уже на привидение стал похож. Что так нельзя – он себя просто уморит раньше времени. Но, увидев, как закаменело лицо Алариса после моей просьбы, поняла: бесполезно. Он будет делать только то, что сочтет нужным. Упрямый, ужасно упрямый! И такой… любимый…

* * *

Дни летели. И вот уже снег укрыл территорию белым покрывалом, девственно-чистым. В прошлом году в это время студенты устраивали снежные баталии, протаптывали тропинки через парк, строили крепости. В этом году снег лежал почти нетронутым – раньше оставалась надежда, что после того, как начнется настоящая зима, бестии перестанут выходить из тумана, но ничего не изменилось. Несмотря на все усилия магистров, бестии продолжали появляться, а защитный купол все так же не выпускал нас.
Однажды утром мастер Вайс раздал всем листки с расписанием экзаменов. Сессия подошла вплотную, а я и не заметила. Прочитала расписание и мысленно застонала: я не очень была уверена в своих силах, хотя в последнее время взялась за ум. Не волновалась только за мечевой бой – магистр Сверр обещал всем студентам поставить «приемлемо» без экзамена, объяснив это тем, что раз мы до сих пор живы, то неплохо владеем мечом.
Насчет боевых заклятий после наших с Аларисом тренировок я тоже не переживала. Невольно вспомнила тот день на озере и его руки, которые гладили мои пальцы. Подняла взгляд, будто надеялась, что он тоже вспомнит об этом.
– Все будет хорошо, мисс Илмари. Вы сдадите, я в вас уверен.
Голос, в котором слышится участие наставника, но нет и капли настоящего чувства.
Я ненавидела себя в такие моменты. Пора уже успокоиться, забыть, вычеркнуть из своей души воспоминание о его объятиях и звездном вечере. Аларис ведь сумел вычеркнуть…
Больше всего я тревожилась за введение в бестиарий. Хоть я и посещала спецкурс магистра Корра, но он даже своим поблажек не делал, тем более что в научной работе я далеко не продвинулась.
Введение в бестиарий было одним из самых сложных предметов. Правда, в последнее время бестий можно было изучать прямо в живой природе, так сказать. О хрустах, например, я могла бы рассказать многое, особенно об их челюстях.
Не одна я корпела над учебниками с клыкастой мордой на обложке. Вик обычно составлял мне компанию. Он садился на кровать, откинувшись на стену, я ложилась головой ему на колени. Вечера можно было бы назвать романтичными, если бы не книги с жуткими физиономиями, которые мы держали в руках. На обложке учебника второго курса красовался злозуб. Веселенькие такие книжечки.
Часто случалось так, что Викар с шумом захлопывал учебник и, после короткого сражения завладев моим, бросал обе книги на пол, а меня стаскивал с колен, шутя кидал на постель и принимался обнимать и целовать.
Он никогда не пытался перейти черту, это мы решили раз и навсегда. Но поцелуи… Я разрешала, да. Я чувствовала себя потерянной, несчастной, разбитой на тысячи кусков. От его прикосновений становилось теплее. Я никак не оправдываю себя. Иногда, лежа в кольце его рук, я начинала плакать, стыдясь самой себя. Плакала молча и горько, слезы просто текли по щекам, а Вик снимал их поцелуями. Он думал, что я боюсь того, что творится в Академии, а я не избавляла его от заблуждения.
– Это когда-нибудь закончится, Лиззи, – шептал он, касаясь губами моих влажных щек и припухших губ.
А я кивала, соглашаясь. Все когда-нибудь закончится… И я забуду свою любовь и стану говорить: «Ах, когда-то я была так несчастна» – и улыбаться при этом.
Но пока Аларис нужен мне, как глоток воды в пустыне. Потому что мое сердце стало пустыней – безжизненной и пустой.
Я почти не знала, чем он занят все дни. Знала только, что книги из закрытой комнаты библиотеки вынесены в отдельное здание – маленький павильон, где раньше проводили занятия по препарированию бестий. Теперь же павильон был закрыт, а то, что там происходит, скрывали от студентов. Мы видели, что время от времени к павильону подвозят закрытые ящики из теплиц. Что иногда магистры остаются там до утра, а на занятия потом приходят изможденные после бессонных ночей. Мы догадывались, конечно, что они пытаются спасти нас всех. Академия была совершенно отрезана от внешнего мира. Не работали даже кристаллы-вестники. Оставалось только гадать, что чувствуют наши бедные родители…
Скоро до нас, первокурсников, дошли слухи о Варисе. Он наконец вышел на учебу, хотя до сих пор был немного заторможен. Варис не помнил ничего о событиях той ночи, но кое-что сумел объяснить. Он видел воронку, похожую немного на те воронки, что создают сами воздушники, только эта была абсолютно черного цвета. Она втянула его в себя. Дальше пустота. Но не совсем пустота… Варис сказал, что там был холод и серый цвет… Его слова будили во мне какие-то воспоминания, но я никак не могла понять какие.

* * *

– Давайте, Элиза. Смелее! – устало произнес магистр Корр, потеряв терпение.
Вот уже минуту он наблюдал, как моя рука, зависнув было над одним из одинаковых белых бумажных прямоугольников, снова продолжала свой путь.
– Они не кусаются, – со смешком сказал магистр Толли, преподаватель боевых заклятий у огневиков, который тоже сидел в комиссии. – А вот я, мисс Илмари, иногда бываю страшнее бестий!
– Кстати, когда вы собираетесь показать мне вторую главу вашей работы? – намекнул магистр Корр, и я совсем сникла.
«Наверное, никогда!» – подумала я с отчаянием, потому как вторая глава до сих пор не была написана.
Я закусила губу, зажмурилась и схватила билет. «Палочник. В чем его основная опасность и способы борьбы с ним, учитывая все четыре стихии».
Палочник! Я никогда серьезно не относилась к этой мелкой твари, хотя эти бестии, пусть и выглядели неопасными, на самом деле были очень живучими и практически неистребляемыми.
– Они выглядят как маленькие тонкие веточки. Проникают под кожу и прошивают человека насквозь…
На этом мои знания заканчивались. Оба магистра некоторое время разглядывали меня, видно, еще на что-то надеясь.
– Не помню, – призналась я. – Огневики их, наверное, жгут…
– «Наверное»? – иронически фыркнул магистр Толли, маг огня. – То есть вы не уверены?
– Да, Элиза… Память-то у вас девичья. Ей даже заклятие темной воды не поможет… – сказал пожилой преподаватель и сам осекся, встретившись со взглядом магистра Толли, который мгновенно сделался – суров.
– Уважаемый магистр Корр. Я понимаю – тяжелые времена, мы все на взводе. Только этим могу объяснить ваш черный юмор… Идите, Элиза. Так и быть, ставим вам «посредственно».
В любое другое время я бы обрадовалась даже этой средненькой оценке, ведь на самом деле ответила из рук вон плохо, но слова магистра Корра о памяти, которой может помочь заклятие темной воды, сейчас были важнее любых отметок.
– Что это за заклятие? – прямо спросила я.
– Вам не хочется этого знать, Элиза, поверьте мне, – ответил магистр огненного факультета.
Сейчас он не улыбался, и я заметила, какое у него уставшее, серое лицо. Они все вымотаны до предела, но продолжают учить нас и делать вид, что все идет по плану.
– Но… Ладно, не говорите мне! Скажите Аларису… Мастеру Вайсу! Ему это очень нужно!
– Он знает, мисс Илмари. Только знание это ему ничем не поможет.
Я ушла с экзамена совершенно обескураженная. Если Аларис знает средство восстановить память, то почему не использует? И отчего магистр Толли так изменился в лице, едва услышав название? Сплошные вопросы и ни одного ответа…

* * *

– Эх, я так ждала бала первокурсников, – тихо сказала Ароника.
Мы небольшой компанией сидели в столовой, пили кипяток из чашек и мечтали. Травы, из которых делали взвар, закончились на прошлой неделе. Если бы на улице не было так холодно, земляные попробовали бы вырастить новые, но теперь, чтобы пустить в рост даже самые неприхотливые растения, требовалось объединить силы и земляных, и огневиков. Слишком большая трата магической энергии. От кипятка мы морщились только первый день, потом привыкли. Гораздо труднее было привыкнуть к отсутствию хлеба. А я как сладкоежка нет-нет да мечтала о заварных колечках с кремом. Разве могли мы, дети из обеспеченных семей, представить себе, что однажды даже кусочек хлеба станет роскошью? Правда, оставалось еще много корнеплодов, круп, замороженного мяса и рыбы. Пока голод нам не грозил.
– Нам бы сшили красивые платья. Синий мне очень идет… – продолжала моя подруга, грея руки о теплые бока чашки.
– Он всем водникам идет, Ароника. Но… Ты ведь понимаешь, платьев в этом году не будет: портнихи к нам не пробьются. Да и вообще не до веселья, – сказала я.
Мне и не нужен был этот бал. Зачем? Танцевать сначала со своим однокурсником, потом с Виком, а тот, кого я больше всего хочу видеть рядом с собой, даже не подойдет… А ведь я так хорошо научила его танцевать.
– Один плюс во всем этом все же есть! – жизнерадостно встрял Бадлер – единственный из нас, кто никогда не поддавался унынию. – Большой Турнир в этом году отменили!
– Не вижу здесь никаких плюсов! – мрачно отозвался Тим.
Мы знали, что наш друг неплохо владел мечом, отдавал тренировкам много сил и надеялся стать одним из финалистов. Теперь его надеждам не суждено было сбыться. Тим отыгрывался на бестиях, иногда специально задерживаясь по дороге в спальный корпус, ожидая, не появятся ли твари. Когда-нибудь он доиграется и его покусают!
Я показала Тиму свежий шрам на локте – два полумесяца, оставшиеся после укуса хруста, но все равно не убедила его, что рисковать глупо.
– Мое платье было бы в пол, с декольте, украшенным горным хрусталем, – прошептала Ароника.
– А мое было бы чуть ниже колена, с пышной юбкой, – поддержала я подругу: если мечтать изо всех сил, можно представить, что это происходит на самом деле. – А волосы оставила бы распущенными, только завила немного.
– А я бы попросила собрать их в высокую прическу, – подхватила Ароника, и ее глаза заблестели.
– А меня жутко раздражает синий цвет костюмов у парней, – передернулся Тим, и мы все расхохотались. – Ладно, красный у огневиков как-то еще ничего… Да, Вик?
Мы все посмотрели на Вика, который был странно молчалив сегодня. Сидел, обняв меня за талию, не пытался шутить, как обычно.
– Вик? – спросила я. – Тебе понравился бал?..
И осеклась, потому что вспомнила, чем закончился в прошлом году бал для Коры и Вика. Он запер ее на балконе, признался в любви, но взаимности не получил. А потом едва не произошло то, чего бы Вик, уверена, и сам бы себе не простил… Хорошо, что Ран успел вовремя. После этого случая Вика выгнали из Академии.
Он понял по моему взгляду, что я обо всем догадалась, и еще крепче прижал меня к себе.
– Кстати, вчера на занятии по теории ведения боя магистр Ортис оговорилась, что вместо бала первокурсников будет кое-что поинтереснее! – сказал Бадлер. – Помните, девочки? И еще так выразительно на девочек посмотрела, мол, вам точно понравится!
– Пф, я так думаю, очередным экзаменом нас порадуют, – Ароника отнеслась к новости скептически. – Или пойдем все дружно сажать на грядках зелень, например.
– Не представляю даже. – Бадлер пожал плечами.
У нас оставался только один экзамен – практическое применение боевой магии. Сдавать будем завтра на озере. Ничего сложного – пройти по воде, сотворить водяное лассо и еще одно любое заклятие на выбор студента. Я уже знала, какое выберу…

* * *

На следующий день, позевывая и пытаясь стряхнуть остатки сна, мы вывалились из спального корпуса в морозное и туманное утро. Нас сопровождали сразу несколько старшекурсников и магистров: бестии могли появиться в любой момент. К сожалению, перенести экзамен по водной магии куда-то в другое место было невозможно, но когда мы пришли на берег, вокруг нас выстроилась цепь из магов всех стихий; они будут охранять нас на протяжении всего экзамена.
Ближе всего к берегу, в том месте, куда мы все станем выходить один за другим, чтобы продемонстрировать свои умения, стояла стройная высокая фигура. Мастер Вайс. Он был здесь для того, чтобы защитить своих подопечных.
Магистр Тарквин оглядел местность и решил, что пока все безопасно. Кивнул: можно начинать, подозвал к себе первого из студентов.
Лори Тилимар, а именно она оказалась первой, так разволновалась, что при первой попытке пройти по озеру ушла по колено в воду. Хорошо, что мы не можем промокнуть. Лассо у нее порвалось. А к заклятию, которое она должна была подготовить, Лори так и не приступила – расплакалась и убежала на место.
Я почти безразлично наблюдала за тем, как сдают мои однокашники. Кто-то был великолепен, как Тим – прошедший по озеру, не погрузившись даже по щиколотку, и порадовавший нас фигурой из воды в полный человеческий рост. А кто-то сдавал слабенько. Парни и девушки горячо подбадривали каждого, кричали, шумели, скандировали имена. И я вдруг подумала, что наш оптимист Бадлер забыл упомянуть еще об одном плюсе нашего незавидного положения: беда сплотила нас. Мы раньше были каждый сам по себе, но теперь, отрезанные от мира, перед лицом опасности, мы стали одной семьей.
– Мисс Элиза Илмари! – назвал мое имя преподаватель, и я подошла к кромке воды, чувствуя, как заколотилось сердце.
Вовсе не экзамен заставлял сердце биться чаще. Аларис оказался совсем рядом. Я мимолетно взглянула на него и заметила, что он на меня тоже смотрит.
Закусила губу и отвернулась. Шагнула к воде и пошла по поверхности озера, чувствуя, как мягко и упруго вода толкается в ступни, как передает мне свою силу. Эту часть экзамена я сдала на высший балл. Лассо тоже удалось.
– Чем же вы нас удивите, Элиза? – улыбнулся магистр Тарквин: он впервые остался доволен своей ученицей.
Проглотила комок в горле и улыбнулась в ответ.
– Водяными стрелами, магистр.
Брови преподавателя изумленно скользнули вверх.
– О! Сложное заклятие, требующее массы сил. Но мы на берегу озера, так что магическое истощение вам не грозит. Показывайте.
«Элиза, расслабьте руку…» Я слышала голос Алариса словно наяву, я почти чувствовала его прикосновения к моему запястью. «Вот так… А теперь повторяйте за мной…»
Я вспомнила, как он стоял за моей спиной, удерживая мою руку за локоть, направляя ее. Ощущала его дыхание на моих волосах. На глаза едва не навернулись слезы.
Я подняла ладонь, сложила пальцы и снова нашла его взглядом. Он был словно натянутая струна. Он тоже все помнил.
Водяная стрела получилась идеальной. Я услышала крики одобрения и аплодисменты за своей спиной: однокурсники радовались за меня.
– Великолепно, Элиза. Кто же вас научил?
– Мой… – голос вдруг стал хриплым, точно по горлу прошлись напильником. – Мой знакомый.
– Учится здесь, в Академии? – заинтересовался магистр. – Вы ведь меня позже познакомите…
– Бестии! – крик оборвал речь преподавателя. – Бестии! Быстро все в круг!
Я вдруг поняла, как устала! Ужасно, нечеловечески устала. Ежедневный страх, неопределенность, что с нами будет дальше… А больше всего я устала от молчания Алариса. Лучше бы он накричал на меня хоть раз, высказал все, что думает о бестолковой девчонке.
Я медленно побрела в круг. Я видела, что бестии выходят из тумана. Тварей было не одна-две, как обычно, а больше десятка.
Старшекурсники и магистры окружили первокурсников. Только вот я была еще не в круге. Когда все началось, я стояла на берегу озера, и нужно было бежать со всех ног, а не брести еле-еле.
– Элиза! – кричали ребята. – Быстрее!!
Я отстраненно думала о том, что, наверное, не успею. И даже с каким-то нездоровым любопытством разглядывала бестий, гадая, какая из них доберется до меня первой. Наверное, топпер с длинными, как лезвия, когтями, который всего в двух шагах… Раздерет меня на части… Я просто не могу бежать или сражаться. Мне страшно, так страшно…
Земля ушла из-под ног, и я сначала не поняла, что случилось. В рот набился мелкий речной песок, перемешанный со льдом. Я лежала на земле, а что-то тяжелое придавило меня сверху. Мои руки накрывали чужие руки. Одна из них с черными шрамами. Аларис положил их поверх моих ладоней и всю меня закрыл, заслонил собой.
– Элиза! Что ты творишь, глупая девочка! – прошептал в самое ухо, и от его дыхания сделалось щекотно и спокойно. – Сейчас поднимемся вместе на счет «три». Как в танце, да?
– Раз… – всхлипнула я.
– Два!
«Три», – почти успела сказать я, когда Аларис прижал меня к земле всем телом. Ухватился за мои руки. Я только потом поняла: чтобы не заорать от боли.
Потому что топпер до него добрался…

Глава 12

К нам быстро пришли на выручку. Я почувствовала жар: видимо, огневики подпалили топпера, и тут же вихрь подхватил его, отрывая от Алариса.
Ко мне на лицо упал град горячих капель. Наверное, кто-то из водников тоже пытался наложить боевое заклятие.
– Не бойтесь… я не сильно ранен… – услышала я приглушенный голос, но не смогла обернуться, чтобы посмотреть.
В тот момент я плохо понимала, что происходит. Небо и земля несколько раз поменялись местами: кто-то откатил меня прочь от эпицентра схватки. Потом один из наших ребят, вроде бы Тим, рывком поднял меня на ноги: «Стой, Элиза!» – и меня со всех сторон подперли плечи однокурсников.
– Ты как? Ты ранена? Элиза! Элиза, ответь!
Я, оглушенная, ничего не отвечала. Я искала глазами Алариса, но не находила. А потом заметила, как магистр Тарквин тащит к воде человека. Его фигура казалось какой-то изломанной, руки, раскинутые в стороны, безвольно скользили по песку, а следом тянулся кровавый след.
Я провела рукой по лбу, где до сих пор ощущала след горячих капель, посмотрела на пальцы и вскрикнула от ужаса. Это была кровь. Кровь Алариса. И сейчас магистр уносил его в подводный корпус, где магия воды сможет залечить раны. Какое счастье, что битва происходила на берегу озера!
Я смотрела на свои пальцы, испачканные в крови, и едва сдерживалась, чтобы не заорать в голос. «Не бойтесь, я не сильно ранен…» Обманщик! Какой же вы обманщик, мастер Вайс!
– Элиза, – Ароника обняла меня, догадавшись, что я на грани истерики, – все хорошо! С ним все будет хорошо! Какой он молодец, наш мастер Вайс! Закрыл тебя собой!
«Мой мастер Вайс, – подумала я. – Только мой!»
Так мы и стояли, обнявшись, пока старшекурсники и магистры уничтожали бестий. Тим тоже рвался на помощь, но старшекурсники так шикнули на него, что он вынужден был вернуться в круг. Стоял там, презрительно скривив губы, уверенный, что, будь его воля, он бы порубил всех бестий в труху.

* * *

Сессия осталась позади. В прошлом году в это время устраивали снежные битвы, жгли костры, гуляли до полуночи и готовились к балу. В этом году дорожки парка укрывала тьма, на полигоне ровным слоем лежал снег, гора Воздушников, черная и мрачная, высилась над территорией Академии.
Но, несмотря на трудные времена, мы уже знали, что к любому ужасу можно привыкнуть. Пережить, стиснуть зубы и идти дальше. И даже, что казалось невероятным, продолжать находить маленькие радости в каждом дне.
Происшествие на озере всего пару месяцев назад показалось бы чем-то из ряда вон выходящим. Но теперь каждый день случалось что-то. То бестии подошли вплотную к центральному корпусу, так что воздушники, которые направлялись на занятия, едва не попались в их лапы. То из клочка тумана, принесенного ветром в холл спального корпуса, вдруг вынырнул полипис. Все страшное стало обыденностью, так же как ранения, ежедневная опасность и скудность пищи.
Не знаю, кому первому из магистров пришла в голову мысль порадовать нас, студентов. Возможно, самому директору.
– И в самое темное время пробивается лучик надежды, – сказал он, глядя на нас с балкона уставшими, ввалившимися глазами.
Позади него полукругом выстроились все наши преподаватели и кураторы. Если честно, в центральный корпус меня притащили буквально силком. Я не хотела никого видеть – ни друзей, ни Вика. Не радовало даже то, что я сдала экзамены. Я хотела только лежать в кровати. Просто лежать, глядя в потолок.
Друзья думали, что я никак не могу прийти в себя после того, как едва не погибла. Не трогали меня, давая время опомниться. Они не знали, что на самом деле я не нахожу себе места из-за того, что Аларис серьезно ранен.
Но утром третьего дня в комнату вломился Вик и без лишних церемоний выдернул меня из постели.
– Надевай накидку, и идем!
– Не пойду, – огрызнулась я. – Оставь меня в покое!
Выглядела я хуже некуда: спала в спортивном костюме, потому что все время мерзла, немытые и нечесаные волосы повисли сосульками. Я просто хотела лечь обратно, свернуться клубочком под одеялом.
– Не оставлю, – в тон мне буркнул Вик. – Хватит уже изображать умирающую. Ты жива, все живы! Ничего страшного не произошло!
Он вытащил из шкафа мою накидку, одел меня, точно безвольную куклу.
– Кажется, знаю, что тебя оживит! – Он улыбнулся и приподнял мое лицо за подбородок. – Поцелуй любви должен помочь!
Я отшатнулась, убирая его руку, сама не понимая, что делаю.
– Нет! – крикнула я и тут же сбавила тон, растерявшись. – У меня совершенно нет настроения… Прости…
Он ничего не сказал, лишь качнул головой: «Ох уж эти девчонки…»
А потом взял за руку и потащил за собой.
И вот я вместе со всеми смотрела на Террана Аквидуса. Лица людей, стоящих за его спиной, спрятались в тени, я никого не могла рассмотреть, да и не пыталась.
– Элиза, – вдруг подтолкнула меня под руку Ароника. – Смотри! Наш мастер Вайс! Он поправился!
Мне показалось, что в мою грудь ворвался студеный ветер, оживляя, срывая с меня сонную безразличность. Сердце забилось, разгоняя кровь. Я приподнялась на цыпочки, высматривая его среди других кураторов и надеясь, что Ароника не ошиблась.
Аларис стоял, распрямив плечи, и был, как обычно, застегнут на все пуговицы, а спокойное лицо не выражало эмоций. Словно и не было этого ранения.
Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как мир наполняется красками и звуками. Живой и невредимый! Остальное не важно!
– Вы знаете, что бала первокурсников не будет в этом году… – продолжал меж тем директор.
Все вздохнули, но Терран Аквидус поднял руку, призывая к тишине.
– Однако вы все приглашены на свадьбу.
Удивленный ропот пронесся по залу.
– Наши студенты должны были пожениться этой зимой, после сессии, но, как мы все знаем, их планам помешали. Однако я властью, данной мне, могу узаконить брак. После, когда все закончится – а я уверен, что однажды все закончится! – они смогут повторить обряд в кругу семьи. Сейчас же они совсем не против, чтобы вы все присутствовали на церемонии!
Как необычно! Такого никто не ожидал. Но и обстоятельства сейчас необычные, так что чему удивляться. Я понимала нашего директора: всем требовалась надежда для того, чтобы продолжать борьбу.
– Поприветствуйте наших будущих молодоженов. Уверен, вы все их знаете и любите! Кора, Ран, выйдите, пожалуйста, к нам.
Кора и Ран! Точно, как я могла забыть, ведь они готовились к свадьбе, и моя семья должна была присутствовать на ней. Но теперь мы все станем гостями праздника! Это даже интереснее бала первокурсников!
На балкон под гром аплодисментов вышли Кора и Ран. Кора выглядела смущенной и очень счастливой, она кивнула в ответ на наши приветственные крики. А Ран, сразу было заметно, гордился своей невестой. Он смотрел на нее с такой любовью.
Мы с Ароникой переглянулись, улыбаясь. Теперь, когда я увидела, что с Аларисом все хорошо, у меня тоже появились силы радоваться.
– Здорово как! – мечтательно прошептала моя подруга. – У нас все-таки будет праздник!
– Отличные новости, да, Вик? – обратилась я к Викару, который взял меня за руку. – Ой…
Он сжал мою ладонь слишком крепко, снова не рассчитав сил. И смотрел не на меня, а на балкон. На Кору. Смотрел таким отчаянным взглядом, что я наконец поняла и удивилась, как же не видела этого прежде: он до сих пор ее любит!

* * *

– Не волнуйся, Элиза, – попросила меня Кора, глядя на мои трясущиеся руки, в которых я держала кувшин.
Во время свадебной церемонии, принятой у водников, после принесения торжественных клятв мама жениха должна полить водой на руки молодоженов. Они умоют лица, и это будет означать, что брак состоялся. Но мама Рана далеко, а я оказалась ближайшей родственницей со стороны жениха, поэтому поливать руки Коре и Рану доверили мне. Но как же я переживала!
– Ты молодец, – восхищенно сказала я. – Совсем не нервничаешь!
Кора казалась очень спокойной. Она была такая красивая и необычайно нежная с маленьким венком из первоцветов на голове: его вырастили земляные специально для этого дня. Для свадебной церемонии переделали одно из форменных платьев: углубили вырез декольте, укоротили рукава, обшили кружевами. Смотрелось скромно, но очень мило.
– Ужасно нервничаю, – прошептала Кора, наклонившись ко мне. – Просто привыкла не показывать вида.
Мы находились в холле корпуса огневиков: я, Кора, ее сестры, Вита, Норли, другие девочки со второго курса. Ждали, пока за нами придут старшекурсники, чтобы отвести в центральный корпус, где в Большом зале, занимавшем весь верхний этаж, уже собирались студенты.
Кора уверяла, что и сама прекрасно сможет добраться, и нас в обиду не даст, но магистр Толли, один из распорядителей торжества, покачал головой:
– Кора, Кора! Хотя бы в этот день позвольте другим позаботиться о вас!
И она кивнула, соглашаясь.
Вита осторожно поправила на голове подруги хрупкий веночек, тихонько уложила пряди.
– Коржик, ты красавица! Ран счастливчик! Как жаль, что твой отец не сможет отвести тебя и вложить твою руку в ладонь жениха!
Мы с девочками согласно переглянулись: ужасно жалко, что церемония, самая главная в жизни каждой девушки, получится скомканной. Фрост, старший брат Коры, тоже не сможет присутствовать, в прошлом году он окончил Академию и сейчас находился в родовом замке Флогис. А Димер… Второй брат Коры погиб, сражаясь.
– Ничего, Кора попросила однокурсника отвести ее, – ответила за Кору ее сестра Грета.
«Кого?» – хотела спросить я, но промолчала. Наверное, Лекса, ее друга, – больше некого.
Мы ежеминутно подбегали к окнам посмотреть, не идут ли за нами, и все-таки пропустили момент, когда двери распахнулись и вместе с клубами морозного воздуха в холл ворвалась шумная и веселая компания старшекурсников – однокашников Бриды, старшей сестры Коры.
Восхищенные крики, смех, объятия. На секунду я забыла, что Академия находится на осадном положении: воздух звенел от радости и предвкушения праздника.
– Эх, почему же я не разглядел тебя раньше, – высказался какой-то пятикурсник, за что получил подзатыльник от Бриды. – А может, еще не поздно с Раном побороться?
Кора рассмеялась:
– Поздно!
– А ты поборись, если смелый, – предложила Вита. – На мечах.
Все грохнули от смеха, увидев, что лицо пятикурсника немного побледнело.
– Поторопимся, друзья мои! – властный голос магистра Толли привел всех в чувство.
Все засуетились, одеваясь. Я увидела, что Лекс заботливо накинул на плечи Коры мантию. Он здесь? Странно. Ведь тот, кто передает руку невесты жениху, обычно ждет ее в месте проведения торжества. Тогда кто же это будет?
Я едва не забыла кувшин, вверенный моим стараниям. Так торопилась, что выбежала без него. Лекс догнал, вложил мне его в руки и подмигнул.
Мы шли к центральному корпусу в отличном настроении. Ни одна бестия не появилась и не испортила нам праздника. Кто-то из парней предположил, что твари испугались нашего хохота.
По дороге в нашу компанию вливались другие студенты, торопившиеся на праздник. Все первым делом пытались прорваться к Коре, чтобы поздравить ее, поэтому продвигались мы медленно и, думаю, уже изрядно опаздывали. Бедный Ран, наверное, места себе не находил, гадая, куда запропастилась его невеста.
Но вот мы всё же добрались до верхнего этажа. Большая часть гостей отправилась к западному входу в зал, и только Кора, я и провожающий нас магистр Толли свернули к восточному. Вита и Норли напоследок крепко обняли Кору с двух сторон.
– Мы все время будем рядом с тобой! Не переживай, не волнуйся! – шептали они, прощаясь. – Разреши себе радоваться, это ведь твой день!
Мы встали у плотно закрытых дверей. Изнутри доносились музыка и гул голосов. Я представила зал, заполненный людьми, и почувствовала, как дрожат колени. Кора тоже немного побледнела.
Магистр Толли коротко объяснял, чего ждать дальше.
Однокурсник Коры поведет ее вперед, а потом вложит ее ладонь в руку Рана. Я пойду следом, остановлюсь неподалеку. Кора и Ран произнесут клятвы, а директор засвидетельствует их. После этого я полью водой на руки молодоженов, они умоются, Ран сорвет с головы невесты веночек – символ ее девичества – и выбросит его. И с этого момента молодые будут считаться мужем и женой.
«Все просто! – уговаривала я себя. – Здесь я не смогу напортачить! Наполнить кувшин водой и полить на руки! Легче легкого!»
Мы услышали, как Терран Аквидус призывает к тишине. Вот-вот начнется торжество.
Когда я узнала, что стану участвовать в церемонии со стороны жениха, то сразу предупредила Вика. Сказала, что присоединюсь к нему позже, а он кивнул как-то рассеянно, будто и вовсе не слышал меня. Он был сам не свой, узнав, что свадьба Коры состоится в Академии. А я… Снова не смогла сказать ему, что мы оба ошиблись, посчитав наши отношения чем-то большим, чем дружеские. Он продолжает любить девушку, которая вот-вот станет женой другого. Но, догадавшись об этом, я почувствовала не гнев, а облегчение.
– Где он? – строго спросил магистр у Коры. – Почему задерживается?
Кора пожала плечами.
– Если что, я сам вас отведу! – пробурчал магистр Толли.
И в этот момент дверь распахнулась, будто человек, стоящий по ту сторону, сделал это, приложив немалую силу. За порог шагнул Вик, хмуро оглядел нас. Он был в сером форменном костюме, как и все мы, но этот сидел на нем великолепно, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Туго застегнутый воротничок врезался в шею. Вик, который всегда быстро краснел и покрывался испариной, сейчас был бледен.
– Вик? – удивилась я. – Ты что здесь делаешь?
– А он тебе не сказал? – изумилась Кора и растерянно добавила: – Я думала, это хорошая мысль – сделать вас обоих свидетелями церемонии. Вику я многим обязана, как ни странно это звучит после событий прошлого года… Но, думаю, если бы не он, эта свадьба никогда бы не состоялась.
Конечно, она хотела сделать как лучше, считая, что мы пара. Она не знала, что Вик до сих пор ее любит. А я, глядя на бледное лицо Викара, вдруг испугалась, не натворит ли он глупостей. Я подошла и тронула его за руку, добиваясь, чтобы он обратил на меня внимание. Это удалось не сразу: Вик продолжал смотреть на Кору так, словно хотел ее всю вместить в свой взгляд, будто мог ее удержать.
– Что? – спросил он недовольно, но потом вздохнул, увидев меня, и тон его потеплел: – Что, Большеглазка?
– Вик… – трудно было что-то сказать, не выдав того, что понимаю его чувства. – Как здорово, что мы оба свидетели, правда? Мы ведь пара.
– Да, конечно…
Улыбка Вика вышла вымученной и неестественной, зато Кора расцвела, радуясь за нас и за то, что всё так здорово придумала. Ох, Кора, если бы ты знала!
– Время, время! – Магистр Толли аккуратно подтолкнул нас к дверному проему. – Викар держит Кору за руку, Элиза идет на два шага позади. Элиза, ради всех светлых богов, только не споткнись!
Хорошего же вы мнения обо мне, уважаемый магистр. Но я только поджала губы и промолчала: не до того сейчас. Только бы все прошло по плану!
Вик протянул Коре руку ладонью вверх, и она положила поверх свои тонкие пальцы. Я неотрывно смотрела на затылок Викара и мысленно шептала: «Пожалуйста, иди! Пожалуйста, не натвори ничего! Пожалуйста, выдержи!»
Я не испытывала ни капли ревности, наоборот, от души сочувствовала моему другу, представив, что бы я сама ощущала на его месте. Вообразила на мгновение, что это свадьба Алариса, и даже перестала дышать: так сделалось страшно.
– Идите! – прошептал магистр Толли.
И Кора – тоненькая, стройная, хорошенькая, с веночком на голове – пошла вперед, опираясь на руку Викара. А я – позади, с кувшином, путаясь в длинном подоле.
У южной стены зала расположилась арка, рядом с ней стоял Терран Аквидус в неизменной серой мантии. Но я только мельком взглянула на него, потому что перевела взгляд на Рана и невольно улыбнулась. На Ране тоже был обычный костюм, украшением служила лишь водяная лилия, прикрепленная к лацкану пиджака, – символ рода Маринер. Думаю, земляным и водникам пришлось объединить силы и потратить немало магии, чтобы вырастить цветок. Ран, бестолковый, даже не причесался, и его встрепанная челка привычно падала на лоб. Но во взгляде, обращенном на Кору, было столько любви!
Увидев ее, входящую в дверь, он невольно подался навстречу, оступился на гладком полу и едва не упал, так что директору пришлось ухватить его за локоть. Зал вскрикнул в едином порыве, а потом взорвался криками восторга и рукоплесканиями.
Я боялась, что свадьба в таких условиях получится грустной и блеклой. Не будет красивых нарядов, вкусного угощения, а музыканты – это небольшой оркестр, наскоро собранный из студентов. Но сейчас я поняла, что на каждой свадьбе главное – любовь в глазах молодоженов. Если они счастливы, то заряжают счастьем всех вокруг.
Я видела, Кора так рвется навстречу жениху, что готова бросить руку Викара и бежать первой и только огромным усилием воли сдерживает свой порыв. А Вик, как назло, шел медленно, делая маленькие паузы между шагами. И никто бы не придрался: так положено по этикету.
Кувшин в моих руках ходил ходуном. Я так нервничала, что с трудом соображала. Но вот Вик застыл перед Раном, сжав руку Коры в ладони. «Давай, миленький!» – мысленно прошептала я.
Я не сомневалась: Кора хотела как лучше. Хотела сделать всех счастливыми в этот день. Порадовать нас с Виком. Если бы она только знала, на какую муку его обрекла.
По лбу Вика скатилась капелька пота, хотя он по-прежнему был бледен почти до синевы. Он оглянулся на меня, а я, как могла, ободряюще улыбнулась. Вик медленно-медленно протянул свою ладонь вперед и вложил пальцы Коры в руку Раннитара.
Зал взревел, ликуя. Вик попятился и замер рядом со мной, глядя вперед невидящими глазами. У меня кровь шумела в ушах, так что я едва слышала, какие клятвы произносили жених и невеста. Ран, кажется, благодарил родителей Коры за дочь, обещал любить, оберегать и быть рядом до последнего часа… Всё, что в таких случаях полагается говорить. Но в устах Рана банальные слова снова приобретали свое истинное значение. Кора произносила клятву совсем тихо, но ее взгляд, обращенный на жениха, говорил ярче любых слов.
– Мой любимый… – доносилось до меня. – Ты изменил мою жизнь…
Я всхлипнула, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы. Я хотела бросить кувшин и бежать. Бежать на поиски Алариса, обнять его, прижаться лицом к груди и повторить вслед за Корой: «Мой любимый…»
Я не могла даже оглянуться, чтобы найти его – взглядом…
Когда Кора замолчала, директор Аквидус произнес старую, как мир, формулу, доказывающую, что брак состоялся:
– Перед лицом светлых богов я властью, данной мне, заверяю, что брак заключается по взаимному согласию, без принуждения. Этот мужчина и эта женщина объявляются мужем и женой!
Зал снова утонул в криках радости. Я забыла о том, что сейчас мой выход, и продолжала обнимать кувшин, пока магистр Толли не прошипел в ухо:
– Элиза! Я вас сейчас покусаю!
Я заторопилась вперед, расплескав воду: переусердствовала и сотворила ее слишком много, по самое горлышко. Ран и Кора протянули переплетенные руки, и я щедро полила их, забрызгав водой не только пол, но и брюки Раннитара, и подол платья Коры, но они только рассмеялись. В их ладонях оставалось немного воды, как раз, чтобы обтереть лицо.
А потом Ран тихонько снял с головы новоиспеченной жены венок и зашвырнул его в толпу.
– Поз-дра-вля-ем! Ура! – проскандировал зал в едином порыве.
А я облегченно вздохнула и почувствовала, что ноги меня едва держат. Все закончилось хорошо, они поженились, а Вик не натворил глупостей! Можно расслабиться.
Жаль, в тот момент я не знала, что все неприятности ждут впереди…

Глава 13

Бал открылся танцем молодоженов. Кора и Ран закружились в вальсе, заскользили по мраморному полу. Они не отрывали друг от друга глаз, а во время одного из поворотов Ран, который держал свою жену за руку, быстро поднес ее ладонь к губам и поцеловал. Она беззвучно рассмеялась, склонив голову ему на грудь. Они были великолепны, они жили друг другом, делили одно дыхание на двоих.
Я от всей души желала им счастья, но как же пекло в груди от невыплаканных слез! Я несколько раз оглядывалась, пытаясь отыскать Алариса в толпе студентов, одетых в одинаковую серую форму, но людей было слишком много.
Последние ноты смолкли, но казалось, мелодия продолжает звучать в воздухе и в наших сердцах. Пара замерла в центре зала. Высокий, стройный и невероятно красивый Ран сжимал в объятиях хрупкую и нежную Кору. Я закричала вместе со всеми, не в силах совладать с восторгом.
На мои плечи легли руки, и одно долгое мгновение я надеялась, что на правой я увижу черные молнии… Но нет – это Викар обнял меня.
– Ну что, Большеглазка, кажется, в наших услугах больше не нуждаются, – хрипло произнес он, кривясь, как от боли. – Потанцуем?
– Конечно, – прошептала я.
Вокруг нас другие пары выстраивались для тура вальса, и я протянула ладонь Викару. Заиграла музыка, и мы закружились под нее. Мы казались отличной парой, вот только не разговаривали и смотрели в разные стороны…
Я несколько раз поднимала голову, разглядывая его лицо. Страшная бледность прошла, и теперь на щеках Вика горели алые пятна, глаза лихорадочно блестели.
«Что мы делаем? – вдруг подумала я. – Кого мы обманываем? Как бы ни было больно, это не выход. Мы не можем стать друг для друга спасательным плотом, мы оба тонем…»
Мы сделали круг и оказались совсем рядом с молодоженами. Ран притянул к себе Кору, и их губы соединились в мимолетном поцелуе.
Вик отпустил мою руку и рванул воротник рубашки, точно тот сдавил ему горло. Мы застыли посреди танцующих пар, будто два столба. Старшекурсник-земляной, который вел в танце девушку-воздушницу, грубо потеснил Вика, разозлившись, что он загородил ему проход. Вик мгновенно вскипел, я увидела, как он стиснул кулаки, как желваки заходили на скулах. Еще чуть-чуть – и вспыхнет драка.
– Вик! – Я повисла на его локте. – Успокойся, прошу тебя. Пойдем на балкон, подышим воздухом.
Вик стряхнул мою ладонь. Его лицо перекосилось, и на секунду мне показалось, что он сейчас заплачет. Но он лишь сильнее сжал губы.
– Я скоро вернусь, – процедил он.
И рванул к выходу на балкон. Я не пошла следом, понимая, что иногда свежий воздух помогает лучше дружеского участия.
Сама отошла к стене, где на столах было приготовлено скудное угощение: крошечные, не больше мизинца, пирожки. Наверное, в Академии оставались небольшие запасы муки на экстренный случай, и теперь часть их израсходовали. Я взяла пирожок, надкусила и отложила. Так давно хотелось мучного, а аппетита нет совсем.
Вокруг кипел праздник. Впервые за долгое время я видела счастливые лица и улыбки. Я любовалась на пары и только потом поняла, что отыскиваю взглядом Алариса. Может, он вовсе не пришел? Хотя как куратор он должен быть рядом со своими подопечными.
И когда я потеряла уже всякую надежду увидеть Алариса в толпе, то совершенно неожиданно заметила его совсем рядом: он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал за весельем.
Мастер Вайс… Он всегда кажется таким серьезным, что я забываю, сколько ему на самом деле лет. А ведь он ненамного старше меня. Но когда мы сражались на мечах, и когда он сколачивал мостки, закатав рукава и расстегнув рубашку, и когда я учила его танцевать, я ненадолго смогла разглядеть другого Алариса. Алариса, который умеет улыбаться и шутить. И который бывает невероятно нежным… Вот только я сама все испортила своей нерешительностью. Да что там – настоящей трусостью. Неудивительно, что он оттолкнул меня. Слишком больно, наверное, почувствовать себя живым, а потом, когда тебя режут по живому… И вот он снова застегнут на все пуговицы и снова никого к себе не подпустит.
Я оглянулась на балкон, где скрылся Вик. Я понимала, что должна с ним поговорить и объяснить все, вот только сегодня не самый подходящий день для этого. Сегодня я нужна ему – как друг. Но один танец с тем, кого я действительно люблю, я могу себе позволить.
Я медленно двинулась навстречу Аларису. Он ни за что меня не пригласит, нужно набраться смелости и сделать это самой. Аларис не сможет отказать: он слишком хорошо воспитан.
Сглотнула комок в горле и преодолела последние несколько шагов.
– Добрый вечер, Элиза, – сказал мастер Вайс, не поворачивая головы.
А я была уверена, что он не замечает меня.
– Добрый… – слова ворочались во рту тяжело, как камни. – Спасибо… вам…
– За что, Элиза?
Теперь он посмотрел на меня, и я так надеялась увидеть бархатную теплоту в его взгляде, но замечала лишь участие наставника.
– Вы спасли мне жизнь. Снова…
– Я несу за вас ответственность, Элиза. Любой преподаватель на моем месте поступил бы так же.
«Любой преподаватель наложил бы на меня печать через поцелуй?» – чуть не сорвалось с языка, но вслух я произнесла другое, как в ледяную воду прыгнула:
– Я хочу потанцевать с вами… Проверить, как хорошо вы запомнили мои уроки.
Уголок рта Алариса едва заметно дрогнул. Реакция на мое жалкое оправдание, не иначе. Как, должно быть, глупо я сейчас смотрелась, стоя вот так перед ним.
– Элиза, не нужно… – тихо произнес он.
Кровь отлила от лица. Я все-таки надеялась, что он не откажет, но, похоже, остается только развернуться и уйти, чтобы сохранить остатки достоинства. Я медленно кивнула и расправила плечи, пытаясь справиться с чем-то тяжелым, что обрушилось на меня, придавливая к земле.
– Да, конечно…
Отвернулась, моргая изо всех сил – нет, я не заплачу! Ну зачем он мучает меня? Одна ошибка. Я совершила лишь одну ошибку! Неужели нельзя простить?
– Элиза!
Его рука мягко удержала меня за локоть, скользнула ниже, дотронулась до обнаженного запястья. Я замерла на месте, чувствуя спиной тепло его тела. Он так близко, так близко, что дышать больно. Все, чего мне хотелось сейчас, – чтобы он обнял меня, прижал к груди. Но даже просто стоять так, ощущая прикосновение его ладони к моей коже, было великим счастьем.
– Прошу, потанцуйте со мной…
– Хорошо, Элиза.

* * *

Я почти не слышала музыки, не видела никого вокруг и поверить не могла: неужели это правда и мы танцуем сейчас? Ни он, ни я не говорили ни слова, но в какой-то момент наши пальцы переплелись. Не иначе как оттого, что моя ладонь вспотела и готова была выскользнуть из руки Алариса. Ведь поэтому, да? Мы сделали это одновременно и тут же оба вскинули друг на друга ошарашенные взгляды. Аларис, что вел меня так уверенно, сбился.
– Раз, два, три, – прошептала я, улыбнувшись.
Сейчас, когда мы были так близко, мне казалось, что все еще можно вернуть.
Но сначала я поговорю с Виком. Вик! Я вдруг поняла, что его огненно-рыжая шевелюра несколько раз промелькнула в поле зрения. Не заметить Вика, стоящего позади танцующих пар, Вика, скрестившего руки на груди, Вика, сжавшего челюсти так, что скулы побелели, было невозможно. А вот я не заметила… Сколько времени он уже наблюдает за нами?
Аларис заметил, как напряглась моя рука.
– Что, Элиза? Что случилось? – в его голосе слышалась тревога.
– Ничего… Все хорошо…
Он пристально посмотрел на меня, однако настаивать не стал. Стихли последние такты музыки, танцующие пары поклонились друг другу, а мы все стояли, не разжимая рук.
– Лиззи, тебя ни на минуту нельзя оставить одну. – Вик вырос рядом, точно из-под земли. Он делал вид, что шутит, но я сразу узнала его нервную усмешку: ему было неприятно видеть меня в объятиях другого. – Не волнуйся, больше тебе не придется скучать.
Он стоял, ожидая, пока я подам ему руку. Я едва не застонала. Было почти физически больно отпустить Алариса. Снова. Я стояла между ними двумя, раздираемая на части. Аларис наклонил голову и словно чего-то ждал. Моих слов, какого-то знака? Но я молчала.
– Иди, – тихо произнес Аларис, отнимая свою руку. – Хорошего вечера, Элиза.
Вик буквально оттащил меня прочь, прижав к себе, подвел к столу, налил воды в стакан и протянул мне. А потом сказал вовсе не то, что я думала услышать.
– Будем веселиться, да, Большеглазка? Праздник все-таки, – голос его был неестественно оживленным.
Как раз заиграла быстрая мелодия, и Вик подхватил меня, закружил. И я рассмеялась. Я хохотала как ненормальная, молясь всем светлым богам, чтобы смех не перешел в плач.
Потом, после всего, когда магистры собирали сведения, однокурсники рассказывали, что никогда еще не видели меня такой счастливой и радостной. Я смеялась, шутила, танцевала и дурачилась. Здорово я всех провела… Время от времени я ловила взгляд Алариса, который снова занял место у стены. Кажется, за оставшееся время он не сдвинулся ни на шаг. Просто стоял и смотрел. «Уходи, пожалуйста, уходи, – мысленно умоляла я его. – Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел. У меня сердце разорвется от стыда…» Но он остался до конца.
Постепенно праздник стихал. Преподаватели гасили огненные шары, висевшие под потолком. Студенты расходились, разгоряченные балом. С улицы доносились их громкие голоса и смех.
– Я провожу тебя, – сказал Вик.
Мне почему-то не хотелось, чтобы он меня провожал.
– Да не нужно. Я с ребятами дойду из нашего корпуса. А то потом как ты к себе доберешься?
– Ничего, найду попутчиков! – буркнул он, и улыбка на мгновение превратилась в усмешку.
Перед выходом он закутал меня в мантию.
– Не хочу, чтобы моя девушка простудилась.
Всю дорогу держал меня за руку, сжимая все крепче.
Добрались до корпуса вместе с толпой студентов. В холле все еще разок обнялись: расставаться никому не хотелось. Но постепенно, группами и поодиночке, водники разбрелись по этажам.
– Я провожу до комнаты, – сказал Вик.
– Не надо…
– Почему, Лиззи? Я ведь всегда провожаю.
Что я могла на это ответить? Действительно, он всегда доводил меня до комнаты и лишь тогда прощался.
Я открыла дверь, собираясь юркнуть внутрь, но Вик зашел следом.
– Вик! Я устала, я спать хочу! – возмутилась я.
– Я на секунду, – сказал он, и я не могла понять тона его голоса – он сделался тусклый, безжизненный. – Поцелую тебя на ночь.
Поцелую на ночь… Только не это. Уже несколько дней мне удавалось избегать поцелуев, но теперь, похоже, не отвертеться. Я устала, перенервничала и совершенно не была готова к серьезному разговору. Подставила губы, надеясь, что Вик просто чмокнет меня, как обычно это делал, прощаясь.
Но Вик взял меня за плечи, придавил к стене, а поцелуй, от которого было не спрятаться, не защититься, вышел жарким и требовательным. Когда он наконец отстранился, губы саднило. Я несколько раз быстро вдохнула: так сильно он прижал меня.
– Вик, – сказала я почти жалобно, – прошу, иди домой. Я ужасно устала.
– Сейчас… Сейчас уйду. Только скажи, что любишь меня.
Сказать, что я его люблю. Всего-то. Никто не узнает, а стыдно мне будет только перед собой. Я получу отсрочку, соберусь с силами, а завтра все ему расскажу.
Аларис не узнает об этом маленьком предательстве. Да это и не предательство даже. Вик сегодня и так натерпелся, это ложь во благо. Давай, Элиза, скажи ему то, что он хочет услышать!
«Сейчас поднимемся вместе на счет „три“. Как в танце, да?» – услышала я голос в своей голове. Аларис произнес это, закрывая меня собой. Как в танце… Он тоже все помнил. И наш вальс, и наш поцелуй. Это первое, что пришло ему в голову в тот отчаянный момент, значит, он никогда не забывал…
– Нет, – прошептала я.
Вик, кажется, не расслышал – или не поверил. Он смял меня в своих объятиях, отыскивая мои губы. Но теперь, после сказанного, я больше не могла притворяться. Я вертела головой, не давая ему поцеловать меня, хотя мне не удалось долго сопротивляться его силе. Еще один опаляющий, почти болезненный поцелуй.
– Пожалуйста, отпусти меня… – пробормотала я, борясь со слезами.
Он не отпускал, удерживал на одном месте, смял мои плечи. Завтра будут синяки.
– Скажи, что любишь меня, – прорычал он и встряхнул. Думаю, не хотел сильно, но у меня даже сердце зашлось.
– Вик, прошу тебя…
Я осторожно дотронулась до его щеки, пытаясь привести в чувство. От моего прикосновения он взвыл, точно я его ранила. Оторвал мою руку от своего лица, но не отпустил, держал ее, сжимая запястье. Все сильнее, пока я не вскрикнула.
Он отпустил. На секунду. Потом снова схватил уже за оба запястья и изо всей силы толкнул на постель, так что вышиб весь воздух из легких, и пару мгновений я только раскрывала рот, пытаясь отдышаться.
– Скажи. Что. Любишь. Меня, – прошипел он, разделяя слова.
В его глазах горела жуткая решительность. Мне казалось, что я вижу сейчас не Вика, а незнакомца.
– Мне страшно, – прошептала я. – Вик, прошу тебя…
– Не надо бояться, – сказал он почти спокойно, однако от этого спокойствия делалось только хуже. – Я люблю тебя. Ты любишь меня. Ничего плохого не случится. Когда двое любят друг друга – это не страшно.
– Что?..
Я не договорила, придавленная к кровати его весом. Его рот снова нашел мой. Мне казалось, мои губы горят огнем. Хотя, возможно, так оно и было. Я уперлась руками Вику в грудь, отталкивая.
– Я не люблю тебя! – крикнула я. – Я люблю Алариса! Вик! Я не люблю тебя!
Он застонал, одновременно сжимая мои плечи. Я забилась под ним, уже понимая, что не справлюсь.
– Вик… – прошептала я и заплакала. – Миленький, хороший мой, что же ты делаешь…

* * *

Вик остановился. Прижался лицом к моей шее, я ощущала его жаркое дыхание на своей коже. Он по-прежнему стискивал меня в объятиях, но что-то изменилось. Он прижимал меня к себе сейчас так, будто снова стал маленьким мальчиком, а я его любимая игрушка, которой можно доверить любое горе. Я почувствовала, как несколько теплых капель упали на мою скулу: Вик тоже плакал.
Потом медленно разжал руки, поднялся, шатаясь, выпрямился во весь свой немаленький рост.
– Прости, что напугал, Лиззи, – глухо сказал он.
И ушел, оставив меня одну. Я сидела ошарашенная, перепуганная и разбитая. Не могла поверить в то, что сейчас произошло. Но все-таки он сумел остановиться, не сделал мне ничего плохого.
А спустя минуту я вдруг сообразила, что он ушел один и без оружия. Территория Академии стала сейчас слишком опасным местом для того, чтобы передвигаться по ней в одиночку, а ночью бестии появляются гораздо чаще. Если они нападут… Не уверена, что Вик вообще захочет сопротивляться!
Эта мысль ударила, пронзила. Я вскочила на ноги, прижав ладони ко рту. Как бы я ни была испугана сейчас, но это же Вик. Как мне жить дальше с мыслью, что он погиб? Если бы я не тянула с разговором, если бы честно сказала все, он бы сумел пережить, он бы справился. А теперь, если что-то случится, то это отчасти будет и моей виной.
– Вик! – крикнула я в пустоту коридора.
Никто не отозвался, и я поспешила вниз, вглядываясь в темноту лестничного пролета, надеясь, что он еще не вышел на улицу.
– Вик!
Внизу хлопнула дверь. Я побежала, прыгая через ступеньку: только бы догнать и остановить. Только бы он не успел далеко уйти.
Когда выбежала на крыльцо, то едва сумела разглядеть его силуэт в сгустившихся, фиолетовых сумерках. Вик двигался через парк, напрямую. Точно специально искал неприятности на свою голову.
Оглянулась, надеясь увидеть кого-то из студентов или преподавателей. Позвать на помощь. Больше всего мне бы хотелось, чтобы Аларис оказался рядом, но когда мы уходили из центрального корпуса, кураторы еще оставались там: они покинут зал только вместе с последними студентами. Прошло слишком мало времени, он еще не успел вернуться.
– Вик! – отчаянно закричала я в темноту, увидев, как мелькнула среди стволов его высокая фигура.
Сердце мчалось галопом. Я просто не могла оставаться на месте. Вик не ушел еще далеко, я догоню, я успокою его.
Опомнилась только тогда, когда была на середине пути к темным деревьям. Теперь поздно возвращаться. Вечер сегодня ветреный, туман не лежал на месте, клочки его летали по парку, но я старалась не смотреть на них. Стиснула зубы и торопилась туда, где в последний раз мелькнул силуэт Викара.
А потом… Все случилось так быстро, что я лишь позже мгновение за мгновением сумела восстановить в памяти всю картину. Я увидела Вика – он как раз вышел на небольшую поляну, освещенную тусклым светом луны. Остановился, оперся руками о колени, точно полностью лишился сил. Потом с силой потер лицо. Со всего размаха ударил кулаком по торчащему из земли обрубку дерева. Его ломало от того, что он едва не совершил.
– Ви… – начала я, делая шаг вперед, но в эту секунду за спиной Вика из ничего сотворилась черная воронка, она словно соткалась из темноты.
Мне даже почудилось, что на самом деле я сплю, а все привидевшееся – ночной кошмар, ведь воронка была точно такой, какую я видела во сне. Когда-то такая же затянула Вариса – того студента-воздушника…
– Вик! – истошно закричала я. – Вик, сзади!
Но оглянуться он не успел, в одно мгновение проглоченный чернотой. Вот только что он стоял на поляне и смотрел на меня, а теперь его нет. Ничего нет, кроме воронки, а через мгновение не стало и ее. Растворилась в воздухе, будто и не было.
Я вцепилась в ствол дерева, чтобы не упасть. В ушах звенел ток крови, во рту сделалось горько. «Надо позвать на помощь!» – билось в голове. Но я прекрасно понимала, что, зови не зови, ни один магистр не сумеет достать Вика оттуда, куда он попал. Знать бы еще, где это…
Дрожа и всхлипывая, я побрела в сторону центрального корпуса. Рассказать все равно нужно, надо попытаться сделать хоть что-нибудь!
Но не успела я сделать и нескольких шагов, как оказалась застигнута врасплох – темная тень отделилась от кустарников. «Бестия!» – мелькнуло в голове. А меч я оставила в комнате. Долго мне не продержаться…
– Элиза!
Ноги подкосились от облегчения, когда я поняла, что это Аларис нашел меня. Печать! Какое счастье, что на мне его печать! Он не знал, что произошло, но почувствовал мой страх и поспешил на помощь.
Я почти рухнула в его объятия. Аларис осторожно провел руками поверх одежды.
– Ранена? Что болит? Элиза, радость моя, посмотри на меня! Где ты ранена?
– Нигде… Я не ранена. Аларис! – Я ухватилась за его руки. – Ал! Вик пропал! Его утянула черная воронка. Как Вариса в прошлый раз! Надо что-то делать.
И только потом осознала, как он меня назвал. «Радость моя»… И столько неподдельного волнения в его голосе! Прижалась к нему, воспользовавшись тем, что он так близко, надеясь, что и он обнимет в ответ. Но почувствовала, как напряжены все его мышцы.
– Ал?
Он одним рывком поднял меня на ноги, отстегнул меч, который теперь всегда носил на перевязи, и протянул его мне. Я вцепилась в рукоять, ничего еще не понимая.
– Возвращайся домой!
В голосе сталь.
– Нет, я…
– Я попытаюсь что-нибудь сделать, но ты немедленно уходишь. Сейчас!
Аларис развернул меня в направлении корпуса, и я только сейчас увидела, что ушла совсем недалеко.
– Я с тобой!
Как я могу оставить Алариса один на один с этими непонятными черными воронками, с бестиями, что могут появиться в любой момент!
– Идите, мисс Илмари! – приказал он. – Немедленно!
Этого тона я не могла ослушаться и действовала скорее на инстинктах. Прошла вперед несколько шагов, а когда оглянулась, Алариса уже не было рядом.
Знаю: потом, когда все закончится, мне влетит. И еще как! Но я просто не могла уйти и бросить его одного.
Я прокралась на поляну, сжимая скользкой от пота ладонью рукоять меча. Аларис стоял примерно на том месте, где и Вик несколько минут назад. И делал – странное.
Он снял мантию. Расстегнул рубашку и стянул рукав с правой руки. Его предплечье до сих пор было стянуто повязкой, причем она уже охватила руку от локтя до запястья. Рана до сих пор не зажила? Как это возможно? Ведь Аларис оправился даже от ран, нанесенных топпером.
– Ал… – прошептала я, но он меня, конечно, не услышал.
Он медленно стал разматывать повязку, испачканную чем-то черным: наверное, в темноте черной казалась запекшаяся кровь. Полностью снял повязку и бросил к ногам. С его пальцев срывались и падали темные капли.
А потом… Я задохнулась от ужаса. Я готова была увидеть что угодно, но только не это.
Капли не долетали до земли, они повисали в воздухе, собираясь в клубок черноты, который постепенно разрастался. Превращаясь… в черный вихрь.
Аларис вцепился в правое предплечье, бередя рану. До меня донесся его приглушенный стон. Потом тряхнул рукой, и чернота с нее потекла ручейком, добавляясь к виткам смерча, что вился у ног Алариса.
Я медленно пошла вперед, волоча меч за собой. Подходила все ближе и ближе, пока он наконец не услышал шаги. Обернулся с искаженным лицом.
– Ал…
И в это мгновение черный вихрь, разросшийся до размеров человеческой фигуры, бросился вперед и поглотил нас обоих.

Глава 14

Я никогда не боялась утонуть, да что там, водникам одна мысль об этом кажется смешной. Никто из нас никогда не задумывался о том, что чувствует человек, погружаясь на дно. А сейчас я поняла.
Чернота налипла на кожу, забилась в нос и в рот, наполнила легкие. Я не могла ни вздохнуть, ни крикнуть. Наверное, я бы умерла от ужаса раньше, чем задохнулась, но тут почувствовала, что мою руку сжали теплые пальцы. Я ощущала силу и спокойствие, исходящие от них. Вот только… Сейчас я опасалась человека, который держит мою ладонь.
Тьма отступила внезапно, выплюнув нас на твердую землю, едва припорошенную снегом. Снег падал с неба, валил огромными хлопьями. Я лежала, глядя вверх широко раскрытыми глазами. На серое бездонное небо, где не было ни луны, ни звезд. А снег… Он тоже был серым и на ощупь вовсе не холодным. И я догадалась, что это не снег вовсе, а пепел. Я оказалась внутри своего кошмара.
– Элиза…
Медленно-медленно повернула голову. Аларис стоял рядом со мной на коленях. Его мантия, повязка – все осталось в… Где оно осталось? И где мы сейчас? С его правой руки продолжала сочиться тьма, кляксами повисая в воздухе.
Я глубоко вздохнула. Воздух здесь был странный: он казался плотным, его едва удавалось протолкнуть в легкие. Голова кружилась. Аларис смотрел на меня, но здесь, в этом черном, безлунном мире, я не видела выражения его лица. Я начала медленно отползать прочь. Он не препятствовал. Тогда я осторожно поднялась на ноги и побежала.
– Элиза, остановись!
Холод в его голосе подействовал сильнее хлыста. Я побежала еще быстрее.
И только сейчас заметила, что деревья тоже исчезли. Нагромождение камней вдалеке было единственным местом, где я могла укрыться. Вот только грудь уже горела от нехватки воздуха, и тело сделалось непослушным и вялым.
Аларис настиг меня через мгновение, обхватил поперек талии и вместе со мной упал на колени. Он не успел надеть рубашку и сейчас прижимал меня к своей обнаженной груди. Кожа у него была горячая, и я впервые видела Алариса голым по пояс. А тут еще чернота продолжала сочиться из его руки… Кожа на предплечье разошлась в тех местах, где ее пронзали шрамы-молнии, из этих порезов и вытекала тьма.
Все происходящее было настолько неправильным и жутким! Я даже сопротивляться не могла – чувствовала себя полностью опустошенной.
– Мастер Вайс… Вы… Вы…
– Чудовище? – усмехнулся он, но теперь его голос вовсе не казался ледяным, а только усталым. – Да, Элиза… Теперь вы поймете наконец, что рядом со мной лучше не находиться. Но пока мы в этом мире, увы, придется потерпеть. Здесь слишком опасно для вас, не вздумайте отойти хотя бы на шаг! Ясно?
В тоне его голоса вновь блеснул металл. Оставалось только кивнуть. Я дрожала как в лихорадке – не знаю, от холода или страха.
– Это вы, да? Бестии и купол…
– Я все вам расскажу. Но позвольте сначала застегнуть рубашку. И обещайте не сбегать, пока я одеваюсь.
Он поднялся и протянул мне руку, помогая встать. Натянул рукав, и тот мгновенно пропитался тьмой, словно чернилами. Поднял с земли меч. Я невольно отступила на шаг и тут же вновь почувствовала, как воздух становится вязким и застревает в горле.
Аларис подтянул меня к себе.
– Ни на шаг, – глухо сказал он. – Вы в безопасности только рядом со мной.
Он застегнул рубашку и кивнул.
– Не станем терять время, надо найти Викара. Думаю, он уже дезориентирован. Люди здесь быстро лишаются сил и способности разумно мыслить.
– Вы бывали здесь?
– Пару раз… Пытался найти решение…
Пытался найти решение? Я встрепенулась, подняла на него глаза. Холод, свернувшийся клубком в центре солнечного сплетения, на секунду отступил.
– Так вы не хотите убить всех нас?
– Нет, Элиза!
В его голосе звучала такая неподдельная боль, что я на ощупь отыскала его руку и сжала пальцы.
Некоторое время мы молча шли вперед, вглядываясь в темноту. Что же это за место? Неужели тот мир, откуда к нам приходят бестии? Но сейчас мы пока не встретили ни одной.
– Все началось в тот день, когда первокурсники проходили Посвящение, – начал Аларис без всяких предисловий. – Помните, как мы с вами попали в сеть гасителей магии?
Еще бы я не помнила: я попала по глупости, а мастер Вайс из-за меня. Но я не стала перебивать, внимательно слушая каждое слово.
– В тот момент, когда вы оступились, думаю, вам показалось, что вашу магию пытаются вырвать из вас с корнями. Очень неприятное ощущение. Я почувствовал то же самое, но и кое-что еще… Я…
Он вдруг усмехнулся.
– Я ощутил себя яйцом, которое потрескалось. Очень отчетливое впечатление. Правда, внешне это никак не было заметно, и я решил не придавать этому значения.
Аларис снова замолчал, я видела, как ему тяжело.
– Но потом произошло какое-то событие, и появился первый вихрь, утянувший Вариса, – подсказала я.
– Да, Элиза. Ваш поцелуй…
Мой поцелуй? Я попыталась восстановить в памяти события тех дней. Я училась, стараясь нагнать программу, и совсем опустошила магический резерв. Аларис отнес меня в озеро, а я… Я поцеловала его в щеку. Но каким образом это могло повлиять? Я не понимала…
– Мы каким-то образом связаны, Элиза, – сказал мастер Вайс, опережая мой вопрос. – Может быть, после того, как побывали в плену гасителей.
И дальше произнес с усилием:
– Чем сильнее чувства, которые вы у меня вызываете, тем серьезней последствия. В тот раз я почти сумел себя обмануть. Убедил себя, что рана на руке появилась от удара змеехвоста, закрыв глаза на то, что она долго не заживает, да и появилась раньше… Я прожил с этими шрамами всю жизнь, и они никогда не причиняли неприятностей. Трудно было сразу поверить в то, что они могут послужить источником страшных бед.
Пока Аларис говорил, мои мысли уже убежали дальше. Его визит в замок, волшебный праздник Примирения, возвращение в Академию и тот роковой вечер, когда я позволила Вику поцеловать себя на глазах мастера Вайса.
– Я пришла к вам ночью, чтобы извиниться… – тихо сказала я. – А вы попросили не приближаться. Прогнали прочь. Теперь я понимаю почему… Ваша рука…
– Да, Элиза. Той ночью я понял, что я чудовище. Все происходящее – моя вина. Вам нельзя находиться рядом, и никому нельзя. Вот только я не знаю, как это работает и как это изменить. Очевидно, купол над Академией – моих рук дело, он сродни защите, что устанавливают водники, но действует в обратную сторону. И воронки, и бестии… Тьма, что сочится из меня, пробивает дыры в пространстве. Я научился проходить туда и обратно.
– Как сейчас?
– Как сейчас. Это место… Я бывал здесь несколько раз, пытаясь найти решение, что-то понять. Но понял только, что бестии приходят не отсюда. Этот мир промежуточный между нашими мирами.
– Промежуточный?
– Прежде чем попасть в наш мир, бестии проникают сюда. Я видел прорехи…
Он нахмурился и не стал продолжать.
– Сейчас мы найдем Викара, вернемся, и я расскажу обо всем директору Аквидусу. Я надеялся все исправить, но теперь вижу, что эта сила мне неподвластна. Бестии что-то сделали со мной, когда я был младенцем, я сам себе не хозяин…
– Почему расскажете только сейчас?
Аларис некоторое время молчал.
– Я не знаю, как это работает. Что, если… ЭТО имеет какой-то зачаточный разум и злые намерения? И захочет ускорить события, утянув Академию во тьму, стоит мне рассказать кому-то?
Я невольно вздрогнула, представив.
– Нет, не бойтесь. Не думаю, что на самом деле это так. Просто слепая сила, реагирующая на мои эмоции… Пришло время все объяснить магистрам.

* * *

Мы брели сквозь пустоту, которая казалась серой из-за хлопьев, продолжающих валить с неба. Наши волосы, одежда – все было запорошено пеплом. Я не думала об этом, напряженно всматривалась в даль, надеясь увидеть Вика. Из-за серой формы его будет трудно разглядеть, одна надежда на его рыжие волосы, что горят, словно пламя. Однако сейчас я не замечала ни одного яркого пятна.
– Куда же он мог уйти… – отчаянно прошептала я.
Не хотелось признаваться даже себе самой, но я с каждой минутой чувствовала себя все хуже: голова становилась тяжелой, мысли путались, дышать сделалось трудно. Я упорно шла вперед, и все же Аларис все равно заметил.
– Обопритесь на меня, Элиза. Этот мир забирает много сил, но рядом со мной вы в безопасности.
Правый рукав его рубашки был пропитан насквозь, однако черные кляксы, что плясали вокруг, по-видимому, создавали защиту для Алариса. Меня не пришлось просить дважды: я прильнула к нему, и он обнял меня здоровой рукой.
Какой-то вопрос не давал покоя, но голова гудела, и мне трудно было облечь мысль в слова.
– Мастер Вайс… – произнесла я запинаясь. – Почему же не все чувства вызывают такие последствия? Наш танец, наш поцелуй… Уверена, вы не были равнодушны тогда…
Я быстро подняла на него глаза, но по бледному лицу Алариса понять что-либо было невозможно.
– Но ничего плохого не случилось. Какие же тогда чувства влияют? Я не понимаю…
Тот поцелуй в щеку ведь был совсем невинным. Я окончательно запуталась.
Аларис ничего не ответил. Мы шли вперед, выбрав за ориентир каменную гряду: решили, что Вик скорее всего направился бы именно туда, больше взгляду не за что зацепиться.
– Вам холодно? – прошептала я. Меня даже в теплой мантии колотила дрожь, а мастер Вайс остался в одной рубашке.
– Нет, Элиза, не волнуйтесь.
Разве он ответит что-то другое, мой куратор? Даже исполосованный топпером, он сказал то же самое: «Не волнуйтесь…» А эти незаживающие порезы на руке, наверное, ужасно его мучают. Мой бедный…
– Вам больно? – не выдержала я.
– Не сильнее, чем я могу терпеть.
Он вдруг остановился и взял меня за руку.
– Пальцы ледяные… – сказал тихо, точно сам к себе обращался.
Меня правда шатало – голова кружилась все сильнее. Аларис притянул меня к себе, обнял, не давая упасть.
– Вот так… Постой минутку, отдохни. Потерпи, моя хорошая. Я очень хочу отправить тебя назад, но тогда не хватит силы на Вика. Нужно сначала отыскать его.
Я вспомнила, как Аларис застонал, когда растревожил рану на руке: не так-то легко создать воронку.
– Ничего, я потерплю.
И только спустя несколько секунд поняла еще – кое-что.
– «Моя хорошая»? – переспросила я, сомневаясь, не брежу ли.
Видимо, чтобы окончательно уверить меня, что я схожу с ума, Аларис коснулся губами моей макушки, а потом еще нежнее и осторожнее поцеловал в висок.
– Ты завтра ничего не вспомнишь, моя девочка, поэтому я отвечу на твой вопрос. Ты хочешь знать, что я чувствовал тогда?
Я стояла, уткнувшись носом в его грудь, и боялась любым неосторожным движением разрушить это сладкое наваждение, но все же кивнула.
– Когда ты меня поцеловала, я почувствовал, что рухнул в пропасть, за край которой героически цеплялся три месяца. Я знал о тебе и Вике. Я боролся с собой. Твой поцелуй не означал ничего, кроме дружеского участия. Я понимал, что ты никогда не станешь моей, однако пришлось признаться наконец самому себе, что я влюблен как мальчишка. Но потом был праздник Примирения, и я позволил себе надеяться, что мое чувство взаимно… Оказалось невыносимо тяжело потерять тебя во второй раз…
– Боялись меня потерять, – прошептала я, не веря своим ушам. – Говорите, что любите. И думаете, что я смогу это забыть?
Он прерывисто вздохнул.
– К счастью, да… Я ни за что не стану подвергать твою жизнь опасности. Не знаю, как далеко это все может зайти. Говорю это сейчас только потому, что завтра вы очнетесь в своей комнате, мисс Илмари, свободной от моих признаний.
– Нет… – Я обняла его так крепко, как только могла. Сердце рвалось от рыданий, но сил плакать не было. – Я не забуду. Я не забуду, Ал. Я ничего не забуду. Я люблю тебя.

* * *

С каждой минутой пребывания в этом мире мне все больше начинало казаться, что я погружаюсь в сон: думать ясно я совсем не могла и, если бы не Аларис, побрела бы куда глаза глядят. Аларис прижимал меня к себе, помогая идти. Кажется, недавно он говорил мне что-то важное… Но что? Никак не могла вспомнить.
– Аларис… Мастер Вайс… О чем мы разговаривали?
– Ничего серьезного, Элиза.
В его голосе сквозила пустота и усталость.
– А что мы здесь делаем? – Я оглянулась, не узнавая место. – Где мы? Это Академия?
Мастер Вайс крепко прижал меня к себе, напряженно вглядываясь в серые сумерки. И я тоже вслед за ним. Мы кого-то искали? Вроде бы да… Но кого?
– Смотрите! – Я указала вперед и даже захихикала: таким забавным показалось мне то, что я увидела.
Чуть в стороне в воздухе колыхалась прореха, состоящая из такой бездонной черноты, что рядом с ней окружающий мрак казался светлым днем.
Мастер Вайс вытащил меч и сжал его в руке.
– Если появятся бестии, я тут же отправлю вас домой, а за Виком вернусь один.
– За Виком? А он тоже здесь?
Мастер Вайс коснулся прохладными губами моего лба, а я даже не удивилась, будто начисто утратила способность удивляться.
– Еще немного, Элиза. Мы справимся!
Мы почти добрались до гряды, когда мне показалось, что я вижу небольшой костер, разведенный на камнях. Он едва светил, приглушенный хлопьями пепла, что валили и валили с неба.
– Огонь, – прошептала я.
– Викар!
То, что я приняла за костер, оказалось рыжими волосами мага-огневика. Вик лежал на камнях и смотрел вверх. Лицо выглядело изможденным и осунувшимся. Я вскрикнула, увидев его невидящий, замерший взгляд. Но тут Вик моргнул. Жив!
Мастер Вайс усадил меня рядом с ним: ноги не держали, а стоило мне на секунду прикрыть глаза, как я провалилась в темноту.
– Зачем вы снимаете рубашку?
– Так надо, Элиза.
Черные кляксы плыли в воздухе, сворачиваясь в маленькие вихри. Мастер Вайс поднял меч и провел им по руке, сжал губы, стараясь не стонать. Зачем он делает себе так больно?
Мне казалось, я знаю ответ. Недавно знала…
А потом меня окутала темнота.

* * *

– Что случилось после того, как вы поссорились с Викаром Брандом?
Я обвела взглядом совет магистров – строгие, мрачные лица. Ни тени улыбки, ни капли теплоты в глазах. Все происходящее было слишком серьезно, чтобы церемониться с чувствами первокурсницы.
Я сотворила себе немного воды, выпила быстрыми глотками. Директор, пока я пила, кинул острый взгляд на магистра Толли, что наблюдал за мной, откинувшись на стуле, положив на стол сцепленные в замок руки.
– Вы приготовили ей настойку Алого Всполоха? – в голосе Террана Аквидуса слышалось нетерпение. – Она должна была помочь вспомнить. Не получится ли допросить Викара?
– Мисс Илмари выпила настойку. Дайте ей время. Викар без сознания и, вероятно, пробудет в беспамятстве еще долго, – сухо ответил маг-огневик, и все же в его словах мне почудилось скрытое участие.
Настойка Алого Всполоха. Внутри все горело после того, как я заставила себя выпить обжигающе горячий горький напиток. Мне показалось, что в голове что-то взорвалось, в память хлынули образы, слова, звуки и запахи.
– Можно я выйду на минутку? – прошептала я.
Я знала ответ на вопрос, который задал мне директор. После ссоры с Виком я встретила в парке мастера Вайса, а он…
– Не хотите подставлять своего куратора, Элиза? – прямо спросил Терран Аквидус, он тоже понял, что я тяну время.
Сегодня утром, когда я проснулась в своей кровати, я чувствовала себя почти счастливой. Мне снилось, что Аларис обнимал меня и говорил что-то ласковое.
А потом в дверь настойчиво постучали. Я подскочила на месте, ничего не понимая: проспала занятия? Так ведь вроде каникулы…
На пороге обнаружился сам директор Аквидус, его горящий взгляд заставил меня отступить в глубь комнаты.
– Вы помните события вчерашнего вечера, Элиза?
Конечно! Свадьба Коры и Рана, потом мы танцевали с Аларисом, а потом… Не помню! Я нахмурилась, и это не ускользнуло от пристального взгляда директора.
– Значит, это правда… – произнес он с непонятной мне горечью и бросил: – Собирайтесь.
Я ничего не понимала. Даже когда увидела у дверей аудитории своих однокурсников и Ароника посмотрела на меня так, словно извинялась за что-то.
– Ждите. – Директор сегодня явно был не в духе.
Что здесь происходит? Внеочередной экзамен?
Терран Аквидус ушел дальше по коридору. Подруга подскочила ко мне, а следом подошли Бадлер и Тим.
– Элиза, что же вчера случилось с Виком? Нас опрашивают с утра. Интересуются, как он вел себя на свадьбе, не поссорились ли вы. А еще…
Она понизила голос.
– Еще спрашивают про мастера Вайса. Не казался ли он нам странным в последнее время. И… Извини, конечно, звучит очень глупо, но спрашивали, не связывают ли вас иные отношения, кроме как…
Ароника, смутившись, замолчала. Я покрылась испариной. До этого момента я не сомневалась, что о моей привязанности к Аларису никто не догадывается. Так что же, они по этому поводу собрали совет?
– Мисс Элиза Илмари!
Я не узнала по голосу, кто из магистров выкрикнул мое имя, но послушно пошла вперед на ватных ногах.
В дверях столкнулась с мастером Вайсом. Строгий взгляд, темные круги под глазами. Кивнул едва заметно, будто не мне даже, а так, в пустоту. Меня вдруг затопило волной боли. С чего бы? Разве я не должна была уже привыкнуть к его холодности? Или один-единственный танец воскресил во мне необоснованные надежды? Или этот нелепый сон? «Моя хорошая», – произнес во сне его голос. Глупость…
– Мисс Илмари!
Я споткнулась о порог, едва не растянулась, в последний момент подхваченная сильной рукой. Его рука… Что-то толкнулось в памяти. Проследив взглядом за Аларисом, я успела увидеть, как он на секунду прикрыл глаза и сжал губы, как одернул рукав, пряча перевязанное запястье.
Я села на стул перед советом магистров. Магистры Толли, Ортис, Корр… Толли поставил передо мной исходящую паром кружку.
– Что это? – прошептала я.
Едва ли магистры хотят меня отравить, но дымящаяся алая жидкость доверия не вызывала.
– Пейте, мисс Илмари.
Всегда энергичный преподаватель боевых заклятий сейчас выглядел вымотанным до крайней степени. Я опасливо покосилась на напиток, но все же выпила. Не зря опасалась… Мне почудилось, будто в затылок выстрелили из лука, даже ухватилась за него руками, чтобы удостовериться, что в голове нет дыры.
После этого мы какое-то время сидели в тишине, пока не вернулся директор Аквидус. Он не стал ходить вокруг да около.
– Что случилось после того, как вы поссорились с Викаром Брандом? – спросил сразу.
Поссорились… Теперь я вспомнила. Едва ли можно назвать это ссорой, но, похоже, истины никто не знает, кроме меня. Внезапно я очень ярко и отчетливо увидела Вика, лежащего на камнях, Вика с посеревшим лицом, с остановившимся взглядом, устремленным в небо. В горле пересохло, поэтому я сотворила себе немного воды. Ах, Вик… Что с тобой сейчас? Мы ведь тебя вытащили, да?
Я не знала, что можно говорить, а что нельзя, от волнения сердце пустилось в галоп. Я помнила главное. Например, очень отчетливо – Алариса, снимающего мантию, расстегивающего рубашку. Черные капли, что падают с его ладони и повисают в воздухе… Вихрь перенес нас на ту сторону… Мастер Вайс признался, что это он невольный виновник всех бед. Сказал, что пытается все исправить.
Последующие события снова как в тумане. Аларис сказал, что все началось с гасителей магии, а потом… Я смутно помнила, что это связано со мной. Хотя и так понятно, какая здесь связь: если бы я не сглупила на Посвящении, подвергнув себя риску, мастер Вайс тоже не пострадал бы.
Ясно, почему собрали совет.
– Можно я выйду на минутку?
Больше всего я боялась снова подвести Алариса. Может быть, он ждет в коридоре, я по одному взгляду, по одному слову пойму, что можно говорить, а что нельзя.
– Не хотите подставлять своего куратора, Элиза? Не волнуйтесь. Он уже все рассказал сам во всех подробностях. Ваши слова как свидетельские показания очень ценны, но, собственно, мы обойдемся и без них. Просто надеемся восстановить картину происходящего. Любая деталь может быть важна.
– Чем это ему грозит? – прошептала я, опустив голову.
– Отрежем ему руку, – фыркнул магистр Толли. – И ногу, для верности! Элиза, вы ведь умная девушка. Чем это может ему грозить? Мы просто пытаемся найти решение!
Если бы преподаватели принялись переглядываться со скорбными минами, я бы заподозрила неладное, но едкость в голосе магистра Толли убедила меня, что мастеру Вайсу нечего опасаться, кроме косых взглядов и нудных бесед.
– Он сказал, что виноваты гасители магии…
– И все?
– Все, что я помню…
Я немного лукавила, но те неясные образы, что остались в памяти, едва ли можно было облечь в слова. Вик, лежащий на камнях. Прореха в воздухе, заполненная чернотой. И еще… «Моя хорошая»… Нет, это из сна. Стоило один раз встретиться с взглядом мастера Вайса, чтобы понять: никогда бы он не произнес этих слов наяву.
– А Вик? – встрепенулась я. – Как он?
Я все еще жутко злилась на Викара и, честно, хотела надавать ему пощечин за то, что он так испугал меня. Но эта история навсегда останется между нами, никто никогда не узнает, что случилось вчера вечером у меня в комнате.
– Викару досталось, – покачала головой магистр Ортис. – Бедный мальчик. Вероятно, понадобится несколько недель, чтобы он пришел в себя.
Я выдохнула. Несколько недель – ерунда. Главное, что все будет в порядке.
– Что же, Элиза, отдыхайте. Наверное, позже мы захотим еще раз с вами побеседовать, но пока можете идти. Да! О секрете мастера Вайса известно ограниченному кругу лиц. Никому ни слова.
В коридоре я почти упала на руки своих друзей. Ароника, Бадлер и Тим обняли меня, поддерживая.
– Элиза, что происходит? – Ароника выглядела испуганной.
Парням, чувствуется, тоже было не по себе, но приставать с расспросами они не решались.
– Все из-за Вика. Его вчера воронки утащили, как до этого Вариса. Потому весь переполох…
Как ловко я научилась врать.

Глава 15

Каникулы в Академии, которых всегда ждали с таким нетерпением, в этом году тянулись мучительно медленно. Спальные корпуса превратились в тюрьмы, выходить из которых запрещалось. Единственным развлечением стало время обеда, когда нас собирали и под присмотром старшекурсников вели в центральный корпус. Ужин отменили, выдавали с собой вареную картофелину. Да иногда, чтобы мы совсем не заржавели, проводили тренировки под крышей амфитеатра.
Странно в этом признаться, но все мечтали о возобновлении занятий, и я в том числе. Но, похоже, магистры были слишком заняты: из уст в уста передавались странные слухи о том, что в отдельно стоящем корпусе творятся странные вещи – то из окон валит густой черный дым, то видны яркие вспышки. Преподаватели с утра до ночи бились над решением, однако, судя по тому, что над Академией до сих пор висел непроницаемый купол, а из тумана продолжали выходить бестии, успеха они не добились.
Я места себе не находила. Вовсе не скука бессмысленных дней давила на меня, и даже неопределенность нашего будущего не сильно пугала. Нет, куда страшнее было то, что мастер Вайс целыми днями пропадал в закрытом корпусе.
На время нам даже дали другого куратора – вечно сонного пухлого паренька-шестикурсника. Мои однокашники радовались, потому что мастер Варис, как теперь мы должны были называть этого растяпу, делами своих подопечных вовсе не интересовался, а по большей части дрых у себя в комнате. Зато наши парни могли творить что угодно, конечно, не покидая здания. Впрочем, не только первокурсники устраивали сборища. Наш спальный корпус постепенно превращался в какое-то дикое местечко: компании собирались на этажах, ругались, пели, смеялись. Хотя, что уж говорить, я и сама часто находилась среди тех, кто пел и смеялся, просто потому, что сидеть в комнате оказалось невыносимо.
Когда я была одна в комнате, то думала только об Аларисе и только о Вике. Ни того ни другого я не видела уже несколько дней. И за Вика, признаюсь, даже меньше волновалась, чем за Алариса: он под присмотром, он обязательно поправится, а мастер Вайс… Я гнала от себя жуткие мысли, но те оказались слишком настырными. «Что они делают с ним?» – шептал голос в голове, стоило на секунду отвлечься. И шутка магистра Толли о том, что Аларису отрежут руку, уже не казалась такой безобидной.
Вот я и толклась среди своих однокурсников, ошалевших от свободы и бездействия, забивала голову всякой ерундой. А все потому, что совершенно не знала, как помочь тем, кто мне по-настоящему дорог.
– Как думаешь? – спросила я как-то Аронику. – Если я попрошу нашего нового куратора проводить меня в лечебный корпус к Вику, он поможет?
Я очень хотела увидеть Вика, пусть даже он сейчас без сознания и не услышит меня. Перед внутренним взором до сих пор стояло его бледное лицо, его остановившийся взгляд.
– Давай я тебя провожу! – встрепенулся Тим. – Этот наш толстяк способен только жрать и спать. Кстати, у кого-нибудь есть что-нибудь пожрать?
Я засунула руку в карман накидки, выудила картофелину, предназначавшуюся мне на ужин, и протянула ее Тиму, но тот покачал головой.
– Да шучу я, Лиз. Я ведь не оставлю тебя без ужина. Ты и так, похоже, ничего не ешь!
Есть действительно не хотелось, а вот предложению Тима я обрадовалась.
– Проводишь?
– Так, никто никуда не идет! – Моя благоразумная подруга быстро навела порядок. – Элиза, мы обе знаем, что Тим слишком любит переоценивать свои возможности! Он такой же первокурсник. Бестии от вас рожки да ножки оставят, даже до лечебного корпуса дойти не успеете!
Просьба, с которой я обратилась к мастеру Варису, тоже ни к чему не привела.
– Элиза, вы ничем Викару не поможете. И без вас о нем позаботятся должным образом!
Старшекурсник, в одночасье получивший повышение до куратора, хотел показаться взрослым, а выглядел напыщенным и жалким.
Несколько раз я ловила себя на том, что, гуляя по корпусу – гулять все равно было больше негде, – я оказывалась у двери Алариса. Я знала, что по ту сторону никого нет: дверь заперта, комната пуста, и все же не могла просто развернуться и уйти. Стояла, положив ладони на деревянную обшивку, и прижималась лбом. Я надеялась, что его печать все еще на мне. Я надеялась, что он чувствует мою тоску…
Однажды вечером Аларис сам пришел ко мне. Я услышала стук в дверь, нехотя открыла, ожидая увидеть в коридоре моих друзей, которые станут звать на очередные посиделки. А увидела Алариса.
– Мастер Вайс…
Только каким-то невероятным усилием воли я удержалась от того, чтобы не кинуться ему на шею, обнять, прижаться изо всех сил. Аларис стоял так прямо, так спокойно смотрел на меня, что сразу стало понятно: это ему тяжело дается. Под глазами темные круги, бледный, осунувшийся – ему было очень плохо, хотя он не показывал вида.
– Элиза, я узнал, что вы хотите навестить Викара. Я провожу вас.
Он произнес это так просто, словно это не будет стоить ему никакого труда. Не знаю, как мне удалось не разреветься.
Собралась мгновенно – лишь накинула мантию и натянула сапожки.
– Обещайте слушаться меня во всем, – строго сказал мне мой куратор.
О, как же я обожала эти строгие нотки в его голосе, его внимательный взгляд. Только бы еще он не был так бледен, как сейчас…
В коридоре Аларис едва заметно пошатнулся, оперся рукой о стену, но тут же выровнялся. А у меня сердце сжалось.
– Они мучают вас, – всхлипнула я.
– Что за глупости, Элиза! Я просто немного устал, – вот и весь ответ.
Мы вышли на свежий воздух, и мастер Вайс тут же установил защитное поле, закрывшее нас.
– Видите, сил пока достаточно, – он еще пытался шутить.
До лечебного корпуса добрались без неприятностей. Хотя мы видели, как бродят между деревьев в парке темные фигуры, но бестии были далеко, поэтому и мы решили не обращать на них внимания. Они нас не трогают, и мы их не трогаем.
В лечебном корпусе я прежде не бывала. Он стоял на другой стороне озера, вдалеке от основных корпусов. Говорят, когда его строили, специально определили такое местонахождение: больные должны выздоравливать в тишине и покое, подальше от учебы и волнений.
Высокие потолки, огромные полупустые залы, звук шагов гулко отдавался от стен. Здесь было прохладно и очень-очень тихо. К счастью, койки почти все пустовали: удивительным образом, несмотря на осадное положение и ежедневные нападения бестий, большинство студентов отделывались незначительными порезами или укусами. Водники предпочитали лечиться в подводном корпусе, а остальные тоже ненадолго задерживались в этом не слишком уютном местечке.
Мисс Шанрис – маг-воздушник и главный медик – проводила нас до дверей палаты.
– Вряд ли он запомнит разговор, – объясняла она на ходу. – Вряд ли он вообще вас услышит. Викар сейчас в основном спит…
Я замерла на пороге: заходить боялась. И вдруг почувствовала, что ладонь Алариса легла на плечо.
– Я знаю, что страшно, – тихо сказал он. – Но спать после этого станет намного легче.
И я решилась.
Комната оказалась неожиданно большой и пустой. Викар был крупным парнем, но сейчас и он сам, и кровать, на которой он лежал, терялись на фоне голых белых стен.
– Вик… – прошептала я, подходя ближе.
Вик спал, по-детски подоткнув подушку под щеку. И лицо у него было совсем мальчишеское, я только теперь разглядела, какие у него длинные ресницы – раньше не замечала. Он спал совсем мирно и, кажется, ничуть не страдал.
Я присела на краешек кровати.
– Вот ты даешь, Вик… Натворил дел…
Конечно, он ничего не ответил, и даже дыхание ничуть не сбилось при звуках моего голоса: Вик не слышал меня. И все же мне обязательно надо было с ним поговорить, иначе вместо того, чтобы отдыхать по ночам, я так и буду наворачивать круги по своей комнате. Я должна ему сказать вслух все, что мысленно проговорила десятки раз.
– Ты хороший друг, настоящий. Я просто запуталась. Мы оба, похоже, запутались… И я тебя прощаю за тот вечер, и ты меня прости, пожалуйста. Я тебя обманывала и сама обманывалась. Думала, что смогу забыть… Ты очень дорог мне, правда. Но только как друг. Люблю я другого. Я люблю…
Я наклонилась к самому уху Вика.
– Я люблю Алариса… Любовь ведь она, знаешь, такая штука. Никогда не спрашивает, нужна ли она, вовремя ли заявилась, а просто в один прекрасный момент точно обухом по голове. Ну ты меня понимаешь… И если тебе легче от этого станет, еще скажу, что он меня не любит. Видишь, как мы с тобой похожи в этом. Ты уж приходи в себя поскорее, Вик. Слышишь?
И я поцеловала его в щеку. Вот теперь это был правильный поцелуй.

* * *

Известие о том, что скоро начнутся занятия, застало всех врасплох. Но и обрадовало. Всем до смерти надоело безделье. Студентов собрали в холле центрального корпуса, директор выступил перед нами и снова напомнил о том, что мы – боевые маги, будущие защитники, и пасовать перед трудностями не должны.
– Обычно боевых магов хорошо кормят, – проворчал Тим, но мы зашикали на него.
Магистры, стоящие на балконе, выглядели изможденными и оттого еще более суровыми. Ох, чувствует мое сердце, больше никаких поблажек на занятиях.
– Вечером ваши кураторы проводят всех на гору Воздушников, – закончил речь Терран Аквидус.
Мы с друзьями переглянулись.
– И что там? – высказал общую мысль Бадлер.
– Узнаем, – пожала плечами я.
Мне, по правде, было все равно. Первый курс будет провожать временный куратор – противный Барис. Мастер Вайс, скорее всего, даже не появится, а значит, ничего хорошего ждать от сегодняшнего вечера не приходится.
Нашу группу вывели на улицу и под присмотром старшекурсников повели в спальный корпус. Недавно закончился обед, но небо уже потемнело, затянулось сизыми ночными облаками.
– Странно, – протянула Ароника. – Конец зимы, темнеть должно позже, а не раньше.
Мы вновь обменялись удивленными взглядами.
– Такое ощущение, что Академию утягивает куда-то во тьму, – ухмыльнулся Тим. – Прямиком к бестиям. У-у-у-у!
– Не смешно! – крикнула Ароника и со всей силы огрела парня по спине. – Какой ты идиот, Тим!
Мои друзья шутили, но кому действительно сделалось не до смеха, так это мне. Изнутри я словно покрылась ледяной корочкой. Они не знали, а я знала, видела своими глазами: тьма, о которой говорят мои друзья, совсем близко. Что, если Академию на самом деле утянет в промежуточный мир, а после и вовсе к бестиям?
– Элиза, ты чего призадумалась? Давай веселей! – Бадлер, видно, никогда не потеряет своего дурацкого оптимизма.

* * *

Гора Воздушников в этот день вновь украсилась кострами. До нас, стоящих внизу и ждущих своей очереди, долетали обрывки песен и вспышки смеха. Как в старые добрые времена. Давненько же я здесь не бывала!
Никто не знал, к чему готовиться, но все заранее радовались возможности отвлечься. На этот раз маги воздуха не баловались, делая вид, что хотят нас уронить: слишком многих придется поднять наверх, они экономили силы.
На площадке яблоку негде было упасть. Мы прибыли одни из последних и едва не потерялись в толпе. Ароника ухватила за руку меня, я – Тима, Тим за шкирку поймал Бадлера – так и шли.
Все встреченные нами стихийники выглядели растерянными, кроме, пожалуй, огневиков. Они куда-то целеустремленно направлялись, будто знали, что делают. Издалека я заметила Кору и призывно замахала рукой.
– Что здесь намечается?
Кора лукаво улыбнулась и покачала головой.
– Скоро узнаешь, Элиза.
Потом оглянулась – не подслушивает ли кто, – наклонилась и тихо сказала:
– Стойте в центре. Там лучше всего будет видно. И… Скажи первое, что тебе в голову пришло!
От неожиданности я заморгала.
– Вальс!
– Вальс? Ну хорошо!
Она обняла меня, прошептала на ухо:
– Я была у Вика. Он молодцом держится. И ты держись, ладно?
Осталось только кивнуть, не станешь ведь объяснять, как все сложно…
– Ребята, нам надо в центр, – передала я тайную информацию своим друзьям, и мы ввинтились в толпу, с трудом протискиваясь в середину: похоже, секретными сведениями обладали не только мы.
Чернильно-черное, безлунное небо немного пугало, хотя я знала: оно просто затянуто облаками. И все же предпочитала глядеть по сторонам, но не вверх, пока кто-то не крикнул:
– Смотрите!
И тут же к первому голосу присоединились восхищенные вскрики, а спустя секунду толпа взревела. Мы стояли так плотно, плечом к плечу, и все смотрели вверх, а там…
Распустился огненный цветок, за ним еще один, и вот черное небо словно заткали золотом. У магов-огневиков есть традиционная вышивка золотыми нитями на черном фоне, даже у моей мамы дома хранится такой платок. Жутко дорогая вещичка. А теперь я поняла, откуда взялась идея: огневики ткали на темном небе золотые узоры своим огнем. И это было потрясающе красиво.
Вслед за цветами появились птицы, они вышли совершенно живыми. За птицами – бабочки, которые превратились в рыб. Восторженная толпа уже не могла кричать, а только стонала от восторга.
Огневики сейчас потратят практически весь свой запас магии – создание огромных огненных фигур требует колоссальных затрат энергии. Но это того стоило.
Огненное дерево над нашими головами, покрывшееся сначала листьями, потом плодами, теперь роняло листья. А потом и вовсе разлетелось искрами. Небо потемнело. И мы вздохнули, уверенные, что представлению конец.
Но вдруг появились две огненные точки, они порхали друг против друга, постепенно становясь все больше. Заиграла тонкая, нежная музыка – свирель наигрывала знакомую всем мелодию вальса. Огненные точки превратились в две человеческие фигуры, которые закружились в танце.
– Кора! – произнесла я восхищенно.
В груди стало тесно. Голова кружилась. Я не заметила, что по щекам текут слезы. Вальс… Первое, что пришло на ум. Наш с Аларисом вальс… Увидеть бы его хоть на минутку. Но мастер Вайс не станет отвлекаться на такие глупости, как фейерверк.
Кто-то подошел сзади так близко, что моя спина оказалась прижата к его груди. Ерунда, конечно: мы все стояли настолько тесно, что на неудобства я давно перестала обращать внимание.
Но когда теплые пальцы осторожно сжали мою ладонь, от неожиданности я вздрогнула всем телом.
– Не оборачивайтесь, – тихо произнес знакомый голос.
Я стояла и смотрела вверх, чувствовала дыхание Алариса на своих волосах, его руку, которая очень бережно держала мою. Как в танце. Ничего личного, да? Или?.. Как мне понять вас, мастер Вайс?
– Я бы хотел еще раз потанцевать с вами, Элиза.
Голос оказался неожиданно хриплым, точно простуженным.
– Завтра? – Сердце мучительно и сладко сжалось.
– Нет… Надеюсь, еще не завтра…
Это прозвучало так странно, что я не нашлась, что ответить.
Огненная пара в темном небе кружилась, то сливаясь в одну сияющую фигуру, то разделяясь на две. Мы молчали и держали друг друга за руки. Мне сделалось спокойно и легко.
Сейчас мне казалось, что все обязательно наладится. Мы не сдаемся, мы еще не сдаемся. Утром встанет солнце. Купол падет. И Аларис, возможно, снова полюбит меня…

* * *

Утро следующего дня выдалось сумрачным, небо по-прежнему было обложено облаками.
Наш курс собирали у крыльца, чтобы вести на занятия. Я зевала и чувствовала себя усталой, хоть день едва начался. И, похоже, не только я – даже Бадлер сник, бессмысленно ковырял рыхлый снег носком ботинка.
До окончания зимы еще больше месяца, но что-то весеннее уже проскальзывало в атмосфере – особый запах, наверное, а когда солнцу удавалось пробиться сквозь пелену, затянувшую небо, воздух казался прозрачным и ясным. Правда, наш мир устроен так, что приближающаяся весна никого не радовала. Она принесет только новые проблемы, мало нам старых.
– Все в сборе? Тогда вперед! – скомандовал новый куратор.
На занятиях все вели себя так тихо, что даже магистр Корр, который обычно читал лекцию, перекрикивая шум, заметил, как мы присмирели.
– Что, мумзики, хвосты прижали? – попытался подбодрить он нас.
Мумзик – маленькая бестия, не столько опасная, сколько противная тварюшка, которая незаметно присасывается, как пиявка, и пьет кровь. Очаровательные у магистра Корра сравнения. Никто из нас не рассмеялся: бестии уже в печенках сидели. Каждый день на них любуемся.
– Вижу, настрой у вас пока не рабочий, – покачал головой преподаватель. – Ну, давайте я расскажу что-нибудь отвлеченное. Или на вопросы отвечу?
Студенты угрюмо молчали. Я вздохнула и подняла руку: научную работу, за которую я взялась, никто не отменял, а она пока заглохла на второй главе.
– Да, Элиза?
– Я хотела спросить про полиписа. Из чего он состоит? Это изучали когда-нибудь? Он будто сгусток тьмы.
Магистр Корр кинул на меня такой пронзительный взгляд, что я невольно вжала голову в плечи. Что я сделала не так?
– Интересный вопрос, Элиза… Очень интересный. Изучению полиписов и раньше, и сейчас посвящают много времени. Основные гипотезы сводятся к тому, что именно полиписы, благодаря той темной субстанции, из которой состоят, первыми пробивают брешь между мирами. Пока эти данные ничем не подтверждены, но субстанция, которую иногда называют просто чернила, каким-то образом размягчает ткань пространства. В крови других бестий чернила тоже присутствуют, но не в таком количестве. Вы записывайте, Элиза, записывайте, не надо глядеть на меня такими круглыми глазами.
Чернила, которые пробивают дыры в пространстве. Я поняла, почему магистр Корр так пристально посмотрел на меня, когда я задала вопрос. Ведь то же самое, по сути, делает мастер Вайс. Я вспомнила, как Аларис сказал: «Бестии что-то сделали со мной, когда я был младенцем…»
– А если…
Вскинула взгляд на преподавателя, но магистр Корр, наш ворчливый, хотя безобидный старикан, вдруг очень жестко оборвал мою еще не произнесенную фразу:
– Не смейте. Ни слова больше!
Да, любое неосторожное слово может породить лавину слухов. Я прикусила язык. Конечно, магистры уже и без моей помощи догадались и изучили любые варианты. Может быть, в состоянии Алариса виноваты бестии. Может быть, нет. Главное, что купол по-прежнему висит над Академией, а значит, проблема пока не решена.
Друзья после окрика преподавателя оглянулись на меня сочувственно. Они подумали, что у магистра Корра сдают нервы, и Тим, как настоящий друг, перевел огонь на себя.
– Почему другие стихийники относятся к водникам с превосходством? Говорят, что наша магия более слабая. Это правда? – спросил он.
В Академии издавна велись споры о том, магия какой стихии наиболее сильна и полезна. Огневики, воздушники и земляные непримиримо боролись за первое место, правда, все они сходились в одном: водная магия проигрывает по всем пунктам. И мы, водники, хоть готовы были вцепиться зубами в горло каждому, кто такое говорит, но в глубине души понимали, что в битве с бестиями нам больше помогает меч, чем стихия. Топить бестий на суше слишком долго, а на создание лассо или тех же стрел уходит масса сил.
– Да, вероятно, водная магия не столько боевая, сколько защитная, – признал магистр Корр. – Зато в этом вам нет равных. Где бы оказался наш мир, если бы не амулеты, создающие щиты? Да к тому же водники – непревзойденные мастера мечевого боя.
Он улыбнулся Тиму. Если бы только магистр знал, к чему приведет этот невинный разговор! Сколько бед натворит!
Разговор о том, чья магия сильнее, вспыхнул с новой силой за обедом в столовой. Стихийники, как всегда, перебрасывались обидными репликами, стараясь задеть соперников за живое. Обычно на этом все и заканчивалось. Подтрунивали, острили, а потом расходились каждый при своем мнении. Но сегодня что-то пошло не так. Напряженная обстановка, в которой мы прожили много недель, дала о себе знать.
– Ты, Тим, ведешь себя так, точно стал финалистом Турнира, – прошипел сквозь зубы Ависс – маг-воздушник, которому наш Тим припомнил позорное бегство с Посвящения. – А на самом деле ничего собой не представляешь. Всем уши прожужжал топпером, которому ты снес башку. Или кого ты там прикончил? А сможет кто-то твои слова подтвердить, а? Ручаюсь, ты все это выдумал!
Тим покрылся красными пятнами – его слов действительно никто не мог подтвердить, но мы не сомневались в нашем друге: Тим не из тех, кто бахвалится попусту. А вот другие студенты посмеивались и переглядывались.
– Брось, не обращай внимания! – прошептала я. – Будь умнее!
– Если ты так крут, как говоришь, принеси нам голову бестии! Или струсил? – не отставал Ависс.
– Я струсил? – Тим вскочил на ноги, но мы ухватили его с трех сторон и усадили обратно.
– Только после того, как ты первый принесешь! – встряла Ароника, потому что у Тима от возмущения, похоже, закончились все слова. – Ты сам трус, Ависс!
В общем, на этом разговор закончился. Студенты, пообедав, расходились. Мастер Барис ожидал первокурсников у входа, чтобы вести в спальный корпус, и уже злобно поглядывал на нашу четверку: Тим, который подчищал любую тарелку за пару минут, сейчас, будто нарочно, ковырялся в остатках каши. Толстяк куратор делал пассы руками, призывая поторопиться, но Тим делал вид, что ничего не замечает.
– Тим, он уже злится, – кивнула я в сторону куратора.
– Идите, я вас не держу, – пробурчал Тим.
Даже тогда мы еще не поняли, что он что-то задумал. Решили, что расстроился: Ависс уязвил его самолюбие, ударил по самому больному месту.
Мастер Барис приблизился, сделав зверское лицо.
– Значит, так, умники, доберетесь со вторым курсом! – прошипел он.
Но стоило куратору увести наших однокашников, как Тим поднялся на ноги и, ни слова не говоря, направился к выходу.
– Эй, куда это ты? – Ароника вскочила следом, да мы с Бадлером тоже. – Ждем теперь!
– Я на крыльце подожду! – злобно бросил Тим, и в его голосе ясно читалось: «Оставьте меня в покое!»
Лишь поэтому мы отстали. Глупость сделали, конечно. Но нам и в голову не могло прийти… Хотя, если подумать, должны были догадаться. Тим – горячая голова, так мечтающий стать победителем Турнира, Тим, который буквально рвался в бой, завидев бестий, посчитал слова труса Ависса личным оскорблением. Наверное, в своих мечтах он представлял, как завтра кинет голову убитой твари к ногам высокомерного воздушника, как тот сконфуженно попросит прощения, а те, кто сегодня посмеивался, завтра станут ему рукоплескать.
Самонадеянный, глупый Тим. Если бы мы только знали, чем все обернется, то и на минуту не оставили бы его одного. Мы, признаться, спохватились почти сразу, едва он вышел за дверь. Встретились глазами и как-то моментально все поняли, вскочили на ноги, кинулись на крыльцо.
На котором нашего друга, конечно, уже не было. Мы вертели головами, пытаясь разглядеть его силуэт в сгущающихся сумерках.
– Вон он! – воскликнула Ароника.
Тим, бесстрашный, бестолковый Тим свернул с освещенной дороги и углубился в парк. Пошел добывать голову топпера.
Подруга вскрикнула. Бадлер замер, точно каменное изваяние, – ему, парню, было сейчас тяжелее всего: он разрывался между стремлением поспешить на помощь другу и пониманием, что тогда он, скорее всего, не вернется назад.
– Мы не можем его бросить! – сказала я. – Мы его быстренько догоним!
В двух парах глаз, обращенных на меня, появилось сомнение по поводу «быстренько», но и Ароника, и Бадлер только кивнули в ответ. Приняв решение, мы кинулись вниз по ступеням. Кажется, сзади что-то кричали. Я не слышала что.
Мы сразу побежали туда, где свернул с дороги Тим, ломились сквозь деревья, ломая ветви. Мне казалось – но, возможно, это было лишь мое воображение, – что черные твари двигались параллельно нам, вот-вот его перехватят. А секундой позже я поняла: нет, воображение тут ни при чем.
Я до сих пор очень четко помню этот миг. Белый снег, голые черные стволы деревьев. Тим, сжимающий в руках меч. Он окружен бестиями – на него наступает несколько злозубов и ридусов, полипис колышется в воздухе, точно грязная тряпка. И топпер, проклятый топпер, из-за которого разгорелся весь сыр-бор, тоже здесь.
Мы втроем выхватили мечи. Я сотворила водяную стрелу и направила ее в злозуба, но стрела ушла выше, не причинив бестии вреда.
И вдруг еще одна стрела пронеслась рядом с моей щекой: я почувствовала движение воздуха, а потом увидела, как из злозуба выплеснулся фонтанчик черной крови и он рухнул на землю.
Мы с Ароникой одновременно ахнули, оглядываясь.
– Вы все трое в центральный корпус! Быстро! – сказал мастер Вайс.
Он даже не обернулся на нас, торопясь на помощь Тиму. Синий плащ развевался за его спиной, меч сверкал, точно молния.
– Идем! – Ароника ухватила меня за рукав и потащила прочь от битвы.
Но я медлила, оглядываясь, так что друзья теперь в четыре руки тащили меня назад. Когда мастер Вайс врезался в клубок бестий, твари уже почти полностью погребли под собой Тима.
Аларис, мой прекрасный Аларис, сражался как бог. Я видела и прежде, как он бился – точно исполнял опасный и завораживающий танец. Но сейчас танец был наполнен яростью и силой. Он крушил тварей, пока от них не остались только кляксы, испятнавшие снег.
Однако когда с бестиями было покончено, стало понятно, что Тим серьезно пострадал. Он лежал, не шевелясь, разметав руки. Последним, что я увидела, было то, как Аларис подхватил его, взвалил на плечо.
– Он его спасет! Конечно, спасет! – шептала я как молитву.
– Он отнесет его к озеру! – подхватила Ароника. – Ничего страшного!
– Это же Тим! Завтра будет бодрячком! – сказал Бадлер, от него мы ничего иного и не ожидали.
Но завтра Тим не вернулся. Среди стихийников ходили слухи один страшнее другого. «Он не выкарабкается», – говорили одни. «Он уже мертв!» – говорили другие. Ясно было только то, что дело плохо. Очень плохо.
– Ну как же так!
Ароника плакала, я сдерживалась из последних сил, а Бадлер стоял столбом, не зная, как утешить, какие слова подобрать. Даже ему изменила обычная жизнерадостность. Мы, первокурсники, сидели, сбившись в кучку, в холле первого этажа.
До этого момента всем казалось, что все происходящее в Академии – пусть опасное и неприятное, но все же приключение, о котором потом можно будет со смехом вспоминать, а позже и пересказывать эту историю своим детям. Но теперь все изменилось.
– Я не хочу умирать, – хныкала Лори. – Я домой хочу. Я ужасно по маме соскучилась.
Однокашники сочувственно гудели. Они не повторяли вслед за Лори ее слова, но, уверена, каждый мысленно произнес то же самое. Внезапно все затихли. Обернувшись, я увидела мастера Вайса, что стоял, прислонившись к стене, и смотрел на нас.
– Мисс Тилимар, мне жаль, что я не смог защитить Тима. Я ваш куратор и должен вас оберегать, но… Видно, плохо справляюсь со своими обязанностями. Но обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы вы скоро увиделись со своей семьей.
Он кивнул нам, прежде чем уйти. Мне почудилось, что на мгновение мастер Вайс задержал взгляд на мне. Будто хотел сказать что-то.
Мой бедный, каково ему сейчас? Он винит во всем произошедшем себя. Мне захотелось схватить своих однокашников за плечи и хорошенько встряхнуть, приговаривая: «Держите себя в руках! Разнюнились, как дети! А еще боевые маги!»
– Не смог защитить Тима – это значит?.. – произнесла Ароника и не договорила.
Никто из нас не смог произнести это вслух. Нет, невозможно, только не это! Я сдерживалась до сих пор, но тут принялась реветь как ненормальная. Сердце саднило от боли. Тим, бестолочь, что же ты натворил!
Позже мастер Барис разогнал нас всех по комнатам, но едва ли я усну сегодня. Пытаясь отвлечься, принялась читать учебник по истории магии, однако строчки расплывались перед глазами: я плакала и никак не могла остановиться.
Перед полуночью раздался стук в дверь. Я думала, что пришла Ароника, но на пороге стоял Аларис. Он был одет так, точно собирался на какое-то важное мероприятие, – новый, с иголочки, костюм отлично на нем сидел. Мастер Вайс увидел мои заплаканные глаза и изменился в лице. Растерянность, боль, раскаяние – все эти чувства мгновенно проступили сквозь маску бесстрастности.
– Элиза… – Он шагнул навстречу. – Скоро все изменится. Потерпите.
Я поняла, что он хотел меня обнять, но в последний момент удержался.
– Можно мне пригласить вас на танец? – спросил, глядя в глаза.
– Где? Здесь, сейчас? – оторопела я.
– Да. Здесь и сейчас.

Глава 16

Странный это был танец. Вальс без музыки, без слов, только наши соединенные руки. Я склонила голову Аларису на грудь. В моей тесной комнатке было не развернуться, поэтому мы делали крошечные шаги, а потом и вовсе встали на одном месте, покачиваясь. На секунду он отпустил мою руку и заправил мне за ухо выбившийся локон.
– Посмотрите на меня, Элиза, – попросил он.
Я надеялась, что он меня поцелует. Подняла голову, и наши взгляды встретились. Карие глаза вновь сделались бархатными и нежными, ласкали меня, как тогда, в первый раз. Я и сама не поняла, как подалась навстречу, приоткрывая губы, готовая на все. Наши тела все ближе. И Аларис чуть сильнее надавил на талию, привлекая меня к себе. Какой он красивый! Какие у него четко очерченные губы, ресницы длинные и темные, узкие брови, точно нарисованные. И в то же время он мужественный и сильный. Его сила, уверенность, внутреннее достоинство сквозили в каждом движении.
– Ал… – прошептала я, приподнимаясь на цыпочки. – Поцелуй меня…
Я снова хотела упасть в пропасть, удерживаемая на краю только лишь его сильными руками. И Аларис, я видела, на долю секунды поддался искушению, наклонился ко мне. Его лицо оказалось совсем близко, так что я, не выдержав этой медленной пытки, потянула его за воротник рубашки и дотянулась, притронулась своими губами к его губам, успела ощутить их жар и сухость, будто Алариса била лихорадка. Да и глаза его блестели, точно он был не совсем здоров.
– Нет, Элиза, – выдохнул он, зарылся лицом в мои волосы и долго-долго стоял так, прижимая меня к своей груди.
Нежные, совсем невинные объятия. А мне почему-то сделалось страшно…
– Мастер Вайс, вы не заболели?
– Нет, нет…
– А куда вы сейчас пойдете? Вы ведь куда-то собрались? Ночью…
Я мягко отстранилась, вглядываясь в его лицо, в каждую черточку, пытаясь пробиться сквозь его молчание. А он смотрел спокойно и немного отрешенно, будто принял важное решение и больше не сомневался.
Аларис выскользнул из объятий и поцеловал меня в лоб. Вовсе не такого поцелуя я ждала. Даже руки опустились.
– Спасибо за танец, Элиза. Не вините себя ни в чем. Вы лучшее, что случилось со мной в этой жизни.
Он отошел еще на шаг и замер в поклоне. А потом распрямился и, больше не оборачиваясь, вышел за дверь.

* * *

Аларис ушел, а я, обмякнув, шлепнулась на постель. Из меня словно выкачали весь воздух, все силы. Потом я почувствовала, что меня колотит дрожь. Какое-то время я сидела, обхватив себя руками, пытаясь привести мысли в порядок, но успокоиться не получалось.
Что-то не так. Я не должна была его отпускать! Надо было вцепиться намертво, зацеловать, прижать к себе. Сказать, что он ни в чем не виноват. Но эта решительность в его взгляде заставила отступить. Мастер Вайс как никто умеет держать на расстоянии, когда хочет. Такую стену выстраивает, что не пробиться.
Я поднялась на ноги и принялась ходить по комнате, как маятник. Нет, это просто невозможно, я так себя с ума сведу.
Накинула мантию и вышла в коридор. Я не знала, куда иду, но оставаться на месте не могла. Выйду на крыльцо, подышу воздухом, может быть, в голове прояснится.
Я кралась по сонным коридорам, стараясь ступать неслышно. Если кто-то из старшекурсников меня заметит – развернут тут же. Подошла к комнате Алариса, постучала, потом заглянула: тихо и пусто. Его здесь нет, как я и предполагала.
Прошмыгнула через холл первого этажа – в последнее время здесь дежурили студенты старших курсов. Мне повезло, дежурного сморил сон, и он не увидел, как я пробралась мимо него к двери.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, освежая мысли. Думай, Элиза, думай. Куда мог пойти мастер Вайс? А мог он отправиться куда угодно – в закрытый корпус, где ставили эксперименты на бестиях. И… на самом Аларисе, вероятно. Мог пойти к директору или к кому-то из преподавателей. Мог вообще перенестись в промежуточный мир… С какой радостью я бы наложила на него свою печать, чтобы всегда знать, где он. Увы, пока у меня на это не хватало сил.
Я запахнула мантию: ледяной ветер выдул остатки тепла. Но я понимала, что не уйду, так и буду стоять и вглядываться в темноту.
– Элиза! – окликнул меня суровый голос.
Я радостно обернулась, но тут же сникла. К корпусу водников приближался магистр Толли. Вид у него был такой, точно его выдернули из кровати: мантия небрежно накинута прямо поверх домашней одежды.
– Я… сейчас ухожу… – Я решила, он злится из-за того, что я вышла на крыльцо.
Но магистр Толли повел себя странно. Подошел, схватил за руку и потащил за собой. Я не сопротивлялась, хотя перестала что-либо понимать вообще. Маг-огневик шагал так быстро, что я поспевала лишь бегом.
– Что случилось? – все же пискнула я, запыхавшись. – Куда мы?
– В амфитеатр.
– Зачем?
Магистр Толли вдруг резко затормозил, развернул меня к себе лицом, взял за плечи.
– Не могу понять, Элиза. Вы слепы, глупы или просто бессердечны?
Видно, на моем лице отразилось полное непонимание, потому что он покачал головой, будто хотел сказать: «С кем я тут разговариваю!»
– За что только он любит эту бестолковую девчонку! – Магистр Толли поднял взгляд в темное небо, точно ожидал у него ответа.
– Кто? – произнесла я одними губами.
– Аларис! Вас любит! И не говорите, что вы этого не знали!
Я качнула головой: «Нет», потом неожиданно для себя самой кивнула: «Да». Потом разревелась.
– О, Элиза! Не вздумайте рыдать! У нас сейчас слишком мало времени! Поторопимся! Все, что можно, я расскажу по дороге.
Магистр Толли тянул меня за руку, сбивчиво объясняя. Оказывается, я очень мало помнила о том, что случилось, когда черная воронка затянула меня и Алариса в другой мир. Но сейчас слово за словом воспоминания воскресли в памяти. Гасители магии сыграли свою роль, но именно чувство ко мне послужило главным толчком пробуждения силы мастера Вайса.
«Чем сильнее чувства, которые вы у меня вызываете, тем серьезней последствия…» – сказал он. А еще: «Той ночью я понял, что я чудовище. Все происходящее – моя вина. Вам нельзя находиться рядом, и никому – нельзя…»
Я закусила губу, стараясь не плакать.
– Почему же он не сказал?
– Почему не сказал? Элиза, вам нужно научиться видеть дальше своего носа! Аларис еще мальчишка, но в данном случае я бы сам поучился у него мужеству. Он решил один пройти этот путь до конца, только чтобы не заставлять вас страдать. Уверен, он и сегодня не позволил себе лишнего, когда пришел прощаться…
– Прощаться?! – закричала я.
– Прощаться, Элиза! Поэтому закройте рот, слушайте и идите быстрее.
Я несколько раз торопливо кивнула. Мы бежали изо всех сил по дороге к амфитеатру. Только бы бестии не появились! Я накрыла нас с магистром защитным полем, надеясь, что оно выдержит первый натиск. Магистр Толли с каждым шагом говорил все более сбивчиво, но главное сказал:
– Магистры разделились на два лагеря. Половина из них считает, что проблема решится сама, если Аларис умрет.
Я вскрикнула.
– Другие сохранили остатки разума. Мы пытались удержать равновесие, напоминая, что человеческая жертва никак не может стать решением. Но Аларис сам склонялся к первому мнению. А история с вашим безмозглым Тимом перевесила чащу весов.
– Тим погиб, – напомнила я. – Не надо так об умершем…
– Погиб? Час назад был жив! Будет ему впредь уроком! Но Аларис вбил себе в голову, что он виновник всего, что пора уже положить конец этой истории. И…
– Что? – произнесла я онемевшими губами.
– Прямо сейчас происходит казнь. Элиза, не вздумайте упасть в обморок, иначе надаю пощечин! От меня и других, тех, кто считает это дикостью, скрывали до последнего момента. Я узнал случайно. Один из кураторов не выдержал и признался.
– Надо немедленно рассказать Террану Аквидусу!
– Террану? – голос магистра Толли исказился, стал едким и злым. – Боюсь, он в первом лагере. Наш директор всегда на стороне радикальных решений. Только вы сможете остановить Ала.
– Я готова на что угодно! Но как?
Мы почти добрались до амфитеатра, когда из кустов, что слились в единую темную массу, на нас кинулась локуста. Магистр Толли метнул в нее сгусток пламени, а потом, с разворота, разрубил мечом на две половины. Я внезапно поняла, что он в бешенстве.
– Вы слышали что-нибудь о «Последнем поклоне»?
– Нет.
Но тут же в памяти воскресли запах библиотеки, косой луч вечернего солнца с золотившимися в нем пылинками, Вик, оседлавший стремянку, и тоненькая книжка в его руках. «Если кто-то сам решит, что недостоин жизни за какой-либо свой поступок, то имеет право выбрать бой на мечах до смерти с несколькими достойными противниками. Он не должен наносить им увечья, лишь легкие порезы, а они его в итоге зарежут», – смеясь, говорил Вик.
– Да…
Сердце сорвалось в пропасть.
– Это добровольная казнь. Против воли его убивать не станут. Уговорите его остаться!
Мы взбежали по ступеням амфитеатра. Магистр Толли рванул на себя дверь. На мгновение я испугалась, что дверь окажется заперта. Но, к счастью, первая же попытка увенчалась успехом.
Нас встретила неуютная тишина, такая звенящая, когда, кажется, слышишь сердцем, а не ушами.
– Надеюсь, не опоздали, – вслух произнес магистр Толли то, в чем я боялась признаться даже себе самой.
Задыхаясь, я рванула вперед, в узкий проход на арену. Под потолком висели грозди огневиков, разгоняя темноту. Но при ярком свете увиденное казалось еще более жутким и каким-то нереальным.
Аларис стоял в центре, сжимая в руках меч. Его окружали человек пять-шесть. Не все магистры были мне знакомы, но я сразу узнала магистра Темперо – преподавателя боевых заклятий у воздушников. Остальные лица даже не пыталась разглядеть.
Аларис скинул накидку, пиджак и остался в одной рубашке. Он тяжело дышал, и темные волосы, всегда аккуратно уложенные, падали на лоб. Как тогда… В тот чудесный, бесконечно длинный день, когда мы в шутку бились с ним на мечах.
У одного из соперников я заметила царапину на предплечье, остальные не были ранены. Но Ал… Его рубашка пропиталась кровью, сочившейся из многих порезов. Опоздай мы хоть еще хоть на несколько минут, они бы зарезали его!
Не бестии, не дикие твари, а люди, которых я каждый день видела на занятиях и в столовой. Как же быстро человек превращается в зверя, когда загнан в угол!
– Аларис!!! – закричала я так, что думала, легкие разорвутся.
Все обернулись на меня и на мгновение опустили мечи. Да если бы даже не опустили! Я не стала медлить, побежала что было сил. Я опасалась, что сейчас кто-нибудь из этих людей схватит меня за руки, скрутит, уведет прочь. Или заставит смотреть, как Ала убивают. Но они, видно, не ожидали моего появления и ничего не стали предпринимать. Пока…
– Ал!
Я обняла его крепко-крепко. Почувствовала, как моя одежда пропитывается его кровью. Ощутила, как быстро вздымается его грудь, как колотится сердце.
– Что же ты творишь, глупый! Ал! Посмотри на меня!
– Мисс Илмари, отойдите от мастера Вайса, – донесся до меня спокойный голос.
Из тени в круг света шагнул директор Аквидус.
– Он все решил и решения своего не изменит.

* * *

– Нет, – произнесла я чуть слышно. – Не отойду.
Никогда прежде я не могла предположить, что посмею спорить с главой Академии.
– Что вы сказали? – возвысил он голос.
– Я не отойду, слышите! Ал, Аларис, посмотри на меня! Прекрати это безумие. Пошли отсюда, пожалуйста! Мой хороший, мой родной, посмотри на меня!
Аларис все время, пока я стояла, обхватив его руками и прижавшись к груди, смотрел поверх моей головы. Но сейчас я почувствовала, как он содрогнулся после моих слов и опустил взгляд. Глаза у него были отчаянные, сухие и бесстрашные.
– Уходите, Элиза, – устало и безразлично сказал он. – Что вы себе придумали? Думаете, я люблю вас? Прибежали спасать? Идите, Элиза, не раздражайте меня своей глупостью.
Я рассмеялась как ненормальная. Если бы не рассмеялась, пришлось бы зарыдать. Предательские слезы все равно закапали из глаз, и я, точно простолюдинка, вытерла мокрое лицо о рубашку Алариса.
– Не верю, мастер Вайс! Вы меня больше не проведете!
– Заканчивайте! Оттащите девчонку! – рявкнул кто-то из кураторов.
Соперники Алариса, разгоряченные битвой, подошли ближе. Яростная энергия все еще бурлила в их крови, требуя завершить начатое. Бой прервали на пике, и я понимала: любое опрометчивое слово, неосторожное движение – и их уже ничто не остановит.
– Терран, одумайся! – крикнул магистр Толли. – Смерть парня ничего не решит!
Я чуть-чуть повернулась в ту сторону и увидела, что преподавателя разоружили, а огромный, словно гора, земляной маг держит у его горла лезвие меча. Нас только двое против всех этих людей. И, похоже, согласия Алариса никто больше не собирается спрашивать.
Не знаю, кто первый решился и нанес удар. Аларис выгнулся назад, зашипел сквозь стиснутые зубы. Я поняла, что его полоснули по спине, и закричала.
– Не при ней… – произнес мастер Вайс, справившись с болью. – Я не хочу, чтобы Элиза видела…
– Уведите мисс Илмари! – бросил директор Аквидус.
– Нет, нет, нет… Ал, нет!
Сильные руки подхватили меня с двух сторон, пытаясь оторвать от Алариса. Наверное, надо было брыкаться, кусаться, визжать – пусть бы у них заложило уши. Но я только шептала: «Нет, нет, нет» и цеплялась изо всех сил за рукава его рубашки так, что та затрещала.
– Нет, Ал, мой родной, нет…
Они тянули меня, ухватив за талию, сжав так сильно, что перехватывало дыхание. В конце концов я захрипела и упала на покрытый деревянными опилками пол, но и тогда успела дотянуться до его ног.
– Нет, Ал!
– Элиза! Проклятие!
Аларис, который никак мне не помогал и стоял, опустив руки, сейчас, увидев меня на грязном покрытии арены, не выдержал. Подхватил, прижал к груди, покрыл поцелуями лицо.
– Элиза, Элиза… Моя девочка… Уходи… Я не буду страдать. Один удар в сердце – я ничего не успею почувствовать. Прошу, так нужно… Ничего нельзя уже сделать. Мы всё перепробовали!
Я подставляла лицо под его поцелуи, разрываясь между нежностью и отчаянием. Как много мне хотелось сказать ему, но я повторяла только одно снова и снова, как заведенная: «Не уйду! Я не уйду!»
– Упрямая девчонка! – раздался жесткий голос нашего директора. – Вы делаете только хуже! Здесь нет злодеев! Это суровая необходимость! Аларис, в отличие от вас, все понимает! Вы думаете, мы не пробовали – иначе?
Я ничего не ответила. Любые мои слова были сейчас бессмысленны. Только следила за ним глазами, готовая в любой момент оказать сопротивление, если меня снова попытаются оторвать от Алариса.
Из узкого прохода между трибун вышел человек. Я почти сразу узнала его и мысленно застонала. Магистр Сверр – наш преподаватель по мечевому бою. Значит, он тоже на их стороне? Я с горечью вспомнила его слова о «лучшем ученике», как он с гордостью называл Алариса.
Однако магистр Сверр повел себя странно. Обнажил меч и плашмя положил его на плечо Террана Аквидуса. Впрочем, все догадались, что меч так же легко превратится в угрозу.
– Терран, это не выход! – сказал он. – Никто не знает, спасет ли нас его гибель. Возможно, да. Или же бестии хлынут сплошным потоком, который нельзя будет остановить, потому что единственный ключ мы утратим.
И он указал подбородком на Алариса, чтобы не – возникло сомнений, кого он подразумевает под «ключом».
Следом за магистром Сверром на арену вышли другие преподаватели – магистр Корр, магистр Ортис, магистр Руни.
– Отпусти мальчика, Терр, – спокойно сказала магистр Ортис. – Что за жертвоприношения ты тут устраиваешь?
Говорила она тихо, не повышая голоса, но по алым пятнам на ее скулах я поняла, что преподаватель теории ведения боя не уверена, что сумеет его уговорить. Ее рука едва заметно стиснула рукоять меча, висевшего на поясе.
– Вас никто не звал сюда, Риа! – выкрикнул магистр Темперо, направляя на нее оружие.
И вот уже все взметнули мечи, замерли, готовые в любую минуту броситься в бой. Не против бестий. Против тех, с кем еще недавно сражались бок о бок. Ал сжал мою ладонь, и я каким-то шестым чувством поняла, что это значит. Он не даст им погибнуть, защищая его. Одним резким движением он отодвинул меня, кивнул директору.
– Водяная стрела! – бросил он и раскинул руки в стороны, открывая грудь.
Я успела увидеть, как конденсируются капли воды, за мгновение собираясь в стрелу. А в следующее мгновение я сама сотворила стрелу, которая сбила на подлете ту, что выпустил в Алариса Терран Аквидус. Сама не поняла, как сумела! Но вложила столько силы, что едва удержалась на ногах. Упала бы, если бы Ал меня не подхватил. А я рада была возможности снова прижаться к нему.
– Элиза, моя девочка… Отпусти. Ну же!
Я нашла глазами директора. Тот стоял побелевший, сгорбленный. Совсем старик… Я видела, как непросто ему дается это решение, но, выбирая между одной жизнью и многими, он выбрал многие. Он думает, что поступает правильно…
– Вы не все способы перепробовали! – громко сказала я. – Не все!
В глазах Террана Аквидуса мелькнуло что-то похожее на понимание. Он обвел взглядом своих соратников и соперников, потом поднял руку над головой, привлекая внимание.
– Мы попытаемся еще! – провозгласил он. – Еще есть время!

* * *

– Ты уверена, что справишься одна? – в третий раз спросила меня магистр Ортис.
Мы стояли на пороге комнаты Алариса. Я держала в руках жестянку с заживляющей мазью, которую принес магистр Сверр, так как Аларис категорически отказался отправиться в подводный корпус. Сказал, что раны неглубокие и затянутся сами через несколько дней.
– Я справлюсь! Я его одного не оставлю.
– А если выгонит, как нас всех? – усмехнулась Риа Ортис. – Никогда прежде не видела Алариса таким вспыльчивым.
Я улыбнулась: вспыльчивость Ала проявилась в том, что он весьма категорично попросил всех уйти и оставить его одного.
– Меня не выгонит, – покачала я головой. – Пусть попробует!
Магистр Ортис дотронулась до моей руки. В этом жесте было столько теплоты и заботы, что я едва не зашмыгала носом.
– Вы молодец, Элиза, – тихо сказала она.
Алариса я нашла в спальне. Он сидел, откинувшись на стуле. Прислонился к стене и закрыл глаза. Кровь на его рубашке потемнела и затвердела. Хорошо уже то, что не лилась из многочисленных порезов – значит, действительно все не так страшно.
– Ал, сними рубашку.
Он открыл глаза и посмотрел на меня. Но, видно, был вымотан до крайней степени, потому не стал сопротивляться, просто принялся неуклюже расстегивать пуговицы одной рукой. Я бросилась помогать.
Могла ли я вообразить еще вчера, что буду стягивать рубашку с моего куратора, да еще и не испытывать при этом ни тени смущения. Я думала только о том, что нужно как можно скорее обработать его порезы.
Все раны были нанесены в левую часть тела. Они знали, куда колоть, чтобы не повредить черные шрамы-молнии. Знали и действовали продуманно. От этого стало как-то особенно мерзко…
Я набрала на руку жирную мазь, остро пахнущую мятой и чем-то древесным, провела пальцами, сложенными в щепоть, по его плечу. Увидела, как Ал сжал побелевшие губы, но не издал ни звука.
– Больно?
Он лишь качнул головой. Я видела: больно так, что даже разговаривать тяжело. Не стала больше задавать вопросов, а продолжила свое дело, осторожно, быстро и аккуратно распределяя мазь по спине. Сама при этом болтала без перерыва. Говорила все, что в голову придет, лишь бы отвлечь его.
– Аронике нравится старший брат Тима, а он на нее смотрит как на малявку. А Тим-то, кстати, жив-живехонек! Я ему сама затрещину такую выпишу, мало не покажется! Хотя голову топпера было бы неплохо добыть и кинуть Ависсу в его самодовольную рожу…
Не знаю, слышал Аларис что-нибудь из того, что я говорила. Едва ли… Закончив, я бесцеремонно залезла в комод, где лежали его аккуратно сложенные вещи. Достала свежую рубашку.
Я чувствовала себя какой-то другой. Более взрослой и ответственной. Я знала, что должна о нем позаботиться, потому что больше некому. Потому что даже самым сильным из нас иногда нужна помощь.
– Элиза, я…
– Завтра, Ал. Тебе нужно отдохнуть.
Он рухнул на постель, спрятав лицо в подушку, и не столько уснул, сколько погрузился в забытье. Вы столько раз заботились обо мне, мастер Вайс. Пришел мой черед беспокоиться о вас.
Я укрыла его одеялом. Села в кресло и долго сидела неподвижно, глядя в темноту.
Понял ли директор, что я имела в виду, когда сказала, что не все способы еще испробованы? Наверняка понял. Я видела это по его взгляду.
Я только не знала, как правильно это сделать. Я ничего этого не умела…
Быстро расстегнула форменную курточку, стянула майку. Потом, помедлив, сняла юбку и все остальное. Застыла посреди комнаты, обхватив себя руками. Меня колотила дрожь, ужас волнами поднимался в груди. Что я, приличная девочка из приличной семьи, сейчас – делаю?
Но если сила Алариса зависит от его чувств ко мне, то, может, именно это поможет? Терран Аквидус обо всем догадался и только потому остановил казнь.
Я сложила вещи и оставила их в кресле, завернулась в плед и легла на постель, примостилась на краю, боясь пошевелиться и задеть Ала, разбередить его раны.
Он утром проснется и поймет все. Мне не придется ничего объяснять. Ничего в этом нет страшного! Вот только все равно продолжала трястись…

Глава 17

Я так и не сумела уснуть, представляла, как все произойдет. Конечно, он будет нежен и осторожен, постарается не сделать мне больно. Да я не боли боялась: когда до этого дойдет, я, наверное, уже на всё буду готова. Но как же стыдно самой предлагать себя! Лежать обнаженной в постели с мужчиной, с которым я даже не помолвлена. Родители бы поседели, узнав о том, что вытворяет их дочь. Впрочем, их дочь постоянно что-то вытворяет…
Еще было страшно оттого, что после этого меня никто не возьмет замуж. А просить Алариса жениться на мне я не стану. Я просто хочу, чтобы он остался жив, больше мне ничего не нужно. Он не откажется, не сможет отказаться. Он мужчина, он любит меня, а значит, поддастся искушению. А потом… Главное, чтобы купол над Академией пал, а Алариса оставили в покое – остальное не важно.
Аларис спал беспокойно, метался, на рубашке проступили капельки крови, но под утро он погрузился в спокойный сон. Я лежала и смотрела на его лицо. Нестерпимо сильно хотелось поцеловать, но я не стала его тревожить.
Наконец, когда за окном повис серый, туманный рассвет, Аларис проснулся. Первые мгновения казалось, что он не понимает, где находится. Он окинул комнату быстрым взглядом. Увидел мои вещи, стопкой сложенные на кресле. Я заметила, как расширились его глаза. Аларис приподнялся на локте, замер, пристально глядя на меня, на мое обнаженное плечо, выглядывающее из складок пледа. Мне нестерпимо хотелось зажмуриться, спрятаться. Но вместо этого я тихонько вытянула руку, которая мне самой показалась ужасно бледной на фоне темной шерстяной ткани, и медленно дотронулась до пуговицы на его рубашке. Сглотнула: в горле словно застрял комок.
Аларис не дал расстегнуть пуговицу, мягко сжал – пальцы.
– Одевайтесь, Элиза, – глухо произнес он.
– Ал… Я…
Я совсем иначе себе это представляла. Что я сделала не так? Почему он меня отвергает?
Жгучий стыд ожег меня, точно каленым железом. Он считает меня недостойной. Ну конечно… Забралась в постель к мужчине. От меня давно не ждали никакого толку, но распутницей еще не считали. Пока… Как низко я, должно быть, пала в его глазах…
Аларис поднялся, не глядя на меня, протянул стопку одежды и отвернулся. Я заставляла себя не реветь. Но ужасно тяжело снова его терять! Я смотрела на его прямую спину, на руки, сжатые в кулаки. Может, он меня не так понял?
– Не беспокойся ни о чем, – тихо сказала я. – Никто не узнает. Я не пытаюсь тебя привязать или принудить на мне жениться… Просто… Я хочу, чтобы ты остался жив… И если тебе для этого… нужна я…
Слова застревали на языке. О светлые боги, оказывается, невероятно трудно произнести это вслух.
– То я согласна без всяких обязательств…
У меня вдруг ушли все силы. Одежда вывалилась из рук и рассыпалась по полу, а я присела на край постели. Покрывало сползло с плеч, но мне было уже все равно.
Аларис обернулся с перекошенным лицом. Я отпрянула: никогда еще я не видела моего спокойного и сдержанного куратора таким злым.
– Но я не согласен, Элиза! За кого ты меня принимаешь? Считаешь, я воспользуюсь невинностью юной девушки для того, чтобы спасти свою жизнь? Считаешь, я позволю тебе принести эту жертву?
Он так разволновался, что перешел на «ты». Он был страшно бледен сейчас, черные шрамы, наоборот, потемнели. Я очень отчетливо представила, что сейчас по всей территории Академии закручиваются черные воронки, небеса наливаются лиловым светом, а грань между мирами становится такой тонкой, что вот-вот прорвется.
– Это не жертва! – крикнула я. – Магистр Толли сказал мне, что я не вижу дальше своего носа, но ты! Ты! Тоже ничего не видишь! Не замечаешь, как я люблю тебя! Как хочу быть с тобой! Во всех смыслах этого – слова!
И вот теперь я все-таки разревелась. Сидела, перехватив у груди неудобное, колючее покрывало, которое так и норовило спуститься ниже, и думала о том, какая же я дурочка – опять умудрилась всё испортить.
Аларис принадлежал к тем мужчинам, которые не выносили вида женских слез. Вот и сейчас на его лице мгновенно отразилось раскаяние, а следом за раскаянием нежность.
Он опустился на пол, обнял мои колени, взял мою руку и прижал ее к лицу. Я дотронулась только до маленького участка его кожи, а меня точно молния прошила – сделалось жарко, страшно, но одновременно я ощущала что-то вроде предвкушения. Наши взгляды встретились, и мы долго-долго смотрели друг другу в глаза.
А потом я съехала к нему на пол, оказавшись в кольце его рук. Уткнулась носом в ключицу и замерла. Его ладонь легла на мою обнаженную спину, а потом Аларис наклонился и прикоснулся губами к плечу – так осторожно, будто касался лепестков цветка. От этой невинной ласки у меня внутри закружился водоворот. Нити магии распрямились, наполняя меня до краев. Я закрыла глаза и подняла лицо, надеясь на поцелуй. Желая поцелуя. Жаждая поцелуя. Клянусь всеми богами, если бы он меня не поцеловал, я бы опрокинула его на пол, и никуда бы Аларис от меня не делся!
И вот, после всех этих долгих дней, когда мы оба стремились друг к другу, но все равно отталкивали, страдали и мучились, наши губы соединились. «Глупый! – хотелось сказать мне. – Зачем ты так долго ждал! Я давно бы стала твоей!» Но мысль мелькнула и пропала, потому что потом я уже не могла думать ни о чем, кроме его губ и рук.
– Люблю тебя, – тихо произнес он, прервавшись на секунду. – Как же я тебя люблю…
Я отпустила уголки покрывала, и оно широкими волнами легло у наших ног. Пусть все случится сейчас, я готова, я ничего не боюсь и забыла о том, что такое стыд. Когда любимый видит тебя обнаженной, это совсем не стыдно, потому что вы одно целое…
Аларис резко выдохнул, почти застонал. А потом схватил материю и вновь укрыл меня, укутал и прижал к себе.
– Нет, – сказал он.

* * *

– Нет?
Вид у меня, вероятно, был ошарашенный. Аларис прикоснулся губами к моему виску.
– Не сейчас, – мягко сказал он. – И не так.
Я испытывала целую гамму чувств, но основным было разочарование.
– Почему? – насупилась я.
Понимала, что веду себя по-детски, однако ничего не могла с собой поделать.
– Элиза, Элиза, не капризничайте, – пожурил меня Аларис, так, словно он снова был только моим куратором и я не сидела сейчас в одном покрывале на его коленях.
Немедленно захотелось вытянуться по стойке «смирно» и промаршировать к двери. Как же неловко я себя почувствовала! Правда, ровно до того момента, как Аларис негромко рассмеялся и прижал к своему лицу мою ладонь.
– Мастер Вайс! – Я прищурилась и посмотрела на него с вызовом. – Значит, так, да? А если продолжу капризничать, что будет?
– Тогда я на вас не женюсь, – притворно вздохнул он, глядя на меня лучистыми глазами.
Я обмерла. Потом побледнела. В живот точно напихали ледышек – внутри стало холодно и пусто. Не ожидала от Алариса, что он станет шутить так некрасиво после всего… После наших поцелуев, наших объятий. Прижала пальцы ко рту, чувствуя, как кривятся и дрожат губы. Так, Элиза, не реветь! Ты знала, на что идешь. Вполне в духе мужчин отпускать такие шуточки после того, как девушка забралась к ним в постель.
Аларис прекрасно знал, как заключаются браки. Без согласия родителей любой брак считается недействительным. Поэтому его слова были грубой и обидной шуткой.
– Элиза! – Он взял меня за плечи, пристально глядя в лицо и больше не улыбаясь. – Что случилось, моя хорошая? Тебе плохо?
– Ал… Ну зачем ты так… Я ведь ни о чем не просила…
Он смотрел на меня расширившимися глазами – видно, действительно не понимал, что сделал не так. Пришлось объяснить подробнее:
– Конечно, ты не женишься на мне! Как это возможно? У нас нет родительского благословения.
Он сообразил наконец. А следом понял, как сильно обидел меня.
– О, Элиза…
– Нет, даже не целуй меня теперь! Нет! Нет…
И все же я сдалась, отдавшись во власть его нежных поцелуев и теплых рук.
– Мне не нужно благословение твоих родителей, Элиза, – прошептал он. – Оно у меня уже есть!
Интересно, сколько потрясений за один день может вынести человек и не умереть от разрыва сердца? Я, вероятно, была близка к этому как никогда. Под ребрами кольнуло так, что я схватилась за грудь.
– Что? – Мне показалось, я ослышалась.
– Что? – одновременно со мной воскликнул Аларис, но с другой интонацией. Он спрашивал: «Что случилось?» – увидев, что я не могу вздохнуть.
– Сердце, наверное, – простонала я.
Я мгновенно оказалась распростертой на полу, а Аларис навис сверху. Но вовсе не с теми намерениями, каких можно ожидать от парня рядом с обнаженной девушкой. Он быстро проверил пульс, ободряюще улыбнулся.
– Нет, Элиза. Вы просто переволновались.
– Вы?
– Ты…
Никогда не думала, что коротенькое местоимение можно произнести с такой теплотой и любовью.
– А еще у меня галлюцинации, – пожаловалась я. – Мне послышалось, ты сказал, что у тебя есть благословение?
– Не послышалось. – Аларис наклонился и поцеловал меня в кончик носа. – Ты обещана мне с тех пор, как тебе исполнилось три, а мне девять.
Вместо изумленного возгласа из груди вырвался жалкий писк. Как же так? Почему я об этом ничего не знаю?
А потом в голове щелкнуло, будто встал на место кусочек мозаики. Когда Аларис приезжал в гости, родители все время говорили о каком-то договоре! Да еще и поглядывали на меня так хитро и многозначительно. Неужели?..
– Можно все по порядку? – я попыталась говорить строго, но голос дрожал, будто у воробья.
Аларис погладил меня по голове, точно маленькую.
– Удобно тебе здесь, на полу? Может, хотя бы переберешься в постель?
И, не спрашивая разрешения, он поднял меня на руки и устроил на кровати, подложил под голову – подушку, а сам сел рядом, взяв обе мои ладони в свои.
– И как издалека начать? – уточнил он. Кончики губ дрогнули в знакомой полуулыбке.
– С самого начала! Я совсем тебя не помню, Ал! А ты? Ты видел меня?
– Да, видел, Элиза. Однажды…

* * *

– Так ты, значит, и есть юный Аларис? – приветливо спросила Мелиса Илмари, наклонившись к серьезному мальчику, который был бы, вероятно, очень хорош собой, если бы не черные шрамы, обезобразившие лицо. – Рада с тобой познакомиться наконец. И вас тоже рада видеть в нашем замке, Ванесса.
Женщина, к которой обращалась Мелиса, была еще не старой, но выглядела уставшей от жизни. И хотя она улыбнулась в ответ, выражение ее взгляда не изменилось – он был потухшим, словно какое-то горе навечно погасило живой блеск ее глаз. Стоило ей перестать улыбаться, как уголки губ тут же опустились.
Впрочем, и Мелиса, и все маги-водники знали, какое несчастье постигло семью Вайс. С тех пор прошло больше восьми лет, но Ванесса Вайс так и не оправилась после смерти любимого сына и невестки. Не зная, что сказать в утешение при встрече, все знакомые и малознакомые люди говорили одно и то же: «Зато у вас остался внук! Это такое счастье!» «Счастье! – соглашалась Ванесса. – Моя единственная отрада!»
В дом семьи Илмари Ванесса Вайс прибыла по делам, а заодно взяла с собой мальчика, чтобы тот немного развеялся. Они планировали задержаться на несколько дней, а сейчас только что прибыли и появились в гостиной порядком измотанные, запылившиеся в долгой поездке.
– Комнаты вам готовят, – радушно объяснила Мелиса. – А пока выпейте взвара. Наша кухарка готовит отличную сдобу!
В гостиную уже вносили чашки, чайник, исходящий паром, блюдо с пирожками и булочками. Сладкий аромат поплыл в воздухе, и вот, привлеченная аппетитным запахом, в гостиную влетела девочка лет трех. Светлые локоны растрепались, так что ленточка едва держалась на кончике косички, большие светло-карие глаза сияли, маленькие ножки приплясывали в нетерпении. Она проскользнула мимо гостей, почти не обратив на них внимания, забралась на стул и потянулась к пирожку.
– Элиза! Как некрасиво! Поприветствуй наших гостей!
Девочка повернула хорошенькое личико, уже перепачканное сахарной пудрой, и пробубнила с набитым ртом:
– Дратути.
Ванесса качнула головой, вероятно, решив, что хоть девочка еще мала, на ее манеры уже пора обратить пристальное внимание. Аларис же, глядя на светлые волосы, вздернутый нос и щеки, раздувшиеся от сдобы, не сумел сдержать улыбки.
Элиза за столом надолго не задержалась: надкусила пару булочек и убежала. Из приоткрытой двери была видна часть соседней комнаты: куклы, разбросанные по полу, кукольные платья, игрушечные лошади и крошечная мебель. Элизе некогда было общаться с гостями, она была очень занята.
– Наверное, тебе будет скучно играть с такой маленькой девочкой, но, если захочешь, Элиза с удовольствием поделится с тобой игрушками. И хорошим настроением. Она большая непоседа, наша девочка, но сердце у нее доброе.
Аларис мотнул головой.
– Нет, не стоит… Я лучше почитаю книгу, если позволите.
Так он и поступил: закончив с трапезой, сел в кресло и уткнулся в книгу, которую привез с собой.
– Какой серьезный, – улыбнулась Мелиса.
Но Ванесса не разделила ее восхищения. Она оглянулась на внука, который, казалось, был целиком поглощен чтением, наклонилась ближе к хозяйке дома и произнесла:
– Он уже столько раз сталкивался с отчуждением, с неприязнью, да что там, с откровенными насмешками! Теперь бедный мальчик предпочитает оставаться в одиночестве. Чтобы не обжечься больше… Дети бывают иногда ужасно жестоки.
– Да как же так можно! – воскликнула мама Элизы.
– Увы… Ваша девочка просто не разглядела его – не успела. Обычно малыши пугаются его вида.
Обе женщины, не сговариваясь, посмотрели на сидящего в кресле мальчика, а тот, опустив книгу на колени, смотрел на них: он слышал каждое слово.
– Ничего, не волнуйтесь за меня. Я привык.
Он улыбнулся, и Мелисе стало грустно: не должны девятилетние дети улыбаться так, словно каждую секунду помнят о своем несчастье и мужественно борются с ним.
– Хорошо, малыш, – хрипло произнесла она. – Возьмешь еще булочку?
Разговор, спотыкаясь, потек дальше, но не успели женщины от разговоров о погоде перейти к обсуждению налогов и цен на амулеты, как их снова прервали. Дверь распахнулась на всю ширину, так что, отлетев, даже ударилась о стену. На пороге появилась крайне недовольная Элиза, чей бантик потерялся, косичка расплелась. Волосы обрамляли сердитое личико, глаза горели.
– Ну! – сказала он, направляясь прямо к Аларису, который прижал к груди книгу, с изумлением глядя на это грозное создание. – Я тебя жду, жду! Жду! Жду! Пошли игать!
Букву «р» она выговаривала еще плохо, но ясно дала знать о своих намерениях: схватила замешкавшегося Алариса за руку и потащила за собой. Тот оглянулся на бабушку, и непонятно, чего в его взгляде было больше – радости или удивления.
Он, вероятно, подумал, что Элиза его еще плохо рассмотрела, а стоит ей приглядеться к гостю, как за этим последуют слезы. Обычно так и бывало. Случалось и так, что малыши потом прятались от Алариса, отказываясь даже входить в комнату. Он присел на корточки, оказываясь вровень с ее глазами.
– Какой ты пёстенький! – восхищенно сказала Элиза, послюнявила палец и попыталась оттереть щеку Алариса. – Не стиается… Пошли игать!
Забытая книга осталась лежать на кресле, а из соседней комнаты то и дело долетали радостные визги Элизы, смех Алариса, пенье и споры. Иногда дети забегали в гостиную и, схватив по булочке, снова убегали. Один раз Аларис появился на четвереньках, а Элиза восседала верхом, держась за шею, во время следующего появления он нес ее на закорках.
Ванесса наблюдала за внуком, и ее строгое лицо время от времени расцветало улыбкой.
– Никогда не видела Ала таким счастливым, – тихо сказала она.
Было заметно, что Ванесса Вайс, у которой воспитание маленькой наследницы рода Илмари первоначально вызывало вопросы, теперь полностью изменила свое отношение к девочке.
– Род Вайс богат, знатен, а Аларис является единственным наследником, – внезапно произнесла она.
Мелиса непонимающе посмотрела на гостью.
– Да, да, я знаю, – согласилась она, ожидая продолжения.
Но Ванесса вновь увела разговор в сторону, высказав опасения, что весна в этом году будет ранней, как бы бестии не явились раньше положенного срока. Мелисе осталось только согласиться, хотя выглядела она обескураженной.
Вечером того же дня собрались у камина. Хозяин дома, отец Элизы, Кайл Илмари вернулся из поездки в деревню, где тренировал новобранцев отряда: весна не будет ждать, а молодые парни едва научились обращаться с оружием.
Пламя уютно потрескивало, разговор неторопливо тек. Женщины лакомились сладким вином с пряными травами, Кайл от вина отказался, сказав, что иначе его сморит сон, а с его стороны крайне невежливо уходить первым.
Элиза, утомленная за день, пристроилась на подлокотник кресла, где сидел Аларис, и склонила головку ему на плечо. Она слушала сказку, которую мальчик читал вслух специально для нее. Дети были поглощены друг другом и не прислушивались к голосам – взрослых.
А в беседу между тем закрались нотки грусти. Вино сделало сдержанную Ванессу Вайс более разговорчивой, а неподдельная радость внука растопила сердце. Поэтому Мелиса и Кайл Илмари услышали то, чего раньше еще никто не слышал.
– Хуже всего то, что я до сих пор не могу понять, что за кошка пробежала между ними. Они были такой любящей парой… Рос, конечно, был одержим работой, в подвале даже оборудовал лабораторию для изучения бестий, но про семью никогда не забывал. Он обожал Марион и сына. В тот день Марион и мы с мужем отправились в деревню: ожидался праздник Сбора Урожая, и мы по традиции должны были присутствовать на осенней ярмарке. Рос оставался с мальчиком, сказал, что он лучше приглядит за сыном, чем потратит столько времени впустую…
Ванесса промокнула уголки глаз. Некоторое время она боролась со слезами, потом продолжила:
– Марион решила вернуться домой раньше… Не могу даже предположить, что толкнуло ее на такой отчаянный поступок: бежать из дома в преддверии грозы, да еще младенца с собой унести! Знаю, какие слухи ходят… Говорят, она застала Роса с другой женщиной! Но я знаю своего сына, он никогда и не смотрел на других! Марион сама шутила по этому поводу, говоря, что любовницей Роса была работа. Он с куда бóльшим пылом проводил время с бестиями, чем с людьми… Так или иначе, но итог того страшного вечера вы знаете. Ах, Марион, что же ты натворила…
Ванесса все же расплакалась, приложив к лицу платок. Аларис отложил книгу, подошел к бабушке и обнял ее, прижавшись лбом к ее плечу. Маленькая Элиза – растерянно наблюдала эту сцену. Она не понимала, что происходит, но тоже решила пожалеть своего нового друга. Девочка неловко спустилась с кресла и обхватила Алариса за талию своими маленькими ручками.
– Не плачь, не плачь, – невнятно произнесла она, уткнувшись ему в спину. – Ну, ну… Тихо, тихо… Не плачь, маленький.
Конечно, она копировала сейчас свою маму, произносила те же слова утешения, которые слышала от нее, но говорила искренне, и Аларис, вздохнув, прижал ее к себе свободной рукой.
Ванесса с внуком задержались в замке Илмари на пять дней. Все это время Аларис и Элиза были неразлучны, и, казалось, мальчику совсем не мешает разница в возрасте. Он обожал свою маленькую подружку, поддерживая ее в невинных шалостях. Правда, не все проказы оказывались безобидными. За одну из них мальчик впервые в жизни получил выговор от бабушки.
А случилось следующее. Элиза уговаривала «Аласика» поджарить вместе с ней кусочки хлеба прямо в камине. Она давно задумывала это, обидевшись на отца: он отказывался брать ее с собой на сбор отряда. А ведь молодые воины именно так и жарят хлеб – сидя у костра, а потому они такие смелые и сильные! И Элиза станет смелой и сильной! Она заранее раздобыла длинные прутики, на которые собиралась нанизывать кусочки.
– Нет, Элиза, – покачал головой Аларис, выслушав девочку. – Мы не маги огня, чтобы баловаться с камином. Можно устроить пожар. Понимаешь?
Он шутливо затормошил ее, потому что Элиза скуксилась и нахмурилась. Она ничего не ответила Аларису, и тот надеялся, что она все поняла.
Но Элиза поняла только то, что придется действовать в одиночку. Поздно вечером она пробралась в гостиную, которая как раз пустовала. В камине неярко горел огонь. Он совсем не выглядел опасным, потому Элиза принялась за дело.
Кусочки хлеба быстро подрумянились и выглядели очень аппетитно. Девочка вытянула из пламени тлеющий прутик и попыталась снять один из хлебцев, но обожгла пальцы и, вскрикнув, откинула прутик от себя. Он упал на ковер с длинным ворсом, который тут же начал тлеть.
– Ой! – вскрикнула Элиза, вскакивая.
Оглянулась в надежде на помощь: всегда кто-то из взрослых оказывался рядом. Но не сегодня. Мама и папа повели гостей в галерею, где висели портреты предков, слуги поднялись на свой этаж.
– Мамочка! Папуля!
Ковер уже не просто тлел – он сыпал искрами. Элиза собрала всю свою невеликую пока силу, пытаясь сотворить воду и затушить огонь, но жалкие капли, казалось, лишь раззадоривали пламя.
– Ой! Ой-ой…
– Элиза! Глупая девочка!
За спиной Элизы возник Аларис, и маленькая проказница, заревев в три ручья, бросилась его обнимать.
– Стой здесь! – строго сказал он, отодвинув подружку в безопасный угол. – Рёва!
У него самого водяная магия пока была не так сильна, но он сжал кулаки и, собрав всю влагу, какую только можно, направил поток на ковер. Тот зашипел, задымил, завонял жженой бараньей шерстью. А Аларис, пошатнувшись, осел на пол. Элиза, шмыгая носом, не зная, как помочь, подползла и легла рядышком.
Так их и обнаружили родители и Ванесса, которые поспешили в гостиную на запах дыма.
– Что стряслось, Ал?
Бабушка требовала у внука объяснений, хотя тот едва мог ворочать языком.
– Я хотел пожарить хлеб в камине… Не ругайся, я случайно. Я ведь все потушил.
– Ты?
Ванесса, прищурившись, смотрела на Алариса: за все девять лет жизни Ал не был уличен ни в одной шалости.
В общем, не только она, но и родители Элизы мгновенно поняли, кто настоящий виновник этого безобразия, – они хорошо знали свою дочь.
Элиза, у которой на лице оставались черные разводы от копоти и слез, выглядела несчастной и подавленной. Мелиса собиралась завтра же провести серьезную беседу с дочерью. Завтра она заставит ее признаться во всем и извиниться перед Ванессой Вайс, но сейчас матери было так жаль свою неугомонную крошку, что она промолчала, разрешив Аларису взять вину на себя.
Она промолчала, но Элиза молчать не стала. Она решительно вытерла нос и вытянулась перед Ванессой. Строгую бабушку Ала она опасалась с самого первого дня, и все в комнате видели, каких усилий ей стоит выглядеть смелой.
– Это я, – сказала она, задрав голову и глядя в лицо Ванессы. – Не Ал. Он не виноват.
Детей уложили спать, а сами собрались за чашечкой успокаивающего напитка с капелькой вишневой настойки.
– Ох, не ругайте мальчика. Если бы не он, не знаю даже… – Мелиса не смогла закончить фразу, передернула плечами.
– Не стану. – Ванесса вдруг улыбнулась светло и счастливо. – На самом деле я горжусь им, моим маленьким героем. Но и ваша девочка тоже молодец, характер уже виден.
– Бестолковый и влипающий в неприятности? – проворчал Кайл.
– Верный и самоотверженный, – поправила его Ванесса Вайс. – Я хотела предложить еще в первый день, но решила приглядеться. Что, если мы заключим между нашими детьми брачный договор? Мне кажется, Элиза – отличная пара моему мальчику, да и он именно тот, кто ей нужен, чтобы всегда оказываться рядом.
Родители Элизы переглянулись: слова Ванессы застали их врасплох. И хотя заключение таких договорных браков между семьями аристократов было в порядке вещей, они все же не рассчитывали, что первое предложение поступит так скоро.
– Но… Она так мала… – прошептала Мелиса.
– Так они не завтра будут сочетаться браком, – усмехнулась Ванесса. – Более того, я хочу поставить ряд условий.
И Ванесса потребовала включить в договор пункты, по которым Элиза должна оставаться в неведении относительно своей судьбы.
– Сейчас они дети, но однажды Элиза превратится в красивую девушку, а Аларис, увы, навсегда останется обезображен. Пусть попробует сам добиться ее внимания. Не надо, чтобы девочка чувствовала себя связанной. Иначе она захочет освободиться чисто из чувства противоречия. Мало кому из девушек нравится вынужденный брак, да еще когда жених с такой специфической внешностью. Пусть она сама выберет его. Или будет вольна сделать другой выбор. Я все объясню Аларису, когда он подрастет.
– Это… Так мудро, – тихо произнесла Мелиса. – Вы заботитесь о чувствах моей дочери больше, чем о чувствах внука.
– На самом деле и о его чувствах тоже. Быть отвергнутым девушкой, с которой его ничего не связывает, куда легче, чем быть отвергнутым обещанной невестой. Но он, в свою очередь, тоже сможет отменить договор, если поймет, что брак не принесет им счастья.
Родители Элизы какое-то время молчали, мысленно взвешивая все «за» и «против», а потом одновременно кивнули.
– Но как же они познакомятся так, чтобы Элиза ничего не заподозрила? Это должен быть совершенно естественный повод.
– Я знаю как. – По лицу Ванессы скользнула хитрая улыбка, оставившая Мелису и Кайла в недоумении.
Они пока и предположить не могли, что задумала бабушка Алариса.
…Элиза мирно спала в своей кровати. Время от времени она чихала: запахом гари пропитались ее волосы и даже, кажется, кожа. Но девочка была совершенно счастлива, хотя еще не вполне понимала, что такое счастье.
Аларис не спал, не мог уснуть: какое-то чудесное чувство теснило грудь, заставляя слезы наворачиваться на глаза. Хотя он ведь мальчик, он не должен плакать! И Ал сердито тер лицо, заставляя слезы уйти. Он тоже не знал, что это щемящее чувство и есть счастье. Счастье, когда кто-то остается с тобой рядом, хотя мог просто убежать. Счастье, когда кто-то смело встает на твою защиту.
«И я всегда буду защищать тебя, Элиза. Всегда буду защищать!» – думал он, глядя в потолок.

Глава 18

– О, Аларис…
Я взяла его лицо в ладони, вглядываясь в такие знакомые черты, и силилась вспомнить хотя бы что-то из своего раннего детства. На секунду мне показалось, что я вижу тоненького темноволосого мальчика, который замер в кресле, прижимая к груди толстую книгу. Он смотрел на меня удивленно и в то же время с надеждой. Но на самом ли деле я вспомнила его или вообразила теперь, после подробного рассказа, понять было невозможно.
Так или иначе, это все правда. Я его невеста. Подумать только…
Я вспомнила нашу первую встречу после стольких лет и закусила губу. Он наклонился ко мне, чтобы помочь открыть дверь, а я шарахнулась в сторону. Аларис внешне оставался совершенно спокоен, но уверена, что внутри у него все перевернулось. «Не нужно меня бояться», – так он сказал. Маленькая Элиза никогда бы так не поступила, а я…
Вик! О боги. Мой жених стал свидетелем того, как я милуюсь с другим, и ничего не мог сделать. Страшно представить, что он чувствовал при этом.
– Ал… Ты ведь не просто так стал куратором моего курса, да? – догадалась я.
Он кивнул и поцеловал кончики моих пальцев.
Вот, значит, каков был план бабушки – что может быть более естественным, чем стать куратором первого курса, на который поступила учиться его невеста. Присмотреться к ней, понять, каким человеком она выросла, и попытаться потихоньку наладить отношения. Вот только я едва все не испортила.
– Ал, ты тогда приехал в наш замок, чтобы отказаться от меня? – спросила я мгновенно осипшим голосом, сообразив теперь, о каком договоре шла речь.
– Да, Элиза. Я был уверен, что сделаю тебя несчастной. Не хотел, чтобы ты связала свою жизнь с человеком, который тебе неприятен…
Даже сейчас ему трудно было произнести эти слова, будто на секунду прошлое вернулось и я увидела Алариса, который понял, что его невеста ему не достанется. Тот поцелуй в щеку, который на самом деле был для меня предвестником настоящего чувства, для Алариса стал чем-то вроде прощания. Он думал, глупый, что я никогда не смогу его полюбить. И этот поцелуй пробудил дремлющую страшную силу… Но последней каплей стал поцелуй с Виком у костра. Что же я натворила! Если бы я только могла отмотать все назад!
Я ухватилась за его ладонь, прижала ее к своей щеке, словно хотела каждой клеточкой тела ощутить: вот он, мой любимый, он жив, он рядом.
– Я твоя навсегда, – прошептала я. – С договором, без договора. Неважно.
Я надеялась, что он поймет. Потянула край покрывала, так, что оно снова поползло с плеча, но Аларис поцеловал мою обнаженную ключицу, отчего у меня внутри все испуганно и сладко сжалось, и положил свою руку на мою, останавливая.
– Элиза, стой…
Однако, увидев, как задрожали мои губы, принялся целовать и гладить. Он провел по моим волосам, откидывая их со лба, по голым рукам, покрывшимся мурашками. Наши губы слились в поцелуе, который становился все более требовательным и горячим. Я вся подалась навстречу, но Аларис замер, глядя на меня, осторожно прикоснулся указательным пальцем к губам, очерчивая их контур. Я видела, он запрещает себе продолжать. Ал тяжело дышал, и я точно знала: он хочет большего, но сейчас не позволит себе этого.
– Элиза… Знаешь, как все происходило бы, не случись этих событий?
Я качнула головой, говорить уже не могла.
– Я был бы твоим куратором все шесть лет. Если бы ты даже узнала, что я твой назначенный жених, и полюбила бы меня, все, что мы смогли бы себе позволить в это время, – танцевать иногда и держаться за руки. И поверь, это не так уж плохо.
– Нет, не плохо… – прошептала я, представив.
Как тогда, на горе Воздушников, когда он держал меня за руку. «Не оборачивайтесь, Элиза»… Никто бы не узнал, кроме нас. Но у нас была бы эта маленькая и сладкая тайна. Один танец на балу – куратору позволено это. Прикосновение рук, когда никто не видит. Букетик полевых цветов в кувшине на моем столе. Никто бы не узнал о нашей любви, никто бы не догадался, но я бы каждый день засыпала и просыпалась счастливой.
– Когда бы ты закончила обучение, мой дед, Ричард Вайс, как глава рода, обратился бы к твоему отцу, напоминая о договоре между нашими семьями. Нам бы разрешили официально встречаться. Могло бы пройти еще несколько месяцев, прежде чем мы вступили бы в брак. Замечательных месяцев, когда бы я впервые тебя поцеловал. Мы поженились бы не раньше чем через семь лет.
Я вспомнила, как мы с Аларисом поцеловались впервые и как на следующий день его мучили угрызения совести: «Ты моя студентка, а я твой куратор». Вспомнила и рассмеялась.
– Не выдержал бы, – мягко сказала я и потерлась носом о его ладонь. – Мы оба не выдержали бы.
Но то, что Аларис говорил мне сейчас, не было лишено смысла. Браки у аристократов – дело долгое и обстоятельное. Предвкушение иногда слаще обладания. Молодым дают время привыкнуть друг к другу. Прежде должны научиться общаться души, а лишь потом тела. Хотя… Я даже сейчас чувствовала, как мне жарко под покрывалом, как хочется откинуть его, притянуть Ала к себе.
– Разве мы не должны спасти мир? – спросила я, ощущая, как заливаюсь краской. – Все изменилось, у нас нет семи лет. У нас нет даже семи недель…
– Но семь дней у нас точно есть.
– Но директор…
Ал нахмурился, по лицу прошла судорога боли, будто он только сейчас вспомнил о событиях этой ночи и о том, что мог быть уже мертв. И ведь наверняка его еще мучают порезы, а он ни словом, ни взглядом не дал понять, что они его беспокоят, хотя после наших объятий на рубашке снова выступило немного крови.
– Директор подождет, – сказал Аларис, в его голосе прорезались жесткие интонации. – Я согласился с тем, что моя жертва необходима, но никто не давал ему права приносить в жертву тебя.
– Нет, нет… – Я поцеловала его ладонь, заговорила сбивчиво: – Это не жертва. Ты же знаешь. Если это спасет твою жизнь… Всех нас… Я все равно твоя, сейчас или потом…
Я вспомнила взгляд Террана Аквидуса: конечно, он понял, на что я намекала. И мне вдруг сделалось не по себе от того, как он на меня смотрел. Знает ли он, что я на самом деле невеста Алариса? Едва ли. Но он готов был отправить меня в постель куратора и в итоге сломать мне жизнь. Невольно я закуталась в покрывало. Аларис заметил и ласково поцеловал меня в краешек губ.
– Семь дней, – тихо сказал он. – Никто их у нас не отнимет.

* * *

Мне казалось, что наш разговор с Аларисом продолжался вечность: мой мир перевернулся за это время, всё изменилось вокруг. Я вошла вчера в эту комнату, ни на что не надеясь, но отчаянно желая спасти того, кого любила. А сейчас, когда я тихонько выскользнула в коридор, до краев была наполнена счастьем, даже боялась идти быстро, словно оттого, что потороплюсь, могу расплескать его.
Я думала, что опоздала на занятия, и очень удивилась, когда поняла, что все спят. Осторожно ступая, прокралась в свою комнату и сидела, улыбаясь, точно наелась сладостей: внутри было так хорошо, так нежно. Казалось, руки Алариса все еще согревают меня, а поцелуи горят на губах.
Сидела, пока не услышала в коридоре шум шагов: водники готовились к занятиям. Тогда и я поднялась, начала собираться, действуя словно во сне. Положила в сумку «Историю магии», хотя сегодня не было лекций по этому предмету. Я вспомнила об этом, но учебник так и не вынула, мне было все равно.
В какой-то момент я уронила сумку на пол и замерла, прижав кончики пальцев к губам. Он любит меня. Он целовал меня. Через неделю я полностью буду принадлежать ему.
Может быть, я бы так и стояла посреди комнаты, глупо хихикая, но внезапно в дверь заколотили, ручка запрыгала, точно кто-то с той стороны неистово пытался попасть внутрь. Я даже испугалась, но тут услышала голос Ароники:
– Элиза! Элиза, открой! Тим жив! Зараза такая! Я его убью!
– Логика! – поддакнул Аронике Бадлер. – Присоединюсь, пожалуй!
Я распахнула дверь, и мы обнялись все втроем. Я уже знала, что наш неугомонный друг выжил, но было таким облегчением снова услышать это.
– Когда он вернется?
– Не раньше чем через пару дней, все же твари серьезно его порвали. Если бы не мастер Вайс… Элиза, с тобой все хорошо? У тебя щеки пунцовые!
– Все хорошо, – пробормотала я, утыкаясь подруге в плечо, чтобы спрятать горящее лицо.
Мастер Вайс. Мой мастер Вайс. Никто не должен знать, что он мой жених, и как бы ни хотелось – поделиться с Ароникой этой тайной, придется молчать.
– И еще одна приятная новость, – встрял Бадлер. – Толстяка Вариса убрали. Мастер Вайс снова наш куратор. Говорят, пока в лаборатории затишье. Чего-то выжидают, вот нам и вернули нашего куратора.
Я знала, почему затишье и чего все выжидают. И тут же из счастливого расслабленного состояния меня бросило в холод: директор дал нам отсрочку, очень короткую, всего семь дней. А если после этого купол останется висеть над Академией, то…
– Элиза, ты точно здорова? – заволновалась Ароника. – Теперь ты побледнела, будто привидение увидела! Может, тебе лучше сегодня не ходить на занятия?
– Нет, нет, все хорошо. – Я упрямо покачала головой.
Мастер Вайс ждал свой курс в вестибюле первого этажа. Все такой же сдержанный и молчаливый. Я невольно улыбнулась, вспомнив, что считала его ледяным изваянием, лишенным чувств. Мои однокурсники до сих пор продолжали немного опасаться куратора, хотя постепенно уважение и искренняя симпатия вытеснили страх. Они поняли, что мастер Вайс бывает строг, но при этом всегда справедлив, что за каждого своего подопечного готов биться до последнего не только с бестиями, но и с преподавателями, доказывая, что его студенты могут лучше, заставляя магистров исправить балл на более высокий.
Я видела, как светлеют лица однокурсников, когда они видят своего куратора, как они тянутся к нему, стараясь подойти ближе и перекинуться хотя бы парой слов. Смотрела и бесконечно гордилась моим мастером Вайсом. Мог ли ты подумать, любимый, что когда-нибудь люди перестанут видеть твои шрамы и научатся видеть твою душу?
– Элиза, а ты почему не здороваешься? – прошептала Ароника, подтолкнув меня к Аларису. – Какая ты иногда невоспитанная бываешь!
– Здравствуйте, мастер Вайс. – Я сделала шаг вперед, спрятав улыбку в краешках губ.
– Здравствуйте, Элиза. – Лицо Алариса оставалось серьезным, но в глазах засияли лучистые теплые искры. – Надеюсь, вы готовы сегодня к занятиям и ничто не отвлечет вас от учебы? Время до летней сессии пролетит быстро.
Ах вы, мастер Вайс! Конечно же, ничто меня не отвлечет! Куда там! Разве что мысли о будущей брачной ночи!
– Горю желанием… учиться! – бодро сказала я, сделав едва заметную паузу, отчего Ал не выдержал: его губы дрогнули в улыбке.
На лекциях я честно старалась слушать и записывать, но каждый раз ловила себя на том, что сижу, опустив перо, а на губах блуждает рассеянная улыбка.
– Элиза, не спи! – Ароника толкнула меня под локоть. – Да что с тобой сегодня?
– Я просто ужасно рада, что Тим жив, – ответила я, почти не солгав.
Тим жив, Аларис любит меня, купол скоро падет, и Академия будет спасена. Как же не радоваться?
– И я ужасно рада! – Подруга тоже отложила перо и взяла меня за руку. – Я всю ночь не спала, так переживала. А ты?
– Я тоже… всю ночь не спала, – и снова я не соврала.
– Наш мастер Вайс все-таки молодец! Спас его! Зря он винит себя в произошедшем – уследить за Тимом невозможно, такой уж это человек…
– Ага! – Я могла только счастливо поддакивать.
– Знаешь, мастер Вайс мне все больше нравится. Сначала я думала, что он строгий и холодный, безразличный… А теперь я вижу, что он совсем не такой. И эти его шрамы, они меня теперь не пугают. Он ведь красивый, как думаешь?
– Очень, – прошептала я, секундой позже опомнилась, прокашлялась. – Но он наш куратор, а поэтому…
– Да-да, я знаю, – грустно сказала Ароника.
Мне стало неловко перед подругой, но я ничего не могла рассказать.
Занятия закончились, подошло время обеда. Мастер Вайс проводил нас и сел за стол с преподавателями. Он сидел рядом с куратором земляных и рядом с магистром Темперо – с теми, кто вчера пытался его убить. Сидел такой спокойный, словно ничего страшного не произошло. Они мирно беседовали, а у меня внутри все переворачивалось. И хотя я знала, что в ближайшие дни опасность Аларису не грозит, снова сделалось тревожно. Стало немного легче лишь тогда, когда за стол сел магистр Толли, посмотрел на меня и кивнул, точно пытался сказать: «Не волнуйся, я начеку». Но я не могла не волноваться, все время смотрела на Ала, хотя и понимала, что нельзя.
К концу обеда я уже места себе не находила. День перевалил за середину, а мы с Алом не перекинулись и парой слов. К тревоге присоединилась обида. Я заставила себя отвернуться и уныло ковыряла в тарелке комки каши.
Интересно, меня теперь так и будет штормить все семь дней от радости к тревоге, от надежды к отчаянию?
– Элиза, мы совсем забросили тренировки на мечах, – раздался спокойный голос над моей головой. – Как бы вам не потерять навык. Предлагаю сегодня вечером позаниматься в амфитеатре.
– Да! – выпалила я.
Тревога и обида испарились, словно их не было.
– Я зайду за вами.
Его ладонь едва ощутимо скользнула по моей спине, а у меня от нее побежали мурашки по всему телу. Аларис, что же ты со мной делаешь!

* * *

Я была уверена, что «тренировка» – не более чем предлог для чего-то более приятного, но Ал появился на пороге комнаты, сжимая меч.
– Ты серьезно? – возмутилась я.
Втянула Алариса в комнату, обвила руками за шею, подняла лицо, ожидая поцелуя. И я его получила. Очень нежный, но такой мимолетный и быстрый, что я невольно сморщила нос.
– Где ваш меч, мисс Илмари? – спросил Аларис, наклонив голову и разглядывая меня с легкой улыбкой.
– Но… Ал…
Я все еще не теряла надежды, что он шутит, но Аларис приподнял бровь и кивнул на перевязь, перекинутую через спинку стула. Удрученная таким поворотом событий, я поплелась за мечом. Жених, не жених, а, похоже, тренировки мне не избежать.
И он действительно гонял меня по арене так, что к концу занятия дрожали ноги. Кончик его меча пролетал в волоске от моего тела. Я знала, что Ал контролирует каждое движение, но инстинктивно выставляла защиту и, следует признать, могла собой гордиться: Алу ни разу не пришлось удерживать свою руку, я отбила каждую его атаку. А потом сама перешла в нападение, успев за время боя и разозлиться, и войти в азарт.
– Ах так! Ну держитесь, мастер Вайс.
Сталь ударилась о сталь, совсем близко я увидела глаза Алариса: они смотрели на меня с такой любовью, что я сбилась и полетела кувырком, отброшенная инерцией.
– Элиза!
Ал не дал мне упасть, подхватив у самой земли. Наши пальцы переплелись, мы потянулись друг к другу для поцелуя, но тут же замерли: нас уже окружали другие стихийники, пришедшие в амфитеатр на тренировки. Поэтому Ал только поднял меня на ноги да незаметно поправил мне выбившийся из-под куртки воротник рубашки.
– Невероятно романтично, – тихонько рассмеялась я. – Можно еще дрова рубить – говорят, помогает.
Аларис оглянулся, и я тоже: немногочисленные студенты не обращали на нас внимания, занятые своими делами. Я невольно засмотрелась на пару воздушников, которые двигались так быстро, что напоминали два танцующих вихря, и вдруг ощутила быстрый поцелуй на губах.
– А так достаточно романтично? – спросил Ал, уже распрямившись и старательно изображая из себя строгого куратора. И не сказать сейчас по нему, что он улучил момент, чтобы поцеловать меня, как мальчишка.
Дыхание на миг перехватило – от опасности быть раскрытыми и от невероятно острого счастья. Я попыталась притянуть Алариса к себе, чтобы ответить поцелуем на поцелуй, но секунда была упущена: земляные напротив нас опустили мечи и могли заметить, что студентка пристает к куратору. Я сжала его пальцы и тут же выпустила.
– Устала?
Устала. Однако в ответ я отрицательно покачала головой: расставаться не хотелось. Но дрожащие руки и капельки пота, выступившие на лбу, меня выдавали.
– Пойдем.
Я понуро двинулась следом. Вот и закончился первый день. Что же, подведем итог – два мимолетных поцелуя, одно касание рук и запястье, вывернутое от усердия. Я надеялась хотя бы на то, что Аларис проводит меня до комнаты.
Так и произошло. Но когда, вздохнув, я пожелала ему доброй ночи, Аларис наклонился к моему уху:
– Приходи через полчаса в мою комнату.
И ушел, не оборачиваясь.
Я волновалась ужасно, когда ждала, пока истечет условленное время. Смешно сказать, даже напомнила себе о том, что Ал не станет меня торопить.
Постучала, но ответа не дождалась. Набрала в грудь побольше воздуха и толкнула дверь.
– Ой! – вырвалось у меня.
Аларис стоял посреди комнаты под градом дождевых капель. Нет, я, конечно, знала, что это не дождь, а высшая и невероятно сложная магия, требующая сильной концентрации и мастерства. Ал собирал влагу, распылял ее в воздухе над головой, превращая в дождь, но до пола капли не долетали, вновь поднимаясь к потолку.
– Иди ко мне, – сказал он, протянув руки.
И я, не раздумывая ни секунды, шагнула в его – объятия.
Мы стояли в центре проливного дождя – прохладного, бодрящего. Я, как любой маг-водник, легко могла избежать прикосновения капель, но, даже зная, что промокну до нитки, с наслаждением отдалась струям воды, которые смывали с меня пот и усталость.
Аларис наклонился ко мне. Его поцелуй освежал, будто глоток воды в жаркий день. Я пила влагу с его губ и никак не могла утолить свою жажду.
– А что скажешь теперь? – улыбнулся он. – Романтично?
– Вполне, – хихикнула я.
Мы не сговариваясь подняли лица вверх и замерли. Вода пропитала рубашку Алариса, которая прилипла к телу, обозначив рельеф каждой мышцы. А потом Аларис остался обнаженным по пояс, сняв рубашку. Он был таким красивым даже с этими черными шрамами, что змеились по правой стороне тела. Вчера, смазывая порезы на его теле, я не смущалась, но теперь потупила взгляд. Горло сжалось.
– Не нужно меня бояться, Элиза, – тихо сказал он, нарочно ли, случайно ли повторив ту самую фразу, с которой началось наше знакомство, а потом тихонько поднял мое лицо за подбородок. Его взгляд сделался бархатным, мягким.
– Я не боюсь… – произнесла я одними губами.
– Я только хочу тебя обнять.
– Да…
Быстро, не давая себе опомниться, я расстегнула куртку и кинула на пол, а потом избавилась и от всей остальной одежды. Аларис не остановил меня. Притянул к себе, обнял, касаясь легкими поцелуями лица, шеи и плеч.
– Моя Элиза…
Я слышала, как сбивается его дыхание.
– Только моя…
– Твоя…
Я взяла его ладонь и приложила туда, где билось мое сердце.

Глава 19

Утром я проснулась в своей постели. Нет, ничего не было. Как Аларис и сказал, дальше объятий дело не зашло. Но если одни только прикосновения доводят меня до умопомрачения, то что же будет потом?
Я сладко потянулась. В моем теле будто бы что-то изменилось с недавних пор, я больше не девочка, которой движет лишь любопытство к неизведанной стороне жизни. Я ощущала себя юной женщиной, еще не в полном смысле этого слова, но понимала, что я уже не тот глупый ребенок, каким была всего несколько месяцев назад. И изменилось не только мое тело, моя душа тоже. Наверное, я стала немного мудрее, чуть смелее и не такой импульсивной. Произойди тот случай у костра сейчас, я сумела бы остановить Викара, не позволила бы себя поцеловать.
Я не спеша собирала сумку, когда за мной зашла Ароника. Она пересказывала новости, а я почти не улавливала смысла слов, больше прислушиваясь к своим ощущениям. Мне чудилось, что даже движения у меня стали иными – более плавными и женственными. А внутри словно наливался соком бутон цветка, который вот-вот распустится. Трудно понять, но другие сравнения не приходили на ум.
– Элиза, с тобой все хорошо? – спросила подруга.
Она уже не в первый раз присматривалась ко мне, пытаясь понять, что происходит. Неужели так заметно, что я повзрослела за эти несколько дней? Но мой ответ остался прежним:
– Все хорошо, правда!
Мастер Вайс сегодня собирал нас на крыльце корпуса. Он снова оказался в центре внимания, окруженный первокурсниками. Я не стала прорываться вперед, а скромно прислонилась к стене здания. Я и так знала, что Аларис мой, и никаких лишних доказательств вроде многозначительных взглядов или улыбок мне не требовалось. Внутри все пело от счастья.
Но я не могла не заметить, что Ал сегодня как-то особенно серьезен и задумчив. Время от времени он смотрел на небо, в сторону парка, и сжимал губы.
Конечно, я видела то же, что и он: купол над Академией постепенно становился всё более непроницаемым и темным, солнечный свет с трудом пробивался сквозь серую дымку, которая заволокла небо: именно таким с земли виделся свод. Уже к обеду над Академией сгустятся сумерки. Бестий каждый день становится все больше, они делаются все опаснее и злее – уже нельзя передвигаться маленькими группами, как раньше. Запасы еды тают…
Я все это знала, но счастье последних двух дней вытеснило беспокойство на второй план. Но Аларис, как я сейчас поняла, тревожиться не перестал. Наверное, мысль о том, что он невольный виновник происходящего, не дает ему покоя ни днем, ни ночью. И только пока я рядом, ему ненадолго удается забыться.
Ал будто почувствовал, что я о нем думаю, оглянулся, отыскивая меня взглядом. На секунду в его глазах мелькнуло такое щемящее выражение отчаяния, что мне захотелось прижаться к нему, утешая, как в детстве: «Все будет хорошо». Но Аларис быстро справился с эмоциями и едва заметно подмигнул мне. В его глазах я снова видела только нежность.
Сегодня на завтрак подали совсем крошечную горстку гречневой каши, которую я, кстати, терпеть не могла, да пару листиков салата. Зелень ежедневно выращивали земляные, но прокормить такую ораву голодных студентов им было не под силу. Ароника вздохнула, глядя в тарелку.
– Когда это уже наконец закончится! – в сердцах выпалила моя обычно сдержанная подруга. – Сил больше нет!
– Скоро, – уверенно ответила я.
Я не сомневалась, что мы с Аларисом скоро все исправим, осталось чуть-чуть потерпеть, но Ароника только глаза закатила, решив, видно, что я заразилась оптимизмом от Бадлера.
– Смотрите, кто идет! – Бадлер вклинился в нашу беседу, указав черенком ложки на вход.
Мы посмотрели в том направлении, а потом все трое вскочили и, побежав к двери, едва не сбили с ног похудевшего Тима. У него на лбу алел подживающий шрам, лицо осунулось, но кривая ухмылочка по-прежнему извещала о том, что Тим не из тех, кто легко сдается, а если надо – он это докажет. Неисправимый тип! О чем мы ему с Ароникой немедленно сообщили. Подруга даже хотела отвесить подзатыльник, но в последний момент передумала: Тим выглядел таким слабым, что рука не поднялась его бить.
– Горе наше, – вздохнули мы хором. – Иди за стол!
Обняли его с двух сторон и повели за собой. Бадлер, насупившись, шел позади – вероятно, немного ревновал, зато Тим выглядел героем-победителем.
Он моментально смел с тарелки всю еду и зашарил по столу несчастным, голодным взглядом. Мы все знали, каково это: когда возвращаешься после подводного сна, то аппетит просто зверский, а Тим к тому же поправлялся после ранения. Мы переглянулись и положили на тарелку Тима каждый по ложке каши и по половинке салатного листа. Друг все равно не наестся этими крохами, но это все, чем мы могли помочь.
– Как Вик? – спросил Тим, не переставая жевать.
Вик… Что я могла ответить на это? Щеки залила краска. На меня нахлынуло чувство вины за то, что недостаточно сильно переживаю и даже позволила себе быть счастливой. А ведь Вик – мой друг…
– Хочу завтра его навестить, – прошептала я. – Хотя он еще не пришел в себя…
Тим расправился с добавкой и, кажется, готов был уже приняться за нас, когда разговоры за столом вдруг стихли, а водники невольно выпрямились. Мне даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто стоит за моей спиной.
– С возвращением, Тим, – сдержанно произнес мастер Вайс.
Тим вытянулся по струнке, но поднять глаза на куратора не смог: понимал, каких дел натворил.
– Спасибо.
– Сегодня вместо занятий ты идешь со мной.
Тим вскинул взгляд, точно хотел спросить куда, но так и не решился. Он еще больше побледнел, но в ответ на приказ куратора только кивнул.
– Тебе понадобятся силы, – продолжил мастер Вайс.
И на стол перед Тимом опустилась тарелка с кашей. Я знала, что это порция Алариса, к которой он не притронулся, а теперь отдает нашему обессиленному другу. Но это значит, что сам Ал останется голодным.
Я обернулась и хмуро посмотрела на Ала, надеясь, что он по лицу прочитает мои мысли: «А ты? Тебе тоже нужны силы!» Он понял, незаметно коснулся моего плеча. Не знаю, что это должно было означать. Возможно, «я так решил»… Упрямый!
– Ох, куда он его… – разволновалась Ароника.
– Накажет теперь! – радостно предположил Бадлер, который с энтузиазмом воспринимал любое событие. Когда-нибудь мы его за это покусаем!
– Даже если накажет, это будет нестрашное наказание, – постаралась я приободрить Тима, на котором лица не было.
– Да, да, слушай Элизу! Ее уже несколько раз наказывали, – подхватила Ароника. – Мастер Вайс ведь ничего плохого тебе не сделал?
Я вспомнила, как мы с Алом вчера стояли под струями воды, как нежно его руки касались моего тела, скользили по нему. Сглотнула.
– Только хорошее…
Правда, Тима нам убедить не удалось. Он пошел, свесив голову, готовясь по меньшей мере к казни. Хотя тарелку перед этим опустошить не забыл.
– Как в воду опущенный, – глубокомысленно заявил Бадлер, чем вызвал у нас приступ хохота. Мы не слишком переживали за Тима, зная, что мастер Вайс поступит справедливо.
Но и предположить не могли, что на самом деле придумал наш куратор.
После занятий, на которых Тим так и не появился, нас отвел на обед не мастер Вайс, а магистр Корр и двое шестикурсников. Я, признаться, уже начала немного волноваться, хотя понимала, что Ал всегда знает, что делает.
На столах снова стояла гречка, в этот раз горстка крупы еще уменьшилась. Если так дело пойдет и дальше, то уже через неделю все, на что мы сможем рассчитывать, – это петрушка и салат. Хотя беспокоиться не о чем: через неделю мы забудем о скудных трапезах, как о страшном сне. Кошмар закончится, жизнь станет простой и ясной. Зря Аларис тянет, можно было всё разрешить еще вчера…
Пока я размышляла, по крупинке растягивая мизерную порцию, в столовой поднялся гул, словно все негромко заговорили разом. Я вскинула голову.
К столу воздушников-первокурсников шел Тим. От его удрученного вида не осталось и следа, он шел, гордо расправив плечи, и нес какой-то продолговатый предмет, завернутый в плащ. Я поискала глазами Алариса и заметила его у входа: он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за своим подопечным. Ал старался не показывать вида, но он явно гордился Тимом.
– Что он делает? – прошептала Ароника, но я могла только пожать плечами.
Тим меж тем подошел вплотную к студенту-воздушнику, и тут я узнала Ависса, того самого высокомерного засранца, спор с которым едва не привел к трагедии.
Тим развернул ткань, и все, кто находился в столовой, ахнули: в плащ оказалась завернута голова топпера. Тим поднял ее на вытянутых руках, а потом водрузил на стол перед Ависсом. Из головы вытекала черная жижа, так что воздушник, взвизгнув как девчонка, шарахнулся в сторону, не удержался на скамейке и упал навзничь. На ноги он поднимался уже под всеобщий смех и улюлюканье.
Я снова нашла глазами Ала и покачала головой, чувствуя себя умудренной жизнью старой тетушкой: «Ай-ай-ай, мальчишки!» И Аларис улыбнулся в ответ, на секунду действительно преобразившись в мальчишку-забияку.
А потом я сообразила, чтó он сделал. Конечно, Ал хотел помочь Тиму, ведь нашего друга так угнетала эта ситуация – Тим был несправедливо высмеян и вынужден проглотить обиду. Мы знали Тима: он бы это дело не оставил: чуть-чуть оправился бы и вновь ринулся на подвиги. Лучше уж так, под присмотром куратора, который держит ситуацию под контролем.
Но еще это был мой свадебный подарок. Да-да, самый странный и глупый в мире свадебный подарок! Я думала, что Аларис не слышал меня тогда, когда я смазывала его порезы и болтала что угодно, лишь бы отвлечь. Но я точно помнила, как сказала: «Неплохо было бы добыть голову топпера и бросить Ависсу в самодовольную рожу!»
Я посмотрела на Алариса и произнесла одними губами: «Спасибо!»

* * *

Оглядываясь назад, я удивляюсь, как могла быть так слепа и не увидеть… Ведь все признаки надвигающейся грозы были отчетливыми и ясными. Но я предпочитала их не замечать, бессознательно обманывая себя, что решение найдено. Влюбленные всегда слепы и эгоистичны в своем счастье.
Мои счастливые дни… Когда Аларис вместе с Тимом добыл голову топпера, я и предположить не могла, что наступил самый счастливый из этих дней, а утром следующего я рухну в бездну отчаяния.
До вечера я гадала, что же еще придумает Ал, чем удивит меня. Наверное, он не станет повторяться, и хотя дождь в комнате был невероятно романтичен, я надеялась, что сегодня меня ждет что-то новенькое.
Аларис коротко постучал в дверь. Он пришел не позже, чем вчера, но я уже вся извелась, ожидая его, поэтому распахнула дверь мгновенно.
– Тренировка? – спросила я, прищурившись.
Ал хитро улыбнулся.
– Тренировка. Но сегодня не в амфитеатре.
Заинтригованная, я быстро натянула мантию и вышла следом за Аларисом. Далеко мы не ушли: широкая, мощенная камнями дорога вела к озеру, к мраморным ступеням, что опускались под воду.
– Ал… Я не пойду спать, и не думай. Не сейчас. Сил еще достаточно!
Я уже приготовилась к сопротивлению: Аларису придется потрудиться, чтобы запихнуть меня в подводный корпус, но он неожиданно рассмеялся.
– Нет, не сейчас. Просто поплаваем, а заодно я научу тебя новым боевым заклятиям. Не против?
Конечно, я была за, ведь главное – мы будем рядом. Все время забываю, каким въедливым наставником может быть мой жених. Если он сказал «научу», то не успокоится, пока у меня не начнет получаться. А заклятие, которое преподают только на четвертом курсе – «заклятие водяного капкана», – было слишком сложным для моих пока скромных магических сил.
Мы ушли по воде к противоположному берегу, туда, где нас не могли увидеть, расположились в центре небольшой заводи и приступили к занятию. Мне надо было создать водяной пузырь и накрыть им Алариса целиком. Будь на его месте бестия – она бы просто утонула, задушенная колпаком. Алу опасность не грозила, потому что он был водником. Но еще и потому, что мой пузырь едва достиг его колен, хотя вокруг были воды озера, дарующие мне силы.
– Какая я неумеха… – расстраивалась я, правда, втайне надеясь на то, что, оценив мои возможности, Аларис тренировку свернет.
Не тут-то было. Он подбадривал меня, терпеливо объяснял снова и снова, но все же не отступил, пока у меня не получилось сносное подобие водяного пузыря.
– Фух! Ура! – выдохнула я, когда Ал, подняв бровь, будто в задумчивости, потом все-таки кивнул и улыбнулся. – А что теперь?
Вместо ответа Аларис, стоящий на поверхности воды, мгновенно провалился на дно, подняв вокруг фонтан брызг. Я моргнула, не понимая, и тут увидела его руку, что махала мне, приглашая следом. Рассмеялась и словно по ступенькам опустилась на дно озера, туда, где уже поджидал жених.
Мы едва видели друг друга в темной воде, мы не могли разговаривать, но нас, магов-водников, это не пугало. Я видела сначала лишь тень Алариса, но вот ощутила его теплое прикосновение руки, а потом и губ. Мы кружились на месте: медленное течение подхватило нас, покачивая, почти как в вальсе.
Я прижалась своим носом к его – показалось, что это забавно, а он потерся о мою щеку своей. Это было так по-детски, так мило. Может быть, когда я была малышкой, я делала что-то похожее? Целовала ли я его с младенческой непосредственностью? Требовала ли ответных поцелуев?
Память озарила короткая вспышка. Вечер. Игры меня утомили, и я прилегла на диван. Мальчишка, чьего лица я не вижу, но теперь точно знаю, что это был Аларис, сел рядом. Я подвинулась и положила голову ему на колени, устроившись с комфортом и не думая о том, что могу его стеснить. Любой другой девятилетний мальчишка тут же спихнул бы со своих колен прилипчивую девчонку, но Ал сначала щекотал меня, заставляя визжать от восторга, а потом замер, положив свою ладонь мне на спинку. Кажется, я так и уснула…
Мы еще какое-то время вальсировали в подводном течении, а потом поднялись и встали на водной глади. Я чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей, усталости как не бывало. Казалось, сил хватит на то, чтобы не спать до утра, но я понимала, что вечер второго дня, скорее всего, закончен.
– Домой? – спросила я, смирившись.
– Да, Элиза. Но завтра новый день.
Он легко коснулся уголка моего рта указательным пальцем, точно хотел, чтобы я улыбнулась. Я улыбнулась. Мне на самом деле было хорошо. Аларис оказался прав: предвкушение пленяло. Заставляло сердце биться чаще, заполняло нежностью всю душу без остатка, и даже во сне я помнила о том, как сильно его люблю.
Энергия, которой я сейчас зарядилась, требовала выхода, поэтому я, наплевав на безопасность – благо до входа в корпус всего несколько десятков метров, – решила их пробежать.
Вот только лодыжки у меня слабые, все время подводят. Я вечно подворачиваю то одну ногу, то другую. В последний раз это случилось летом, когда я удирала от Вика, и не был бы мой друг на самом деле отличным парнем, все могло закончиться печально. Вот и сейчас я наступила на камешек и вскрикнула, почувствовав, как боль пронзила сустав.
Аларис тут же оказался рядом, присел на колени и осторожно дотронулся до ноющей лодыжки.
– О, какой мужчина передо мной на коленях, – пошутила я, превозмогая боль, хотя ступню словно обожгли кипятком – даже слезы выступили на глазах.
– Шутить будем позже, – серьезно ответил он и подхватил меня на руки.
Пятикурсник, дежуривший в холле, привстал при виде куратора.
– Мисс Илмари подвернула ногу, я окажу ей необходимую помощь, – процедил Аларис в ответ на вопрошающий взгляд и понес меня прямиком в свою комнату.
Не успела я опомниться, как уже лежала на постели, на таком знакомом покрывале. С покрывалом нас связывало очень тесное знакомство, да… Почувствовала, что краснею.
Ал не обратил внимания на мое смущение. Он тихонько, стараясь не потревожить больную ногу, расстегнул и снял сапожки, а потом весьма бесцеремонно засунул руки мне под юбку и принялся снимать чулки. Его пальцы, коснувшиеся обнаженной кожи, заставили меня вздрогнуть, хотя Аларис думал лишь о том, чтобы помочь.
– Распухает… – буркнул он себе под нос, аккуратно ощупывая косточку. – Ничего, сейчас, маленькая…
Я уже почти не ощущала боли, разве что совсем немного. Я млела от его прикосновений, от его заботы и нежных слов. Лежала такая расслабленная, разве что не мурлыкала. Но то, что я такая тихая, его еще больше разволновало.
– Голова кружится?
Ал положил ладонь мне на лоб.
– Так, сегодня остаешься ночевать у меня, под присмотром. Потерпи, девочка… Сделаем компресс… У меня есть отличная мазь, через пять минут станет легче…
Он заговаривал мне зубы, стараясь уменьшить боль, как я совсем недавно, когда смазывала его раны. Это было так трогательно, что я, расчувствовавшись, шмыгнула носом.
Аларис бережно намазал мою щиколотку прохладной мазью, наложил тугую повязку. Сразу стало легче – боль прошла. Хотя сустав еще немного ныл, я знала, что уже смогу наступить на ногу, если захочу. Вот только я не хотела. Я не собиралась никуда уходить сегодня ночью.
Я зевнула, делая вид, что устала.
– Помоги мне раздеться, – попросила я Алариса. – И не надо на меня так смотреть. Не буду ведь я спать в одежде?
Ал улыбнулся.
– Да, это было бы неудобно. Подожди…
Он выудил из ящика чистую рубашку, помог мне переодеться в нее. Лицо оставалось серьезным, будто он никогда прежде не видел меня обнаженной. Я перекатилась к стене, забралась под одеяло, тихонько лежала, глядя на Алариса, и думала о том, что когда-нибудь это станет нашей привычной жизнью.
Мы будем каждую ночь засыпать в одной постели, прижавшись друг к другу холодными зимними вечерами. Может быть, даже станем сражаться за одеяло, стараясь укутаться поплотнее. Хотя нет, Ал сдастся без боя, а потом будет мужественно мерзнуть. А летом я буду ворчать, жалуясь на жару, и выскальзывать из его горячих объятий. Но после все равно прильну к нему, обниму и усну на его груди. И каждый, каждый день буду бесконечно счастлива…
– Спи, моя девочка.
Он наклонился и коснулся моих губ целомудренным, нежным поцелуем, и я послушно закрыла глаза. Ал долго не ложился. Я видела, что он сидит за столом и что-то быстро пишет, наверняка составляет план занятий для своих бестолковых первокурсников. Он несколько раз перечеркивал написанное и начинал заново, но, видно, так и не закончил начатое: по его напряженным плечам я поняла, что он недоволен результатом. Аларис хотел скомкать лист, но передумал, кинул его в ящик стола и запер ящик на ключ.
А потом ушел в душ. Я позавидовала: у кураторов душ прямо в апартаментах, а не один на крыло. Я слышала отдаленный шум воды, хотела встать и присоединиться, но лень было покидать теплую постель.
Аларис лег рядом – старался не беспокоить, думая, что я уже сплю. Он вытянулся, заложив руки за голову, и размышлял о чем-то, глядя в потолок. Из-под опущенных век я любовалась его торсом, его упругими мышцами живота, его профилем. Какой он красивый!
– Ал, поцелуй меня! – то ли попросила, то ли потребовала я.
– Еще не спишь, маленькая?
Он хотел поцеловать меня в кончик носа, но я ухватила его за шею, притянула, заставляя поцеловать по-настоящему. Аларис, застигнутый врасплох, выдохнул мне в губы, застыл на мгновение, упираясь руками в подушку, застонал, отвечая на поцелуй. Так застонал, что я на секунду испугалась, подумав, что ему больно. Наши тела соприкасались тесно-тесно – единственной преградой стала ткань рубашки. Она мне мешала. Я хотела чувствовать его целиком, чувствовать кожей.
Я заерзала, избавляясь от одежды.
– Помоги, – зашептала, чуть не плача от невозможности ощутить его каждой клеточкой тела.
– Элиза… Не надо… Я не выдержу…
И снова поцелуи. Опьяняющие, сводящие с ума, его язык скользил у меня во рту, как если бы мы уже были едины… Я выгнулась дугой, неосознанно разводя колени, подчиняясь инстинкту. Я больше не в силах была сдерживать жар, сжигающий меня. И Ал… Он тоже больше не мог…
Мы застонали одновременно. Я вцепилась ему в плечи, задрожала, и он тут же остановился, покрывая мое лицо поцелуями, лаская, шепча что-то нежное, а потом начал двигаться очень медленно, и я постепенно снова открывалась навстречу.
Это было прекрасно. И страшно. И немного больно. Но все равно прекрасно. И я не жалела ни секунды, что пошла до конца.
– Я люблю тебя, – шептали его губы.
И каждое движение, каждый вздох, каждый поцелуй говорили то же самое: «Я люблю тебя, я бесконечно сильно тебя люблю».

* * *

Мы потом долго лежали обнявшись. На разговоры не осталось сил, да и так все было понятно без слов. Ал гладил мою руку и время от времени касался губами моих век и щек.
Было так хорошо, уютно, сладко. Но все же я нет-нет да поглядывала на окно, завешенное прозрачным тюлем, пытаясь разглядеть, произошли ли изменения. Ведь мы сделали все как нужно, и купол обязательно должен пасть. Но за окном разливалась ночная темнота, невозможно было что-либо разглядеть, и я позволила себе не волноваться до утра.
Я закрыла глаза и задремала, а потом вдруг почувствовала, что Аларис осторожно освободил свою руку и тихонько, стараясь не потревожить, поднялся.
– Ты куда? – встрепенулась я, почему-то испугавшись. – Не уходи, пожалуйста.
Аларис наклонился и легко, бережно поцеловал меня в губы.
– Я очень скоро вернусь, Элиза. А потом… У нас будет одно дело.
– Ночью?
Вместо ответа я получила еще один поцелуй, и Аларис ушел, оставив меня в полном недоумении. Он вроде бы не выглядел встревоженным, когда уходил, но вчера волновался, когда писал что-то… Кстати, где этот лист?
Сон как рукой сняло. Наверняка это всего лишь список нерадивых первокурсников, запустивших занятия, – как тут не переживать? Но теперь и я не успокоюсь, пока не увижу эти записи.
Ящик стола оказался заперт на ключ. А ключ? Я задумалась и вспомнила, что Ал положил его в карман, а теперь ушел в этих брюках. Я подергала ручку, но замок был крепким – он не поддастся, если я попытаюсь его выломать. Оставалось одно…
Любопытство всегда было моей слабой стороной, на какие только поступки оно не толкало меня прежде. Вот и стол в папином кабинете весьма недолго хранил секреты от любознательной девочки. Стыдно признаться, но я научилась вскрывать несложные замки обычной шпилькой. Правда, сколько ни заглядывала, в документах отца никогда не удавалось обнаружить ничего интересного: расписки, договора, записи по поводу снабжения отряда – скука!
Но сейчас, стоя у запертого на ключ ящика, я поняла, что мое умение наконец-то пригодится. Вот только… Где взять шпильку? Перед тем как отправиться в Академию, я подстригала волосы чуть ниже плеч и носила их распущенными или же забирала в пучок. И сейчас в прическе не было ни шпильки, ни заколки – ничего, что можно использовать.
Закусив губу, я зашарила руками по столу. Чувствовала себя ужасно, почти предательницей. Подглядывать за любимым, пытаться разузнать его тайны. Да что с тобой, Элиза? Лучше спроси его прямо – он ответит!
«Нет, не ответит!» – почему-то со всей ясностью поняла я. И он не стал бы запирать на ключ расписание занятий.
Под руку попался моток мягкой проволоки, которой сшивали бумаги. Если свернуть такую жгутиком, может получиться!
О, что я делаю! Пусть это будут просто документы, просто документы!.. Ал, прости меня…
Я почувствовала, как проволока подцепила механизм замка, потянула, но открыть ящик я не смогла – услышала, как поворачивается ручка двери. Я едва успела спрятать отмычку под стопку бумаг и юркнула в постель. Сердце бешено колотилось, я тяжело дышала и могла только надеяться, что Аларис ничего не заподозрит.
Ал сразу же подошел к постели и, как я ни старалась это скрыть, заметил мое состояние. К счастью, он неправильно истолковал его.
– О, Элиза…
Я видела, что он что-то положил на пол у кровати, но не успела рассмотреть что, а через мгновение я оказалась в его объятиях, на его коленях.
– Моя девочка, я здесь, с тобой…
Он решил, что я только сейчас осознала все, что произошло между нами, и поэтому так испугана.
– Ничего страшного… Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю. Тебе… больно?
– Нет, Ал, нет… – Я прижалась к его груди, борясь со слезами.
Я стыдилась того, что шпионила за ним, того, что сую нос не в свое дело, но я просто кожей чувствовала, что мне нужно прочитать эту бумагу. Выходит, я не доверяю своему любимому?
Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, заглянуть в глаза. Покачал головой, беспокоясь за меня.
– Такая бледная, моя родная… Какой я мерзавец…
– Нет, Ал! Все хорошо! Я люблю тебя!
Я не могла назвать истинную причину своей бледности, но поцелуями и ласками постаралась убедить Алариса в том, что никакой тени между нами не стоит.
И это удалось – я почувствовала, как расслабились его напряженные мышцы, в глазах, кроме беспокойства, снова светилась нежность. Я сползла с его колен, растянулась на постели – уставшая, сонная. И хотя мысль о бумаге, запертой в ящике, все равно не давала покоя, я понимала, что сейчас мне до нее не добраться.
– Я спать, – промурлыкала я.
– Нет, Элиза, – сказал Ал таким серьезным голосом, что я даже приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него. – Спать будем позже.
Он поднял с пола и положил на постель рядом со мной маленький букет первоцветов. Свежих, только что срезанных. Кто-то из земляных постарался на славу, выращивая эти цветы. Отдал много сил, в то время как магия земляных жизненно необходима сейчас. Кто мог пойти на то, чтобы так безрассудно потратить силы на красивый, но бесполезный букетик? И зачем?
Но это было так мило! Аларис ушел для того, чтобы принести мне цветы.
– Ой, Ал! Спасибо тебе!
Аларис вместо ответа взял два цветка и, наморщив лоб, попытался переплести их между собой. Получалось у него плохо: венков в детстве он явно не плел.
Я улыбнулась, еще ничего не понимая, но принялась помогать.
– Ал, а что мы делаем? – спросила я, соединяя хрупкие стебельки первоцветов, стараясь не сломать ни одного цветка.
– Плетем венок, – сказал он.
Какое-то время мы молчали, и я видела, как Аларис поглядывает на меня исподлобья.
– Только не отказывайся, умоляю, – тихо сказал он наконец.
– От чего?..
А потом вспыхнула, потому что поняла. Меня бросило в жар, сердце подскочило. Венок. Свадебный венок. Обязательный атрибут на торжестве водников. Можно заменить родителей, даже воду на руки из кувшина не обязательно льет родственник – это может сделать любой водник. Но венок – без него никак. После завершения ритуала жених снимает его с головы невесты и отшвыривает прочь. Венок – символ ее девичества и невинности. Сорванный венок означает, что свадьба состоялась.
Я словно наяву увидела, как Ран снимает с головы Коры венок и кидает в толпу, как толпа взрывается криками радости. Хотя их свадьба казалась очень странной и поспешной, но все-таки это была настоящая свадьба – с гостями, с распорядителями. Терран Аквидус обладал достаточной властью, чтобы узаконить брак.
Но сейчас, ночью, как это возможно?..
Я, опешив, молчала, а Ал не сводил с меня глаз, не зная, какого ответа ждать.
– Я думаю, ты бы хотела другую свадьбу, – сказал он, волнуясь. – И ты заслуживаешь самую лучшую… Но, Элиза, прошу тебя, согласись сейчас!
– О, Ал!..
Неужели он думал, что я не соглашусь? Попрошу подождать? Мне все равно, будет ли у меня красивое платье, угощение, гости, – это все ерунда. Ведь главное – со мной будет тот, кого я люблю!
– Конечно! Конечно, я согласна! Я просто не понимаю, как…
Его лицо озарила улыбка, венок, который еще не был готов, на время переместился на спинку кровати, а Аларис зацеловал меня с ног до головы и обратно.
– Ну всё, всё, – шептала я, смеясь. – Всё, глупый…
Он с трудом оторвался от меня.
– Да, надо поторопиться!
Могла ли я когда-нибудь подумать, что моя свадьба будет совершаться в такой спешке и не до, а после первой брачной ночи… Щеки залил румянец. Жаль только, что ни моих родителей, ни бабушки и дедушки Алариса не будет рядом. Но кто нам помешает позже, например, летом, повторить свадьбу для своих?
Уже полностью одетые, мы на секунду замерли у двери, не сговариваясь, посмотрели друг другу в глаза.
– Моя Элиза… – сказал Ал, подхватывая меня на руки: нога все еще болела, и наступала я на нее с трудом.
Дежурный проводил нас ошарашенным взглядом, но на этот раз Аларис ничего не стал ему объяснять.
– Я укрою нас защитным куполом, идти недалеко, – сказал он, заметив, как я с тревогой вглядываюсь в темноту.
Но от нас до любого корпуса далеко добираться. К тому же через парк, где ночью особенно опасно. Но я ничего не ответила, полностью доверяя Алу.
Странно, но мы, как и прежде, отправились к мраморным ступеням, ведущим в озеро. Пошли по воде. Я оглядывалась, пытаясь понять, что будет дальше. Против воли несколько раз посмотрела на небо – до сих пор непонятно, произошли ли какие-нибудь изменения.
Небо хмурилось, дымка застилала звезды, среди стволов двигались темные тени… Нет, пока ничего не ясно! Надо дождаться утра!
Вдалеке я заметила сгорбленную человеческую фигуру. Мужчина стоял, завернувшись в мантию, а ветер рвал ее и закручивал вокруг ног. Ветер был ледяной, так что и я скоро замерзла, несмотря на то что Ал прижимал меня к себе.
– Кто это? – хрипло спросила я, но Аларис не ответил, потому что мы уже пришли. Он спустил меня с рук.
Человек откинул капюшон, я узнала директора Аквидуса и невольно сделала шаг в сторону.
– Не волнуйтесь, мисс Илмари. Как видите, я безоружен, – грустно улыбнулся директор. – Я здесь для того, чтобы помочь.
Выходит, Аларис не только за цветами успел сбегать, но и за директором – единственным человеком в Академии, имеющим власть узаконить любой брак.
– Готовы?
Готовы ли мы? Я оглянулась, чувствуя себя так, словно нахожусь во сне… Это моя свадьба? Посреди ночи, под ледяным ветром, поднимающим брызги с поверхности озера. Ни гостей, ни музыки, ни мамы, ни радостных криков… Лишь тени, что бродят по берегу. Я не приглядывалась, но знала, что это бестии.
И Аларис… Который смотрит на меня с такой бесконечной любовью!
– Готовы, – прошептала я.
Мы должны были сейчас принести клятвы.
– Я…
Ветер срывал с губ слова, забирался холодными пальцами в горло. Я закашлялась, беспомощно посмотрев на жениха. Он так и держал мою руку с того момента, как поставил меня на ноги, и теперь притянул меня к себе, прошептал в губы, обдав теплым дыханием:
– Ты – моя жизнь.
И это была самая, пожалуй, короткая, но самая яркая клятва, которую я слышала на свадьбах. «Ты – моя жизнь», и больше нечего добавить.
– А ты – моя жизнь, – всхлипнула я, чувствуя, как из глаз текут слезы.
Я была сейчас испугана, растеряна, но еще больше – счастлива. Счастье было такое острое, что от него немного болело сердце, а слезы лились сами собой.
– Перед лицом светлых богов я властью, данной мне, заверяю, что брак заключается по взаимному согласию, без принуждения. Этот мужчина и эта женщина объявляются мужем и женой, – тихо и совсем не торжественно произнес директор Аквидус.
Он взмахнул рукой, и, повинуясь его жесту, с поверхности озера поднялся маленький водяной вихрь, пролившийся дождем на наши соединенные руки. Дрожа от холода и перенапряжения, я умыла лицо. Веночек чудом держался на моей голове, и то лишь потому, что сверху я надела капюшон, но теперь Аларис откинул его, осторожно снял веночек, который мы сплели с ним вместе, и, подняв над головой, разжал пальцы. Порыв ветра тут же выхватил венок, закрутил и унес – через секунду тот скрылся из глаз.
Я жена. Я теперь его жена… О боги!
Меня всю трясло, как в лихорадке. Ал немедленно подхватил меня на руки, прижал к себе, запахнул – мантию.
– Я люблю тебя… – всё, что я могла сказать.
Аларис, однако, не торопился уходить. Некоторое время он смотрел на Террана Аквидуса, обдумывая – что-то.
– Не забудьте, вы единственный свидетель того, что свадьба состоялась, – все-таки сказал он.
– Не волнуйся, Ал. Я ведь обещал. В этом отношении ты можешь мне доверять, – ответил директор, и голос его показался ужасно уставшим, а еще в его словах чудилась недосказанность. Не знаю почему, но сделалось не по себе.
– Ал, – тихонько позвала я. – Пожалуйста, пойдем домой.
– Да, моя родная.
Комната Алариса, теперь, похоже, стала и моей комнатой, по крайней мере на эту ночь. Ал тут же раздел меня, натер больную щиколотку мазью, укутал в одеяло, а сам, не раздеваясь, прилег рядом.
– А теперь спи, моя ненаглядная женушка. Завтра на занятия ты не пойдешь. Тебе нужен отдых.
Я все еще дрожала, но уже чувствовала, как тело постепенно заполняет тепло и дрема.
– А ты? – все же спросила я.
– Я скоро…
– Ал, а кто вырастил для нас эти чудесные цветы?
– Мастер Орон, – помолчав, нехотя ответил Ал.
Мастер? Значит, куратор. Куратор земляных. Не тот ли самый, что участвовал в «Последнем поклоне»? Я сжала руку моего мужа, напоминая себе, что все позади. Он рядом, он жив!
Аларис лежал со мной, пока я не уснула. Вернее, он думал, что я уснула, но я только сделала вид. Вспомнив о той страшной ночи, я уже не могла успокоиться. А тут еще эта загадочная записка… Поэтому я закрыла глаза и задышала ровно, а через пару минут почувствовала легкий поцелуй в висок.
Аларис поднялся, сел за стол и вынул чистый лист бумаги…

Глава 20

До исписанных листов бумаги я смогу добраться не раньше, чем Ал покинет комнату. Я изо всех сил надеялась, что только зря накручиваю себя и в записях ничего страшного не обнаружится. Но уже по тому, как Ал проводил рукой по лбу, пытаясь собраться с мыслями, как зачеркивал строки, сильно надавливая на перо, я понимала, что его мучают невеселые думы.
Я пыталась бороться со сном, но усталость взяла свое: я сама не заметила, как провалилась в забытье. А проснулась как от толчка.
Первые секунды испуганно озиралась, не зная, где я и как здесь оказалась, а потом мгновенно все вспомнила. Сколько чувств нахлынуло разом! Это случилось, на самом деле случилось. Я полностью принадлежу ему. Меня вдруг затопило бесконечное счастье: я его жена! Больше никто его у меня не отнимет!
Рядом с подушкой я обнаружила записку, написанную его почерком. Еще не читая, поднесла ее к губам и поцеловала. В записке было всего несколько строк, наполненных нежностью:

«Моя дорогая женушка, не стал тебя будить: ты так сладко спала. Отдохни сегодня. На столе завтрак и мазь. Еще на столе учебник по истории магии, чтобы ты не скучала, а заодно смогла подготовиться к семинару, назначенному на завтра. Люблю тебя. 
Твой суровый куратор и муж». 

Я словно наяву услышала строгий голос, представила, как Ал смотрит на меня, когда напоминает про семинар. О, как же это нелегко, когда твой муж – куратор. Я тихонько рассмеялась и прижала клочок бумаги к сердцу.
Но потом мой взгляд упал на стол, скользнул по тарелке, накрытой чистой салфеткой, по чернильнице, по стопке листов… И меня словно подбросило! Вот глупая, как я могла забыть! Безмятежное пробуждение, записка от любимого, завтрак на столе – всё это сбило с толку, так что тень в неровном пламени свечи – тень Алариса, который пишет, а потом зачеркивает строки, – казалась частью сна.
Но теперь я снова мыслила ясно. Завтрак, мазь, а тем более история магии подождут. Главное, что меня сейчас волновало, – купол.
Еще вчера я мечтала о том, что проснусь от радостных криков. Кто-нибудь из студентов первым заметит, что небо над Академией вновь стало ярко-синего цвета, а дымка, к которой мы привыкли за эти месяцы, рассеялась. Сначала все будут осторожны, не позволяя себе напрасных надежд. Кто-нибудь из магистров проверит, исчез ли купол. Наверное, кто-то из магов огня, им это сделать проще всего – надо лишь построить огненный портал. И вот когда все поймут, что купол пал, начнется всеобщее ликование. Я думала, что в окно ударят яркие солнечные лучи, я надеялась, что услышу смех и песни.
Какое-то время я лежала в постели, прислушиваясь. Может, еще никто не догадался, что произошло, поэтому так тихо?
С трудом наступая на распухшую ногу, я подобралась к окну. Выглядывать было страшно. Хотя… Достаточно того, что сквозь стекло сочился мутно-серый свет. Я сразу поняла, что ничего не вышло…
И все же, движимая упрямством и отчаянием, я выглянула наружу.
Кусочек парка с черными стволами деревьев, нетронутый снег под окном. Опустевшая дорога, ведущая к центральному корпусу: студенты ушли на занятия. Утро было в самом разгаре, но казалось, что наступили сумерки: купол почти не пропускал солнечный свет. У нас не получилось.
Я застонала и села на пол, прислонилась к стене. Как же так? Почему? И Аларис, зная это, делал вид, будто ничего не случилось? Если только… Он понимал, что так будет, и…
Сделалось жутко. Я подползла к столу – ноги отказывались держать – и дернула ящик. Заперт. К счастью, отмычка обнаружилась там, где я ее спрятала. От волнения руки тряслись так, что я не сразу попала в замочную скважину.
– Давай, давай, давай, – умоляла я тонкую проволоку, которая то и дело соскальзывала с крючка.
Наконец замок щелкнул, крышка ящика немного отошла от стола. На миг я вновь испытала острое чувство стыда, особенно когда увидела стопку писем, перевязанных бечевкой. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что это письма от Ванессы. Как я смею так грубо вторгаться в его личное пространство? Я почти заставила себя задвинуть ящик, когда увидела два листа, исписанных, исчерканных так, что живого места не было.
Закусив губу, я медленно вытянула их наружу. Вот этот лист был исписан первым, я узнала его по тому, что бумага желтее и тоньше. А этот позже – Ал в темноте не разглядел и взял из пачки мелованный, белый лист, такие не используют для черновиков.
Я сидела на корточках перед столом, но так и не сделала попытки пересесть в кресло. Все потому, что прочитала обращение на листах. «Моя любимая девочка» – было написано на первом. «Моя дорогая жена» – на втором.
Вздохнув, я положила второй лист на пол и пробежала глазами первый, отыскивая незачеркнутые строки, надеясь, что они сложатся в единое целое. Всхлипнула, зажимая рот. На лист упала капля, разъедая чернила, за ней вторая – мои слезы…
Текст был неровный, фразы обрывались, начинались заново. Я вспомнила, как Аларис волновался, когда писал это, как тяжело ему было.

«Моя любимая девочка. Как трудно подобрать слова. Как трудно найти нужные слова для того, чтобы объяснить». 

Зачеркнуто несколько раз.

«Элиза, я позволил себе надеяться. Глупо. Это так не работает. Только в сказке любовь спасает и исцеляет. Эта сила, эта тьма… Она не позволит взять над ней вверх и, раз вырвавшись на свободу, уже ничему и никому не подчинится. И все же, когда ты обнимала меня, закрывая собой… Я думал… Я хотел верить… Элиза, родная, если бы можно было что-то исправить, это случилось бы еще вчера, когда мы вместе стояли под струями воды. Обладание – не главное, главное – что я понимал, верил, знал: ты моя. Когда ты взяла мою руку, позволив прикоснуться к себе… Когда ты была готова на всё… Если тьма в моей крови пробудилась из-за страха тебя потерять, то теперь она должна была утихнуть, но нет… Как наивен я был… 
Элиза, я не приму твою жертву, я не трону тебя. Ты проживешь долгую и счастливую жизнь, выйдя замуж за человека, которого ты однажды полюбишь и который полюбит тебя… 
У меня есть несколько дней. Я уже поговорил с Терраном… Не нужно его ненавидеть – он не чудовище. Здесь только одно чудовище… Он пытается спасти Академию, всех вас… Я получил отсрочку – семь дней, как я и пообещал тебе. Так много. И так мало. Я бы хотел очень многое дать тебе, научить, объяснить… Пока еще есть время… Сделать счастливой хоть немного. Отплатить за то счастье, что ты подарила мне…» 

Предложения становились все короче, а потом письмо оборвалось. Непослушными пальцами я подняла с пола второй лист. Прочитала первую строчку и смяла край бумаги: судорога скрутила руку. Не могла заставить себя читать. Но выбора у меня не было.

«Моя дорогая жена. Прости меня за все. Меньше всего я бы хотел причинить горе тебе, моя родная. Сделать женщиной. Женой. А спустя несколько дней – вдовой». 

Вскрикнув, я уронила голову на руки и зарыдала. Это было невыносимо страшно. Как он сумел, зная, что у него осталось всего несколько дней, так держаться, ничем себя не выдать. Записка на постели, завтрак, учебник по истории магии… А у самого такая боль – внутри…
Теперь я понимала, почему он так торопился со свадьбой. Знал, что это единственная возможность не оставить меня опозоренной. Хотел сделать всё правильно. Мой безупречный, мой любимый…

«Однажды все мое состояние по праву перейдет к тебе. Теперь ты – госпожа Элиза Вайс… Не бойся, мне не будет больно. В этот раз никаких дуэлей – слишком долго. Терран все сделает сам – один удар в сердце». 

Несколько абзацев густо зачеркнуты, так что сквозь чернила можно разглядеть лишь отдельные слова. Но я поняла, что он пытается объяснить, почему идет на этот крайний шаг.

«Иногда обстоятельства оказываются сильнее… если бы я только мог остаться… Сейчас, когда я так счастлив…» 

Потом почерк становился спокойнее и четче, будто Аларис уже принял решение и больше не сомневался.

«Тут все просто и ясно – защита водника разрушается с его гибелью, так же и купол немедленно падет, когда меня не станет. Если хлынут бестии, вы знаете, что делать. Мы справились с нашествием танатосов, справимся… справитесь и сейчас. Но тьма… Тьма умрет вместе со мной». 

Письмо не было дописано. Аларис не закончил его, зная, что у него в запасе еще есть время. И не найди я сейчас эти бумаги, он бы притворялся до конца, стараясь сделать меня счастливой.
Стараясь сделать меня счастливой, а потом оставив вдовой.
Нет, мой любимый, не выйдет!
Не время раскисать! Я решительно поднялась, заперла письма в ящик. Натерла ногу мазью: придется идти быстро, и меня не должна подвести такая мелочь, как вывихнутая лодыжка. После оделась и вышла за дверь.

* * *

Первым делом я поднялась в свою комнату и взяла меч: он может пригодиться, ведь я пойду одна.
Спустившись, я затаилась в коридоре, ждала, пока дежурный оставит пост хотя бы на минуту. Одну он меня ни за что не выпустит, а проводить некому: все на занятиях. От нетерпения и злости я кусала губы, а ленивый пятикурсник точно прирос к стулу. Но вот он зашевелился, почесался, вздохнул и поднялся со своего места. Я рванула к выходу так, что ногу словно обдало огнем. Ничего, ерунда!
Опомнилась я уже по дороге к центральному корпусу. Дорога – единственное место, где я видела следы людей, срезать напрямую через парк больше никто не решался. Я стиснула в руке рукоять меча, поставила защиту и поспешила вперед.
Половину пути удалось пройти без приключений. Краем глаза я замечала темные силуэты, что бродили между деревьев. Я знала, кто это, но предпочитала не смотреть, чтобы не испугаться и не растерять боевой настрой.
Я уже надеялась, что богиня Солнце сегодня на моей стороне, но, наверное, сквозь плотную завесу, закрывшую небо, не так просто было разглядеть слабую девчонку, нуждающуюся в помощи…
Первым на меня кинулся злозуб – огромный кожистый шар с несколькими пастями. Взвизгнув, я запустила в него водяную стрелу. Даже не поняла, как попала. Раненый злозуб завертелся на месте, но следом за ним на дорогу уже выходил жашник, переваливаясь на коротких лапах. С ним я даже не рискнула вступить в схватку: магических сил не хватит, а меч увязнет в такой туше. Оставалась лишь надежда на то, что щит выдержит и я успею добраться до центрального корпуса.
Превозмогая боль в ноге, я изо всех сил побежала вперед.
Наверное, это было жуткое зрелище. Четыре бестии преследовали меня по пятам. Ал справился бы с ними за минуту, но Ала не было рядом… Твари щелкали зубами, тянулись когтями, но ухватить меня не могли.
«Только бы не упасть! – стучало в голове. – Если оступлюсь, то уже не выберусь…»
Наверное, следовало дождаться другого дня, но я не могла так рисковать. Ал может принять решение в любой момент… Сегодня вечером, завтра утром… Нет, надо торопиться!
– Смотрите! – услышала я крик какого-то парня. – Твари за девчонкой охотятся!
Я повернулась на голос и не поверила своим глазам: из-за поворота дороги выходила группа студентов-огневиков с куратором во главе. Студенты, уже третьекурсники, мгновенно бросились на выручку. Девушки окружили меня, защищая. Парни закидали бестий огненными шарами. Через несколько секунд битва закончилась.
Я тяжело дышала и всхлипывала, но скоро взяла себя в руки и распрямилась. Это лишь начало. Я должна быть сильной!
– Ты что здесь делаешь? – накинулся на меня куратор огневиков. – Где твой курс? Почему ты одна?
– Проводите меня в центральный корпус, – прошептала я, делая вид, будто не слышу вопросов, ведь мне нечего было ответить.
Ругая на чем свет стоит бестолковых первокурсниц, половина группы отправилась меня провожать.
Я торопилась изо всех сил. Времени в обрез не только из-за бестий. Я не сомневалась, что на мне печать Алариса. Он уже почувствовал, что я подвергаюсь опасности. Теперь вопрос нескольких минут, как скоро он меня отыщет. Сейчас он вместе с моими однокурсниками в амфитеатре на занятиях по мечевому бою у магистра Сверра, а значит, у меня есть фора.
– Спасибо! – крикнула я, когда мы дошли до корпуса, и, даже не обернувшись, рванула вверх по ступеням. Боль в ноге сделалась невыносимой. Но это ерунда, ерунда…
Лишь мгновение я мешкала у зловещей черной двери… Она и раньше вызывала у меня трепет. Проходя по коридору третьего этажа, я старалась проскочить мимо как можно быстрее. Но теперь я должна зайти.
Повернула ручку, толкнула дверь, вошла без стука.
Терран Аквидус оказался на месте. Увидев меня, он привстал из-за стола.
– Элиза?
По его глазам я поняла: он знает, что я обо всем догадалась. Он думает, что я пришла умолять…
– Элиза, девочка…
Директор стоял ссутулившись, ему тяжело было смотреть мне в лицо, но он смотрел.
– Ничего сделать нельзя…
– Можно! – крикнула я. – Заклятие темной воды! Оно может вернуть воспоминания Алариса, когда он был младенцем! Вдруг ответ хранится там!
Терран Аквидус подошел ко мне и взял за плечи.
– Элиза, ты знаешь, в чем заключается заклятие? – устало спросил он.
Я мотнула головой.
– Это опаснейшее заклятие, использовать которое могут только сильные, подготовленные маги. В семи случаях из десяти оно заканчивается смертью, еще в двух – полным разрушением личности. – Терран – Аквидус говорил мягко, словно магистр, объясняющий учебный материал бестолковой студентке. – И нет никаких гарантий, что это чем-то поможет Аларису…
– Но один шанс есть! – крикнула я. – Один шанс есть! И даже если он лишится рассудка, он все равно останется жив. А я… никогда его не оставлю.
– О, Элиза. В данном случае Аларису ничего не грозит. Здесь нужен посредник – обязательно водяной маг. Отчасти поэтому обряд и носит название «обряда темной воды». Именно посредник подвергнется смертельной опасности…
Я думала, что испугаюсь, но, наоборот, почувствовала такое облегчение, что даже голова закружилась.
– У вас есть такой маг! Это я!
– Нет, Элиза. Ты слишком юная и слабая, ты не выдержишь, – твердо произнес Терран Аквидус.
Я видела: он не намерен отступать, он даже сути обряда мне не расскажет.
Я оглянулась на дверь, опасаясь, что вот-вот на пороге возникнет Ал и тогда уже никакой надежды не останется. Как мне найти нужные слова? Как убедить его?
Я подошла вплотную к директору и взяла обеими руками его ладонь, заглянула в глаза.
– Вы вчера все слышали сами. Он – моя жизнь. Вы получите две смерти вместо одной. Или… только мою. Расскажите, в чем суть обряда. Сейчас!
Он долго смотрел на меня, потом медленно кивнул.
– Хорошо, Элиза. Тяжелые времена требуют тяжелых решений. Я все равно уже потерял надежду, что когда-нибудь окажусь на пиру в доме богини Солнце. Буду прозябать во тьме, в плену у ее брата…
Жди.
Терран Аквидус ушел, а я стояла как на иголках, зная, что Ал ищет меня. Но директор скоро вернулся и положил что-то на мою ладонь. Я увидела белый матовый шарик, похожий на большую жемчужину.
– Знаешь, что это?
Я покачала головой, но потом сообразила. Я уже встречала такой на посвящении в студенты. Это была магическая жемчужина – артефакт огромной силы, аккумулирующий магию четырех стихий. Я кивнула.
– Обычно их используют иначе, но и для заклятия темной воды тоже. Если ты проглотишь ее…
Проглотишь? Я внутренне содрогнулась, представив, что может сделать со мной чужеродная магия, но ничем себя не выдала.
– …то постепенно магия отравит тебя, – продолжал между тем директор. – Но в то же время освободит огромный потенциал. Ты сможешь заглянуть в прошлое любого человека, узнать любую тайну. Давно, в годы междоусобной войны, это был страшный, но верный способ узнать необходимую информацию… Просто поцелуй Алариса, когда будешь готова, и ты сможешь увидеть то, чего он и сам не знает о себе.
– Тот страшный день?
– Да.
– А как я узнаю, что готова?
– Ты поймешь, Элиза. Это несложно… Чем сильнее маг, тем дольше процесс. В твоем случае, думаю, все произойдет завтра.
Директор взял со стола стакан, сотворил немного воды и протянул его мне на открытой ладони, будто спрашивая в последний раз, согласна ли я.
Я глубоко вздохнула, взяла стакан, положила в рот жемчужину и запила ее большим глотком воды. Все, что почувствовала, – это то, что тяжелая жемчужина холодным камешком упала в желудок.
– Спасибо, – прошептала я.
Терран Аквидус еще что-то говорил мне в спину, но сквозь гул в ушах я его не услышала. Мне было очень-очень страшно, но я заставила себя идти прямо и не трястись как осиновый лист.
Я сразу спланировала, что пойду в столовую, чтобы Аларис нашел меня там и ни о чем не догадался.
Я присела за столик и налила себе чашку кипятку: хотела прогнать холод, поселившийся внутри тела. Но не успела сделать и глотка, когда дверь распахнулась и на пороге появился он. Мой строгий куратор. Мой муж. Мой любимый.

Глава 21

Аларис увидел, что со мной всё в порядке, и на его лице отразилось облегчение, но он тут же вновь сделался суров. Я заерзала на месте: не продумала, как буду выкручиваться, когда составляла план.
– Меня проводили! – выпалила я прежде, чем он произнес хоть слово.
Аларис молча сел напротив и, так как в столовой сейчас никого, кроме нас, не было, взял мою руку, пристально меня оглядел.
– И как это понимать, дорогая жена?
В его вопросе удивительным образом сочетались строгость и страх за меня. А еще он пытался шутить, хотя я видела, что ему невесело.
– Ал… Я проснулась и поняла, что некрасиво с моей стороны пользоваться привилегиями только потому, что я теперь твоя жена. Остальные учатся, а чем я лучше? Поэтому я собралась и пошла на занятия.
– Элиза, ты пользуешься привилегиями не потому, что ты моя жена, а потому что еле ходишь и почти не спала прошлой ночью…
Он осекся. Наверное, мы в этот момент подумали об одном и том же, вспомнив события предыдущей ночи. Я затаила дыхание, а Аларис едва ощутимо, но очень нежно провел кончиками пальцев по моей щеке.
– Тебе грозила опасность, – тихо сказал он. – Не делай так больше. Никогда.
– Не буду, – ответила я.
Внутри живота распухал ледяной ком: кипяток не помог, мне было холодно, и с каждой секундой все холоднее. «Врунья!» – подумала я с горечью, ведь я давала обещание, которое не собиралась выполнять.
– Ты все еще хочешь пойти на занятия? – спросил Ал.
Если честно, я не хотела. Все, чего я желала сейчас, – напиться теплого взвара, укутаться в одеяло и спать, спать, спать. Может быть, тогда получится согреться? Но я знала, что, оставшись одна, я буду думать лишь о том, что внутри меня растворяется магическая жемчужина, постепенно отравляя кровь.
– Хочу, – вслух сказала я.
Встала, стараясь не наступать на больную ногу, и улыбнулась. Алариса было не так просто провести. Он хмурился, глядя на меня.
– Хорошо, – сказал он, помедлив. – Но вечером ляжешь пораньше, ты очень бледная, Элиза.
Ароника обрадованно замахала рукой, увидев меня. Она сидела с Тимом и Бадлером на последнем ряду, на наших любимых местах. Друзья подвинулись, и я втиснулась между ними.
– Прогуливаешь? – подмигнул Тим. – А мастер Вайс тебя выловил, да?
– Я проспала, – прошептала я, изображая раскаяние. – И не очень хорошо себя чувствую.
Подруга повернулась и оглядела меня.
– Да, Лиз, ты дрожишь. Холодно?
– Ага…
В аудитории было тепло, но я тряслась, обхватив себя руками. Тим, сняв куртку, набросил ее мне на плечи, Ароника обняла за талию, прижала к себе, согревая.
– Скажи мастеру Вайсу, что заболела, он отведет тебя домой.
– Нет! – твердо произнесла я и уже тише добавила: – Все нормально, просто немного нездоровится.
Между занятиями в аудиторию заглядывал Аларис, делал вид, что проверяет наше прилежание, но стоило мне отвернуться, как я тут же ощущала на себе его встревоженный взгляд. Я знала, что он чувствует опасность, но не может понять почему. Ведь я сидела перед ним, живая, невредимая, и даже шутила с друзьями. Он не знал, что я шучу через силу и дрожу как в лихорадке.
Я думала, что холод – это не так уж страшно. И вдруг, когда мы шли на обед, меня изнутри прошила алая стрела. Из солнечного сплетения, где дремала моя водная магия, вырвалась алая нить и пронзила меня, вызывая ужасную боль. Это была чужеродная огненная магия, тело не принимало ее. Я охнула, хватаясь за живот. К счастью, совсем скоро боль прошла.
– Элиза, что с тобой? – Ароника испуганно обняла меня за плечи.
– Ничего, ничего… Просто, наверное, что-то не то съела.
Так вот как это будет. Кроме ледяного холода, меня станет терзать еще и чужая магия. Выдержу ли я? Не сломаюсь? Должна выдержать…
На самом деле все оказалось не так уж плохо. Боль только в первый раз показалась чудовищной, а потом, когда раскручивались новые нити, я лишь вздрагивала, сжимая губы. Можно привыкнуть. На лбу выступили капельки пота, несмотря на то что я по-прежнему не могла согреться. Пожалуй, был и положительный момент – боль в ноге отступила на второй план.
После занятий мы все отправились в корпус водников. Ароника звала в свою комнату, предлагала устроить посиделки, но я чувствовала, что сил не осталось. К Аларису я сейчас, на виду у всех, не могу пойти, хотя все в его комнате казалось теперь таким привычным и уютным, а больше всего мне хотелось прижаться хоть на минуточку к Алу, почувствовать его тепло.
По моему телу проходили волны холода. Алые, зеленые и черные нити закручивались в спираль, перемешиваясь с синими нитями водяной магии.
Я пришла к себе и, не раздеваясь, упала на кровать. В комнате стемнело, и надо было бы зажечь свечу, но когда я подумала об огне, с моих пальцев внезапно сорвалась искра и повисла под потолком маленьким светильником. «Ого, – вяло удивилась я. – Я маг огня…»
На короткое время я стала обладательницей четырех стихий. Что же, завидовала Коре Флогис, вот и получи. Но то, чем Кора управляла без труда, во мне вызывало ужасную боль, да и магия-то была слабенькой. Будь она сильнее, меня бы просто разорвало. Чего же ждать дальше?
Я укуталась в одеяло и попробовала уснуть. Поэтому, когда оказалась в кольце рук, посчитала это частью сна, и только когда теплые губы коснулись моего лба, поняла, что все происходит наяву.
– Ал, ты здесь…
– Да, глупая девочка, где я еще могу быть. Ты умудрилась разболеться. Позже я отнесу тебя в нашу комнату, там кровать удобнее. – Он попытался взбодрить меня шуткой, и я честно постаралась улыбнуться. – А пока побуду с тобой.
Аларис потянулся к моим губам. Как бы я хотела ответить на его поцелуй! Но вместо этого прикрыла рот ладонью: еще не время.
– Ал, у меня горло болит. Не хочу тебя заразить.
– Ерунда!
– Нет, Ал, нет…
Он вздохнул, поцеловал в макушку. На секунду холод отступил, растворившись в его любви.

* * *

Как ни странно, на следующее утро я почувствовала себя лучше. Я готовилась к тому, что буду ползать, как старая развалина, постоянно вздрагивая, но, кажется, нити чужеродной магии уже полностью распрямились. Правда, у меня возникло ощущение, что едва магия жемчужины иссякнет, я тут же сдуюсь, словно воздушный шарик: держусь только благодаря ей. Но я не разрешала себе мрачных мыслей, твердила, что все будет хорошо.
Я даже немного позабавилась, пока Аларис не видел: полетала по комнате, используя магию воздушников, зажгла фитилек свечи, а вот как применить силу земляных, так и не смогла придумать.
– Ты готова? – Ал заглянул в комнату, посмотрел на меня, и его лицо разгладилось. – Как я рад, что тебе лучше!
Мне было не лучше. Я знала, что это временно, и не представляла, что будет потом. А еще очень боялась пропустить нужный момент. Как я пойму, что пора поцеловать Алариса? Надо бы, чтобы Терран Аквидус объяснил поточнее, но тогда я растерялась.
Я подхватила сумку и направилась к двери. Вчера Ал все-таки отнес меня к себе, натер ногу мазью, заставил выпить горькое лекарство от простуды, а потом мы уснули, прижавшись друг к другу. Но сейчас нам, как двум заговорщикам, нужно встретиться у выхода так, чтобы никто не догадался, что мы провели вместе ночь.
– Я должен прятать собственную жену! – улыбнулся Аларис.
– Зато это так романтично, согласись! – хихикнула я.
– О да!
Он потянулся поцеловать меня, но я снова подставила щеку, сделав вид, что это случайность. Мы шутили, улыбались друг другу, и оба старались ничем не выдать своих истинных чувств. Ал, который готовился принести себя в жертву, и я, уже насквозь отравленная магией. Может быть, сегодня наш последний день вместе.
– Я первая пойду вперед, – сказала я и, не удержавшись, погладила Алариса по руке. Кто знает, хватит ли сил хотя бы обнять своего мужа, когда я в следующий раз его увижу.
Ал словно что-то почувствовал, вдруг схватил меня в охапку, пытливо заглядывая в лицо. Он смотрел так, будто хотел проникнуть в самую душу.
– Элиза, – глухо произнес он. – Я постоянно ощущаю опасность, грозящую тебе. Даже сейчас. Немедленно скажи, что ты ничего с собой не натворила и не собираешься!
Мой строгий куратор, я ничего тебе не скажу…
– Может, печать дает сбой? – Я беззаботно пожала плечами.
«Не плачь! И не смей трястись!» – приказала себе.
Я выскользнула из комнаты, как только он разжал объятия, иначе бы не выдержала, призналась бы во всем. Обманывать его оказалось труднее, чем терпеть холод и боль.
Друзья обрадовались, увидев, что я ожила. Они искренне волновались за меня, и теперь я заметила облегчение на их лицах.
Правда, на лекциях я слушала очень рассеянно, все пыталась понять, как же почувствую тот самый момент. В конце концов эта мысль начала сводить меня с ума.
– Ты чего ерзаешь? – недовольно пробормотала подруга, когда из-за меня посадила кляксу.
– Я… Ребята, можно я вас попрошу об услуге? – Внезапно я поняла, что у меня есть еще одно незаконченное дело, которое обязательно нужно завершить сегодня. – Проводите меня к Вику, пожалуйста…
Три пары глаз мгновенно обратились ко мне.
– Ты хочешь, чтобы мы пошли в лечебницу вчетвером? – спросила Ароника. – Давай попросим мастера Вайса, он поможет! Он никогда не отказывает.
– Нет, – качнула я головой. – Не могу я его просить.
И объяснить я тоже ничего не могла.
– Какие-то терки с куратором? – сузив глаза, предположил Тим. – Верно?
Я кивнула, опустив голову. Будем считать, что так.
– Тебе прямо сегодня нужно к Вику? – сочувственно спросил Бадлер. – Он ведь все равно тебя не услышит…
– Сегодня, – вздохнула я. – И кроме вас никто не поможет.
Мои друзья встревоженно переглянулись. Я просила их почти о невозможном, но вчетвером мы справимся. Нам даже не придется сражаться: просто создадим все вместе один мощный щит. Но я обязана увидеть Вика. Должна сказать последние слова. Он был моим лучшим другом. Какое-то время я считала его своим парнем. Если со мной что-то случится, он по крайней мере будет знать, что я приходила попрощаться.
– Что же, если для тебя это так важно… – ответил за всех Тим. – Ведь именно для этого и нужны друзья, верно?

* * *

Хорошо, что я помнила, где находится палата Вика: объясняться с медиками по поводу того, что здесь делают первокурсники и где наш куратор, хотелось меньше всего.
– Вы пока спрячьтесь, – попросила я друзей. – Я позову. Я быстро, буквально на минутку!
Вместе мы нашли небольшое помещение вроде кладовки, где хранились хозяйственные принадлежности. Тим сразу оседлал перевернутое ведро, с недовольным видом осмотрел пыльные полки, забитые пустыми склянками, тряпками и прочим инвентарем.
– Да ладно, не торопись, – вздохнув, сказала за всех Ароника. – Подождем. Мы все понимаем.
– Отличное место, чтобы рассказывать страшные истории! – Бадлер снова нашел плюсы в своем временном заточении.
– Мало тебе в реальной жизни страшного, – покачала головой моя подруга. – А ты иди, Лиз, но будь осторожна, чтобы тебя не увидели.
Я прикрыла дверь, оставив узенькую щелочку, чтобы друзья не оказались в кромешной темноте, и быстро, насколько позволяла ноющая нога, устремилась по коридорам. Только один раз пришлось затаиться за поворотом, ожидая, пока медик-воздушник пройдет мимо и скроется в боковом ответвлении.
Медиков в огромном здании лечебницы не так много: раньше в их услугах не нуждались так часто, как сейчас. Обычно наша магия справлялась сама, излечивая раны и поддерживая жизненные силы, помощь была необходима лишь изредка. Но в прошлом году, после сражения с танатосами, она понадобилась многим. Ран потерял слишком много крови, создавая вокруг Коры непроницаемый купол, и медикам-водникам пришлось срочно делать переливание – хорошо, что мы, водники, управляемся с любыми жидкостями. А воздушники помогают дышать, наполняя легкие кислородом. Огневики могут запустить сердце, если оно остановилось. Земляные сращивают кости, делая их прочными как никогда. Я размышляла об этом, пока спешила вперед, разыскивая комнату Викара.
Наконец увидела знакомую дверь и юркнула внутрь.
– Вик, ты здесь? – зачем-то позвала я, хотя знала, что друг не ответит.
Конечно, Вик был здесь. Ничего будто не изменилось со времени моего последнего визита. Мой друг по-прежнему спал, погрузившись в такое глубокое забытье, что все усилия медиков не могли заставить его прийти в себя. Даже Варис, первый студент, побывавший в промежуточном мире, очнулся гораздо быстрее.
– Вероятно, в состоянии Викара виновато еще какое-то обстоятельство, – объясняла мисс Шанрис в прошлый наш визит сюда. – Возможно, он неосознанно запрещает себе проснуться, чтобы не вспомнить о каком-то травмирующем событии. Не знаете, что это может быть?
Я тогда помотала головой и опустила глаза. Хотя на самом деле знала, конечно, от каких воспоминаний хочет спрятаться разум Викара: я призналась, что люблю другого, а его никогда не смогу полюбить, а он едва не взял меня силой, остановился лишь в последнее мгновение…
– Вик… – прошептала я, присаживаясь, как и прежде, на край постели.
Пасмурный свет делал лицо Вика еще бледнее, чем в прошлый раз. Я вздохнула и взяла его за руку. Я не знала, что говорить, все нужные слова я сказала раньше, а сейчас только пришла попрощаться.
– Вик, просыпайся уже, хватит спать.
Мне сделалось неловко от звука собственного голоса, который звучал как-то иначе в тихой сумрачной комнате. Я не могла смотреть на осунувшееся лицо Вика, всегда полного жизни. Уставилась в стену, проглотила колючий комок в горле и снова заговорила.
– Просыпайся, – повторила я. – Тебя ждет длинная, интересная жизнь! Ты станешь сильным магом! Однажды наступят времена, когда никто и не вспомнит о том, что ты бастард. Ты встретишь чудесную девушку, которая полюбит тебя и только тебя. Потому что ты этого заслуживаешь! И если мы больше не увидимся, знай, ты был отличным другом…
Я стиснула зубы, загоняя поглубже нахлынувший страх. И вдруг почувствовала, как пальцы Викара сжали мою ладонь.
– Почему мы больше не увидимся? – проскрипел Вик. Голос был такой, словно в горле у него что-то заржавело. – Почему, Лиззи?
– Ой! – От неожиданности я вскочила на ноги. – Вик! Ты…
Я тут же села обратно и погладила его по щеке. Вик! Очнулся! Теперь с ним все будет хорошо – хоть одним камнем на душе меньше.
В зеленых глазах я видела растерянность. Примерно то же испытывала я, очнувшись после того, как побывала в промежуточном мире. Вик не понимал, что он здесь делает, он ничего не помнил.
– Свадьба… – хрипло произнес он, и на мгновение я забыла, как дышать: «Откуда он знает?», но следующая фраза расставила все по местам. – Свадьба Коры… Потом я пошел тебя проводить… Потом… Не помню…
И к лучшему, что он ничего не помнит – не будет мучиться чувством вины. Вот только напрасно я радовалась раньше времени!
– Ты мне все расскажешь? Не знаю, что случилось… Но ужасно рад видеть тебя, Большеглазка!
Вик сел на постели, взял меня за локти и неожиданно сильно, хотя он старался быть нежным, привлек к себе. Я думала, что, очнувшись, Вик будет слабым, как воробей, но, похоже, его сила никуда не делась. Я и опомниться не успела, как Викар расцеловал меня в обе щеки. Я барахталась в его могучих объятиях без надежды выбраться. Когда это Вик отступал? Мои попытки выкарабкаться он воспринимал как баловство. События разворачивались так стремительно и непредсказуемо, что я опешила и только открывала и закрывала рот, беззвучно шепча: «Нет, нет, нет…»
Все повторялось. Я не могла ему противостоять… Но неожиданно, когда губы Вика были совсем близко, я осознала очень ясно: мой поцелуй – это жизнь Алариса. Если я потрачу его впустую, то никогда себе этого не прощу. Этот поцелуй стал бы тройным предательством – я бы предала мужа, который любит меня бесконечно. Я бы предала саму себя, ту, какой стала за последние недели. Сильной и смелой Элизы больше не станет, а ее место займет ведомая девочка, которая только и умеет, что хлопать глазами. А еще я бы предала Вика: он мой друг и заслуживает большего, чем поцелуй, в котором нет ни капли любви.
Я сделала то, что должна была сделать давным-давно. Уперлась руками в грудь Вика, посмотрела в глаза и четко произнесла:
– Нет, Вик. Я не могу тебя поцеловать. Я тебя не – люблю.
Я видела, как после моих слов его бледность сменилась румянцем злости. Вик всегда моментально вспыхивал и легко мог натворить таких дел, о которых позже будет жалеть. Вот и сейчас он прижал меня к себе, еще не пытаясь силой получить поцелуй, но я не сомневалась, что он попробует. Наверняка думает что-то вроде: «Элиза просто на что-то обиделась. Девчонки! Надо поцеловать ее, она и оттает!»
Я не стала вырываться, зная, что это лишь больше его распалит. Наоборот, обняла за шею, прижалась лбом к щеке, чувствуя, как его напряженное дыхание постепенно успокаивается.
– Вик, миленький… Столько всего произошло… Я расскажу. Только, прошу, не целуй меня. От этого зависит жизнь одного человека.
– Кого?
Как Вик ни пытался скрыть свои чувства, его голос был пропитан горечью.
Ему было больно. Но иногда так нужно – эта боль исцеляет. Зато потом сразу станет легче.
– Мастера Вайса, – выдохнула я и почувствовала, как дрогнули руки Вика, стиснув меня.
Еще немного – и я не смогу дышать! Но миновала секунда, другая, и он, зарычав, ослабил хватку.
– Выкладывай, – прошипел сквозь зубы.
И я рассказала все, ничего не стала утаивать. Начала с того вечера, на котором обрывались воспоминания Вика. О некоторых моментах тяжело было говорить вслух. Хорошо, что Вик, который так и не выпустил меня из своих объятий, смотрел не на меня, а в сторону. Я видела, как на его лице ходят желваки. Он едва сдерживался.
Когда я рассказала о нашей первой с Аларисом ночи, избегая деталей, чтобы не причинять Вику еще больше страданий, он застонал, по лбу скатилась капелька пота.
– Прости меня, – прошептала я. – Как бы я хотела никогда не давать тебе ложных надежд. Ты не заслуживаешь такого. Ты очень хороший, Вик. Наверное, бессердечно сейчас это говорить, но позволь мне остаться твоим другом.
– Ты закончила? – сухо спросил он, пытаясь казаться бесстрастным. – Ты для этого пришла ко мне сегодня – очистить совесть?
– Да… Нет… Вик!
Он никогда меня не простит, я потеряла своего друга навсегда. Ужасно жаль, что это может оказаться наша последняя встреча… Я еще не добралась до главного – до магической жемчужины, которая сейчас растворяется в моей крови, но Вику было достаточно.
– Уходи, Лиззи. Я… не могу тебя видеть. И, наверное, уже никогда не смогу.
Он больше не обнимал меня, его руки безвольно повисли. Он не хотел ко мне прикасаться, не хотел на меня смотреть. Я заплакала, чувствуя, как разрывается сердце.
– Хорошо, Вик. А ты… Обязательно еще будешь счастлив…
Я соскользнула с его колен, и Вик все-таки не выдержал, посмотрел на меня. И тут же распрямился, словно пружина, вскочил на ноги, схватил за плечи.
– Лиззи! Твои слезы!
– Что с ними?
Я провела ладонью по глазам, чувствуя влагу, а потом посмотрела на пальцы и вскрикнула.
– Они черные! – за меня сказал Вик. – Ты не всё рассказала, да?
– Да…
Только сейчас, встав на ноги, я поняла, что давно уже чувствую себя странно. Магия внутри меня пульсировала вместе с сердцем, закручивая все внутренности в тугой и болезненный узел. Она будто искала выхода, распирала меня, а потом снова сжималась в комок в центре солнечного сплетения. Во рту сделалось сухо, голова кружилась.
Черные слезы… Заклятие темной воды… Не потому ли его назвали именно так?
Я сама ни за что не дойду назад! Какая я глупая, думала, у меня еще есть время! Кто же знал, что это случится так внезапно и резко.
– Вик, – пробормотала я, оседая на пол. – Помоги добраться до Ала…
Вик выругался. Я такие ругательства слышала только от парней из нашего отряда в замке, когда они не знали, что молодая хозяйка поблизости. Он подхватил меня на руки и хорошенько встряхнул.
– Что ты с собой сделала? – зарычал он.
– Ал… – Мне некогда было объяснять. – Прошу тебя…
Выбираясь из лечебницы, мы даже не таились – не до того сейчас. Вик ногой распахнул дверь кладовки, и, хотя мне было ужасно плохо, я не смогла не улыбнуться, увидев ошарашенные лица друзей. Они смотрели на Вика так, точно перед ними на пороге возникло привидение. Ароника взвизгнула.
– Тихо! – прикрикнул на нее Вик. – Лиззи нужно доставить к куратору срочно.
– Что случилось? – Тим переводил взгляд с меня на Вика, видно, размышляя, не он ли причина моего плачевного состояния. – Что ты натворил?
– Будь у меня руки свободны, я бы тебя, идиота, задушил! – гаркнул Вик.
– Молчите, – взмолилась я. – Сейчас все медики сбегутся!
Мою просьбу услышали. Друзья переглянулись и согласно кивнули: не время для споров. Если я прошу отнести меня к мастеру Вайсу, значит, так нужно.
Как ни странно, мы успели покинуть лечебницу раньше, чем нас заметили. Мне было совсем худо, и друзья, понимая это, торопились изо всех сил, почти бежали. Ароника, Тим и Бадлер сотворили щит, укрывший всех нас, а Вик пару раз поджарил бестий, вставших на пути. Я ловила на себе испуганные взгляды друзей: они не знали, что со мной, но вопросов не задавали.
Спустя несколько минут мы ворвались в центральный корпус.
– Найдите его, – бросил Вик, а сам застыл посреди холла со мной на руках, притягивая взгляды.
Но искать Алариса не пришлось. Он сам нашел меня.
– Элиза!
– Ал… – Я потянулась ему навстречу, но не смогла приподнять рук.
Вик и Аларис застыли друг напротив друга. Ал ужасно побледнел. Он ничего не понимал. Даже не могу представить его чувств. О чем он думал, увидев меня в объятиях Вика?
Вик напрягся. Я вспомнила ту ночь, когда мой друг снял меня с уступа горы, да так и нес потом до корпуса, никому не позволил прикоснуться. Вот и теперь взгляды Вика и Алариса схлестнулись. Огонь и вода… Никогда не угадаешь, что окажется сильнее…
Вот только если они сейчас начнут выяснять отношения, я могу не успеть… И Вик это тоже понял. На его шее дернулся кадык.
– Спаси ее, – только и сказал он, а потом осторожно передал меня Алу. – Она плачет черными слезами.
И Аларис все понял. Его лицо помертвело. Со мной на руках он опустился на пол. Я совершенно не чувствовала своего тела, свешивалась, словно тряпичная кукла, а он баюкал меня, точно маленькую.
– О, Элиза, Элиза, что же ты натворила!
Постепенно вокруг нас собирался народ. Студенты, магистры, кураторы – все застыли с озабоченными лицами, не зная, что происходит и как помочь. Я – заметила, как сквозь толпу пробирается Терран Аквидус.
– Поцелуй ее, чтобы заклятие темной воды сработало, – его голос казался тусклым и безразличным. – И вы вместе увидите твое прошлое.
Ал втянул воздух сквозь сжатые зубы. Слова директора обожгли его хуже раскаленного железа, располосовали сильнее стали.
– И это будет означать ее смерть! – крикнул Аларис.
– Она все равно долго не протянет. Позволь ей завершить начатое. Ради нее.
– Поцелуй меня, – попросила я, надеясь, что он услышит: губы не слушались. – Пожалуйста…
Я самой себе казалась невесомым воздушным шариком, пустым внутри. Аларис прижимал меня к себе, а я уже не ощущала его объятий. Наверное, мне совсем недолго осталось, и Ал это тоже понял.
Он вдруг закричал так страшно, будто его разрывали на части.
А потом взял мое лицо в ладони. На мои щеки упали теплые капли. Не плачь, любимый, не нужно… Я всегда буду рядом с тобой.
– Ты моя жизнь, – тихо сказал Аларис.
И поцеловал.

* * *

– Рос, ты где?
Марион вернулась домой раньше времени, хотя осенняя ярмарка была в самом разгаре. Молодая женщина еще не привыкла надолго расставаться с сыном, а сегодня она впервые оставила его с отцом на несколько часов. Марион не волновалась: Рос отлично ладил с мальчиком в те короткие промежутки времени, когда отрывался от своих ненаглядных бестий и покидал подвал, в котором оборудовал лабораторию.
Аласик смеялся, словно маленький колокольчик, когда сильные и уверенные руки отца подбрасывали его к потолку. Марион улыбнулась, представив эту картину. Какая она счастливая! У нее прекрасный сынок, светловолосый пухленький малыш, и такой разумный! Иногда Марион казалось, что в свои семь месяцев Ал понимал куда больше, чем другие дети, разве что не говорил. Впрочем, любая мать так думает о своем ребенке… И отличный муж! Хотя иногда он слишком уж увлекается своими исследованиями, порой буквально одержим ими, но Рос несомненно любит ее и сына, жизнь отдаст ради них, если понадобится.
– Рос!
Муж не отзывался. Наверняка снова закрылся в лаборатории! Вот неугомонный! И Алариса с собой утащил, не дай боги, малыш наестся там какой-нибудь гадости! Не далее как вчера Марион своими глазами видела реторту с клубящейся внутри ее тьмой, очень напоминающей «чернила» полиписов.
Молодая женщина вздохнула и отправилась к лестнице в подвал. Дверь оказалась заперта, но Марион больше не сомневалась, что муж и сын находятся в лаборатории. Она заколотила кулаком, требуя впустить ее.
– О, Марион…
Когда Рос возник на пороге, Марион бросился в глаза его виноватый вид. Волосы Роса растрепались, точно он ерошил их, обдумывая какую-то проблему, на щеке чернела полоса грязи.
– Вот ты где! И Аласик с тобой? Ну как тебе не совестно приносить малыша в свою мрачную берлогу. Ты его хотя бы покормил?
– Да… – Рос все еще выглядел растерянным.
– Где он? – Марион сделала движение, чтобы зайти, но муж удержал ее за руку и повел за собой в сторону стола, на котором стояли причудливые аппараты, соединенные трубками. В стеклянную пробирку капля за каплей стекала черная жидкость.
– Он спит, Мари. Подожди, послушай! Я сегодня совершил важное открытие!
– Да?
Марион постаралась придать лицу заинтересованный вид, хотя в этот момент больше хотела взять на руки Алариса, чем выслушивать рассказ об очередной гениальной находке мужа. Она уважала исследования Роса, но постоянные разговоры о бестиях ее утомляли.
Рос указал на пробирку.
– Знаешь, что это? – Он тут же помахал ладонью, мол, не перебивай. – Я наконец сумел выделить так называемые «чернила», очистить их от посторонних примесей. Я даже могу управлять ими, как любой другой жидкостью. Смотри!
Рос шевельнул пальцами, и черная субстанция закрутилась маленьким вихрем. Марион сморщилась, но промолчала.
– Уже доподлинно установлено, что именно «чернила» проедают дыры в пространстве тогда, когда бестии попадают в наш мир! До сих пор мы никак не могли им противостоять! Столько лет исследований – и вот!..
– Что «вот»? – Марион брезгливо сморщила нос: ей был неприятен этот разговор и вид черной жидкости. – Где Ал?
– Спит, я же говорю! – повысил голос Рос, но тут же примирительно коснулся руки жены, а потом нервно взъерошил волосы. – Послушай! Мы, водники, устанавливаем защитное поле. Это как обратная сила, понимаешь? А теперь мы сможем управлять жидкостью, которая бежит по венам бестий.
– Чтобы тоже пробивать дыры в пространстве? – непонимающе переспросила Марион. Она никак не могла взять в толк, к чему клонит муж.
– Нет! Женщина! Чтобы запечатывать дыры! Обернуть против бестий их же силу с помощью нашей водяной магии!
Марион уже не впервые слышала подобное. Муж с периодичностью раз в несколько месяцев сообщал о гениальном открытии, которое решит проблему бестий навсегда. Правда, дальше разговоров дело не шло. Поэтому она улыбнулась и поцеловала Роса в щеку. Хотела его успокоить, очень уж он завелся.
– Марион, ты представь, если бы у нас появились маги, способные на это. Управлять «чернилами», как любой другой жидкостью! Запечатывать дыры в пространстве, когда начнется нашествие.
– Да, если бы… Но, думаю, тут еще не один год исследований. Человеческий организм не примет эту… это…
Марион с отвращением смотрела на черную вязкую жидкость.
– О нет! – воскликнул Рос, вдруг заметно воодушевившись. – О нет, моя дорогая! Ты ошибаешься! Организм не отвергает. Смотри!
Рос закатал рукав и предъявил предплечье, на котором дорожки вен окрасились в насыщенный черный цвет. Марион вскрикнула, не веря тому, что видит.
– Ты с ума сошел! Рос!
Но Рос точно не слышал ее.
– Вот только взрослый организм мага водной стихии очень быстро выводит «чернила». Я долго думал, в чем ошибка. А потом понял. «Чернила» надо вырастить вместе с магом. Детский организм, в котором пока слишком мало магии, не сможет противостоять. Но и опасности никакой для него не возникнет.
– Для кого… – прошептала Марион побелевшими губами, уже догадываясь, каким будет ответ.
– Для Алариса.
Рос произнес имя сына через силу. Несмотря на то что он был уверен в своей правоте, Марион видела, что мужа мучает раскаяние.
– Где мой сын? – крикнула молодая женщина, вырываясь из рук Роса, но тот держал крепко. – Где он?
– Все хорошо. Все хорошо, Мари! Наш сын станет великим магом!
Рос, не разнимая рук, медленно подвел ее к корзине, где, прикрытый одеяльцем, спал мальчик.
– Не пугайся, он…
Марион, увидев сына, дернулась из рук мужа, выхватила Ала из корзины и закричала. Ей хотелось вцепиться мужу в лицо, исполосовать его за то, что он сделал с их мальчиком.
– Ты изуродовал его! – вне себя от горя кричала молодая женщина.
Ноги отказались ее держать. Она медленно осела на пол, прижимая к груди сонного Аласика, который проснулся и захныкал, ничего не понимая. Половину тела мальчика покрывали темные полосы, в которых перетекала, ворочалась черная жидкость. И даже светлые волосы, которые Марион так любила целовать, потемнели.
Рос присел рядом, обнял жену. Он продолжал говорить, думая, что еще немного – и он убедит ее в своей правоте. Он не замечал того, что взгляд Марион остекленел, она полностью раздавлена и едва ли слышит его голос.
– Это ведь ерунда! Для парня красота не так уж важна! Зато когда он научится управлять этой силой… А он научится! Достаточно знать, чтó это и для чего предназначено! Он будет великим магом! Как… Сам Кристер Ригер!
– О-о-о-о, – простонала Марион. Из ее глаз текли слезы. – О, мой мальчик… Ты заразил его тьмой… Он теперь… Кто он теперь? Наполовину бестия? Мой милый…
Аларис перестал хныкать, глядя на плачущую мать внимательными карими глазами, будто пытался понять, что происходит.
– Все будут шарахаться от него… Никто его не полюбит! Все станут бояться! И эта тьма! Ты ведь не знаешь, сработает ли так, как нужно! Что, если он сам будет пробивать дыры в пространстве вместо того, чтобы латать их? Впустит в наш мир бестий?
Рос несколько секунд выглядел смущенным, но быстро взял себя в руки.
– Только от него самого зависит, как он станет использовать эту силу! От его воли и желания! – твердо сказал он.
Марион ничего не ответила. Она раскачивалась из стороны в сторону, длинные волосы свесились на лицо, слезы текли по щекам. Вся ее жизнь летела в пропасть в эту самую минуту. Ее муж, ее любимый муж сотворил такое с их единственным сыном, с их горячо любимым мальчиком!
– Подожди, я принесу успокоительных капель. Все будет хорошо, Мари…
Рос встал и быстро вышел из подвала. Марион услышала, как он поднимается по лестнице. Сейчас он отправится в комнату Ванессы: его мать иногда мучилась бессонницей и принимала успокоительные капли. У Марион появится несколько минут, чтобы сбежать. Она не могла больше оставаться в этом доме, с этим ужасным человеком!
– Сейчас, мой маленький. Мы убежим отсюда, – шептала она, заворачивая сына в шаль.
За несколько секунд Марион преодолела лестницу и бросилась к выходу. Скорее, скорее, он не должен их догнать!
Небо потемнело, поднялся ветер, но молодая женщина не обращала на это внимания, думая лишь о том, чтобы уйти как можно дальше.
– Марион, стой! – окликнул ее мужской суровый голос, на секунду заставляя остановиться. – Ты не видишь, что начинается дождь?
Ни Рос, ни Марион еще не знали, что наступили последние минуты их жизни. Возможно, если бы Марион знала, к каким последствиям приведет ее побег, она остановилась бы. Конечно, она еще долго ненавидела бы своего мужа, но однажды, вероятно, сумела бы – простить. Она ведь простила, но уже на грани гибели.
Умирая, Марион молила светлых богов только о том, чтобы те сжалились над мальчиком, сохранив ему жизнь. Рос в последние секунды тоже обращался к небу с мольбой, надеясь, что однажды встретит свою жену на пиру в доме богини Солнце. Когда-нибудь, когда выберется из сумрачных земель ее брата Луны. За то, что он совершил, ему нет прощения. Рос понимал это уже тогда, когда убеждал жену, что ничего страшного не произошло. Рос вовсе не хотел изуродовать любимого сына, но эксперимент вышел из-под контроля.
Никто не знал, о чем в эти жуткие секунды думал маленький Аларис. И сам он никогда бы не вспомнил этого. Но уже тогда мальчик многое осознавал, хотя еще не умел облечь свои чувства в слова.
Мама с папой поссорились из-за него. Он сделал что-то плохое. Он плохой. Мама и папа так страшно кричат. Это он во всем виноват. Он нехороший, нехороший! Его нельзя любить!
Маленький Аларис горько и безнадежно плакал, ощущая, что происходит нечто жуткое, хотя еще не знал этому названия. Он отчаянно звал маму и умолял вернуться. Но вдруг в какой-то момент понял, что она больше не придет. Ни она, ни папа… Он остался один…
Бестии, почувствовав легкую добычу, кинулись на мальчика, но малыш, даже не зная, что делает, поставил такое мощное защитное поле, что бестий разбросало прочь.
Он не мог знать, что на этот раз Рос не ошибся в своих расчетах, действительно подарив сыну великую силу. Не знал он и того, что права была его мама, утверждая, что все может сработать наоборот.
«Только от него самого зависит, как он станет использовать эту силу! От его воли и желания!» – повторил мужской голос.
Картинка вдруг начала раскалываться на части, осыпаться осколками, сквозь которые проступала пустота.
– Аларис! – звал на помощь тонкий девичий голос, который тоже распадался, становился все тоньше.
А потом мир рухнул в бездну…

Глава 22

Кап, кап, кап…
То ли невидимые капли падали с потолка на пол, то ли крошечные молоточки стучали по мраморным плитам пола в гостиной.
Маленькая девочка подняла голову. Она пыталась вспомнить что-то важное, но воспоминания дробились, ускользали, пока не исчезли совсем. Она помнила только, что ее зовут Элиза. И ей… Три года?
Огонь в камине – единственное, что освещало комнату. Единственное, что дарило тепло.
Что же случилось? Кажется, она пыталась поджарить хлеб на прутике, тот загорелся, а потом едва не начался пожар. Пришел Аларис, потушил его и упал без сил…
– Аларис? – испуганно позвала Элиза своего друга и тут же поняла, что у нее едва получается выговаривать звук «р», а ведь прежде она умела. – Аласик?
Да, «р» потерялся, а Элизе стало страшно. С ней происходило что-то нехорошее, что-то неправильное…
– Кап-кап, кап-кап – дробно забили капли.
Но тут Аларис, глубоко вздохнув, очнулся, резко сел, огляделся, посмотрел на свои руки, потом на испуганную Элизу, которая уже собиралась захныкать.
– Иди ко мне, маленькая.
Он протянул руки, и Элиза прижалась к мальчику, прильнула щекой к его груди, а он бережно-бережно погладил ее по мягким кудряшкам.
– Надо просыпаться, Элиза, – прошептал он, целуя ее макушку. – Давай, моя хорошая.
– Я сплю? – удивилась Элиза.
Так вот почему все кажется таким странным! И она честно попыталась проснуться, однако сколько ни пробовала, сколько ни терла глаза, но гостиная, темнота, обступившая со всех сторон, и камин никуда не делись. Она снова захныкала.
– Так, тихо-тихо. Пойдем. Возьми меня за руку! Мы выберемся отсюда.
Элиза доверчиво подала руку своему другу. Он такой взрослый, такой смелый, он обязательно выведет ее отсюда! Но когда Аларис отворил дверь, за ней обнаружилась все та же тьма, только еще более густая. Там, за дверью, огонь камина не разгонял ее, как здесь.
– Ты видишь, там дверь! Там выход, – подбадривал Аларис свою подружку. – Там свет!
Но Элиза испуганно мотала головой, вцепившись в его руку.
– Там темно и страшно! Давай не пойдем!
– Кап-кап-кап, кап-кап-кап, кап-кап-кап… – затараторили крошечные молоточки.
Аларис тоже их слышал. Он огляделся, не понимая, что издает этот звук.
– Значит, не пойдем! – сказал он и погладил ее по щеке. – Не бойся. Я с тобой. Я никуда не уйду.
Они подошли и сели рядом с камином в круге света, который отбрасывало пламя. Мальчик и крошечная девочка с большими испуганными глазами. Он взял ее за обе руки, а она прислонилась к нему спиной и замерла, глядя на искры огня. Им было бы хорошо, уютно и спокойно, если бы не надоедливые капли, которые с каждой секундой звучали все быстрее и сильнее, напоминая маленькие барабаны.
– Что это стучит? – спросила Элиза.
– Не думай об этом. Сейчас мы немножко отдохнем и снова попробуем выйти, хорошо? Ты мне веришь? Я ни на секунду не отпущу твоей руки!
Элиза кивнула, но почему-то ей казалось, что, сколько бы раз они ни подходили к двери, за ней будет ждать только тьма.
Огонь вдруг ярко вспыхнул, искры взвились в воздух, повиснув мерцающей пылью. Элиза внезапно поняла, что это не просто искры, а буквы.
– Это буквы? – спросила она, обернувшись к своему другу. – Мне кажется, я раньше умела читать, а сейчас не умею…
Аларис не ответил. Он замер, застыл, точно парализованный пониманием чего-то жуткого и неотвратимого.
«Слабое… сердце…» – буквы сложились в слова, прежде чем осыпаться.
– Викар, это ты? – спросил он.
– С кем ты разговариваешь? – хихикнула Элиза.
– Кап-кап-кап-кап, кап-кап-кап-кап, кап-кап-кап-кап… – бились, пульсировали невидимые капли.
Вовсе это были не капли. Это дрожало, захлебывалось частой дробью сердце Элизы. Которое долго не выдержит этого ритма, и тогда…
Аларис закусил побледневшие губы, прижал к себе мягкое маленькое тельце. Она ничего не помнила, не понимала, что происходит. Но это была его Элиза, которую он ни за что не отпустит и никому не отдаст.
«Уходи… – вспыхнули искры, вновь сложившись в слова. – Или… Погибнете вместе…»
Аларис прижался губами к пушистому затылку.
– Если слышишь меня… – сказал он огню. – Передай… Хотя нет. Не надо.
А потом обратился к маленькой подружке.
– Хочешь, я расскажу тебе сказку?
– Ага!
Элиза покрутилась, устраиваясь удобнее.
– Жил-был мальчик, с которым никто не хотел дружить…
– Ой, а почему?
– Потому что мальчика в детстве покусали черные жуки, он из-за этого стал очень некрасивым. А еще некоторые люди считали, что если его покусали жуки, то он и сам теперь может превратиться в жука – злого и опасного. Однажды так и произошло!
– Он превратился в злого и опасного жука?
– Да… Почти. Он был так уверен, что жуки заразили его своей злостью, что у него и выхода другого нет. А еще мальчик думал, что из-за него погибли родители, хотя он этого и не помнил… Так вот, он превратился в ужасного жука, который не хотел, но причинял боль. А еще мог убить или искалечить тех, кого любит. Он страдал, но сделать ничего не мог. И видел лишь единственный выход – уйти далеко-далеко от тех, кто ему дорог…
– Очень далеко?
– Туда, откуда невозможно вернуться… Но неожиданно, когда мальчик уже собирался в дорогу, появилась прекрасная фея.
– Маг?
– Да, маг воды. Лучше ее не было на всем свете. И фея открыла мальчику страшную тайну: его вовсе не кусали жуки.
– Правда?
– Да… Это отец мальчика сделал его наполовину жуком, чтобы мальчик, когда вырастет, смог использовать эту силу против врагов…
– Какой злой отец… Разве он не знал, что его сын совсем этого не хотел?
Аларис на мгновение прикрыл глаза, его лицо исказила судорога боли, но через секунду он сумел взять себя в руки.
– Уверен, он не знал, что придется пережить его сыну… Он думал, что действует во благо…
– А что потом?
– Потом?.. Мальчик надеялся, что теперь, зная, как все произошло, он бы сумел использовать эту силу правильно, но…
– Но? – переспросила Элиза, прерывая затянувшуюся паузу.
– Но мальчик решил остаться с феей в ее заколдованном замке. Потому что ему не нужна была сила. Ему никто не был нужен, кроме нее…
Капли-молоточки били отчаянно. Языки пламени вздрагивали следом за ними. Тянулись, точно пытаясь дотронуться до руки Элизы, коснуться в последний раз.
– Я засыпаю, кажется… – зевнула она.
– Спи, моя девочка. Я усну рядом с тобой.
«Держи… ее… крепко… – вдруг вспыхнули искры. – Я… попробую… перезапустить… сердце…»
Бледное лицо Алариса озарил проблеск надежды. Маги огня – единственные, кто умеет это, и, хотя Вик еще молод и неопытен, ради Элизы он сделает все.
– Да! – сказал Аларис вслух и крепко-крепко сжал Элизу в своих объятиях. –  Ничего не бойся! – шепнул он ей.
Тотчас в них ударила струя пламени. В груди заломило. Дыхание перехватывало. Элиза кричала и вырывалась, но Аларис не разжимал рук и уговаривал ее не бояться.
Поток огня был таким ярким, что разогнал тьму.
Молоточки утихли.
Элиза, словно сквозь слой ваты, слышала взволнованные голоса, которые звали ее по имени.
– Элиза, открой глаза, – ласково и настойчиво попросил самый любимый голос.

* * *

Три дня я провела как в тумане, приходя в себя лишь ненадолго. Первый раз сознание вернулось сразу после того, как Вик перезапустил мое сердце.
Помню, как я лежала на холодном полу, как открыла глаза и увидела лица, склонившиеся надо мной. А еще помню ладони, которые касались моих ног, рук, плеч: маги забирали силу своих стихий. Я чувствовала, как истончаются разноцветные нити и внутри остается только моя магия.
Я еще мало что понимала в тот момент, водила глазами туда-сюда, искала мальчика, который обнимал меня у камина. А увидела мужчину. Прекрасного, сильного, умного и любящего. Моего мужа.
– Элиза, – повторил он.
Наши пальцы переплелись, я хотела что-то сказать, но губы не слушались.
– Может быть, она навсегда останется с разумом ребенка, – тихо произнес Вик.
Вик! Я посмотрела на него. «Спасибо, что вытащил», – сказала бы я, если бы умела говорить.
– Не важно! – отрезал Аларис. – Она моя жена. Я останусь рядом, что бы ни случилось.
У Ароники, что держала меня за руку, округлились губы, а Тим и Бадлер переглянулись с вытянувшимися лицами. Это было так смешно, что я хихикнула. Но мой смех еще больше всех напугал.
– Ее нужно доставить в лечебницу, – сказал кто-то из магистров.
– Едва ли в лечебнице ей станет лучше, чем со мной, – резко оборвал его Аларис.
Чужеродная магия полностью покинула тело, и я поняла, что засыпаю. Успела почувствовать, как Ал подхватил меня на руки и куда-то понес.
Мягко, тепло, темно… Лишь иногда проблески света и бережные прикосновения… Руки нежно приподнимают голову: «Выпей это, родная…» И снова сон, сон, сон…
Во второй раз я пришла в себя в комнате Алариса. За окном тьма. Наверное, ночь. Ал дремал в кресле, вплотную пододвинутому к постели. Я пошевелилась, он тут же встрепенулся.
– Привет, малышка, – обратился он ко мне, как к маленькой, дотронулся до лба, заглянул в глаза.
А я вдруг вспомнила все подробности того страшного дня, когда Аларис лишился родителей. Все оказалось не зря: Ал теперь знает, откуда взялись черные шрамы-молнии на его теле. А значит, сможет подчинить себе эту силу.
– Не делай этого в одиночку… – едва слышно произнесла я. – Я хочу быть рядом.
Аларис посмотрел на меня так, будто не верил, что я могу говорить. Потом зарылся лицом в мою рубашку, мятую и скомканную на груди. Наверное, видок у меня сейчас был еще тот, но мужа это совсем не волновало.
– Ты вернулась!
Его поцелуи были осторожными, словно я была хрупким цветком или бабочкой, чьи крылышки можно поранить.
– Эй, не целуй меня. – Я шутливо оттолкнула Ала. – Я, наверное, два дня зубы не чистила.
Он, сначала ошарашенный, расхохотался. Я впервые в жизни видела, как открыто и счастливо он смеется. Думаю, вовсе не моя шутка его рассмешила, просто Ал только сейчас понял, что я не умерла, не сошла с ума и больше никуда не денусь. Я рассмеялась следом.
– Обещаешь, что возьмешь меня с собой? – строго спросила я, отсмеявшись.
– Обещаю! А теперь спи!
Я действительно потратила слишком много сил, хотя разговор был совсем коротким. Я крепко уснула, зато, проснувшись через сутки, почувствовала себя здоровой.
Дольше тянуть было нельзя. Академия все глубже погружалась во тьму, солнечному свету не удавалось теперь пробить купол даже в полдень. Еда заканчивалась, как и терпение студентов. Вчера в столовой вспыхнула ссора, едва не дошло до драки.
– Сегодня, – сказал Ал утром четвертого дня.
Я сидела у стола и зубрила тактику ведения боя, но тут же вскочила на ноги. Ал был бледен, собран и молчалив, но я видела, как сильно он нервничает. Я нервничала не меньше, сердце просто заходилось от переживаний. А если не получится? Что тогда?
Ал обнял меня.
– Элиза, давай договоримся раз и навсегда: ты больше не волнуешься. Я твой муж и не разрешаю тебе. Все получится.
– Все получится, – эхом повторила я.
Нас уже ждали на полигоне. Магистры и старшекурсники выстроились по периметру, создавая барьер от бестий. Тварей сейчас было не очень много, но самые упорные нет-нет да вылезали из кустов. Хорошо, что полигон – открытая площадка, и бестий замечали на подходе.
Аларису приготовили место в центре: с прошлогодней битвы с танатосами здесь лежал плоский камень – тот самый, на котором Кора, ее братья и сестры, ее друзья и возлюбленный дрались до конца и выиграли битву. Димер погиб на этом самом месте. Мне сделалось не по себе.
Но еще больше я испугалась, когда увидела, что нас уже дожидаются. Кора, Ран и сам директор Аквидус. Кора ободряюще улыбнулась мне, Ран кивнул. Что они здесь делают? А потом я поняла…
Они здесь на тот случай, если что-то пойдет не так. Если Аларис не сможет совладать со своей силой, граница между мирами окончательно прорвется и начнется нашествие бестий. Магистры и студенты собрались здесь, чтобы в случае чего дать отпор. Они надеялись на лучшее, но готовились к худшему.
Мы с Аларисом встали рядом. Кора расправила плечи, прикрыла глаза: она мысленно повторяла формулы подчинения. Раннитар покрепче перехватил рукоять меча.
– Твои раны всё еще… кровоточат? – спросил директор у Ала, и мы все поняли, что он имел в виду: продолжает ли сочиться из руки Алариса черная жидкость, создающая воронки.
– Да.
Аларис действительно каждый день менял повязку на новую, туго перебинтовывая правую руку. Наверное, нам придется научиться с этим жить: раны отказывались заживать.
Директор кивнул, и Аларис расстегнул мантию, кинул ее под ноги. Следом снял рубашку. Медленно принялся разматывать повязку. Он изо всех сил старался держать себя в руках. Ведь если не выйдет, вырвавшийся на свободу вихрь может утянуть кого угодно в промежуточный мир.
– Просто выверни свой дар наизнанку, – тихонько сказала я. – Словно носок.
Глупейшее сравнение, но ничего лучше в голову не пришло. Ал улыбнулся.
– Словно носок? Постараюсь.
На самом деле Ал не дар должен был вывернуть, а собственную душу. Поверить, что он вовсе не причина всех бед, что родители погибли не из-за него, что он достоин любви… А вывернуть душу наизнанку не так уж просто…
Я взяла обеими руками его правую ладонь. Мне казалось, я понимала, что его мучает и не отпускает: он узнал, что родной отец сотворил с ним это.
– Наверное, ты его ненавидишь, – сказала я, и Ал вздрогнул: видно, я попала в точку. – Он заслуживает твоей ненависти. Но… Он не хотел плохого. Попробуй принять этот дар. Ведь это всё, что осталось тебе от них… Ради их любви.
Аларис кивнул. Мне показалось или выражение его лица изменилось после моих слов? Оно стало чуточку светлее.
Бинты, пропитанные «чернилами», змеиной кожей сползли на землю. Вслед за ними капля за каплей струилась черная субстанция, которую больше ничто не сдерживало. Как и в первый раз, она зависла в воздухе и уже начала скручиваться в вихрь.
Краем глаза я увидела, как напряглась Кора. Ран положил руку ей на плечо. Оба посмотрели вверх, готовясь к появлению бестий. Директор Аквидус стоял, скрестив руки на груди. Почему-то я поняла, что он не станет сражаться. Он выглядел таким уставшим.
– Ради их любви, – повторила я. – И ради моей тоже.
Наши взгляды с Аларисом встретились. А потом он поднял лицо к небу, раскинул руки, точно собирался взлететь.
Я увидела, что там, где по его телу протянулись черные полосы, кожа расходится, выпуская тьму. И вот уже Аларис весь окутан тьмой, как облаком. Мне стало страшно, но я не отошла ни на шаг.
Время замедлилось. Я видела небо, набрякшее лиловыми тучами, застывшее на той хрупкой грани, когда один толчок – и посыплются бестии. А в отличие от весенних гроз, когда грань между мирами истончается на время, эту дыру, если она возникнет, будет уже не залатать.
Аларис закричал. И мне на секунду показалось, что где-то далеко-далеко плачет маленький мальчик, лишившийся своих родителей. В тот раз он запретил себе плакать. А потом смеяться. А после он бы запретил себе чувствовать – всё к тому шло.
Живи, мой ледяной куратор. Кричи, плачь, смейся! Ты достоин этой жизни. Ты достоин самой преданной любви.
Тьма устремилась вверх, словно дым костра. Смешалась с тучами. На миг всё замерло, затихло, как перед грозой.
И тут в лиловом сумеречном небе возник просвет, в который робко скользнул луч солнца. Просвет вначале напоминал золотую монетку, но вот он сделался величиной с блюдо и всё увеличивался в размерах. Постепенно из золотого он становился ярко-синего цвета.
Поднялся невообразимый шум и гвалт. Кора сотворила огненный портал, а через секунду вернулась и вместо объяснений кинулась Рану на шею. Это означало, что она смогла выйти за территорию.
Купол пал.
Академия спасена.

* * *

Я навсегда запомню тот день. Прекрасный, длинный и счастливый день.
Сначала студенты младших курсов боялись покидать корпуса, хотя видели, что небо прояснилось, солнечный свет залил парк и нетронутый белый снег засеребрился под его лучами. Потом самые смелые высыпали наружу, но магистры вернули их под защиту стен: купол пал, но по территории еще бродили бестии. Правда, от них избавились очень быстро.
К полигону потянулись студенты. Они по привычке собирались в группы. Еще долго мы, пережившие темные и суровые времена, не сможем до конца поверить, что опасность миновала.
Я видела на лицах людей растерянность и сомнение. «Уже все? Уже действительно все?» – будто бы спрашивали они.
Кто-то накинул на плечи Алариса мантию. Его окружили магистры, студенты и кураторы. Все говорили одновременно, и я ничего не могла разобрать в этом гвалте. Ал кивал и вымученно улыбался, запахнув на груди края накидки. Никто и не вспомнил, что его кожа растрескалась, выпуская тьму. Наверное, он весь сейчас сплошная рана.
– Мастер Вайс, – громко произнес директор Аквидус. – Вы, должно быть, нуждаетесь в отдыхе!
Я пробилась сквозь толпу и взяла Ала за правую руку. Боялась, что сейчас прикоснусь к жидкости, стекающей по пальцам, но почувствовала теплую сухую ладонь.
– Все хорошо, – тихо сказал Аларис. – Как только всё завершилось, раны закрылись сами собой. Даже та, что так долго не заживала.
Теперь я смогла по-настоящему насладиться победой. Ал в безопасности, и хотя его шрамы-молнии никуда не исчезли, они больше не доставляли беспокойства. Теперь Ал по своей воле управляет этой силой!
Директор тоже понял это, и впервые за долгое время я заметила на его губах тень улыбки. Я не знала, что чувствую по отношению к Террану Аквидусу. Недавно я ощущала только ненависть, но теперь, наверное, сочувствия было больше, чем злости.
Людей на полигоне прибавлялось с каждой минутой. Я увидела друзей, которые стояли в паре метров от нас и не решались подойти. Будто бы я из привычной Элизы превратилась в другую, незнакомую Элизу.
– Ал, я на минуточку…
Аларис взглянул в том направлении, где стояли Ароника, Тим и Бадлер, кивнул им, а они очень робко кивнули в ответ. Стояли, точно загипнотизированные.
– Эй, вы чего, ребята?
Я подлетела к друзьям, обняла всех по очереди. Мои крепкие объятия немного привели их в чувство.
– Мастер Вайс… – сказала Ароника. – Значит, это был он…
Я забыла, что друзья до последнего оставались не в курсе происходящего, узнали лишь сейчас. Понятно, почему они в шоке.
– Да. Но он теперь умеет управлять этой силой! – быстро заговорила я. – Теперь у нас два сильных мага – он и Кора. Бестиям не поздоровится!
По лицам друзей было невозможно понять, о чем они думают сейчас. Боятся его? Презирают?
– Наш куратор невероятно крут! – выдохнул Тим, и я расслабила напряженные руки.
– Он… невероятный… – тихо подтвердила Ароника, глядя в землю, а потом резко подняла на меня взгляд. – И он твой муж!
– Да. – Краска залила лицо. – Я не могла рассказать. Прости. Мы помолвлены с детства. И… вот…
Нужных слов не находилось, но подруга все поняла. Шмыгнула носом и поцеловала в щеку.
– Тогда будьте самыми счастливыми! И… когда дома станете устраивать праздник – позовешь на торжество! Понятно?
Я кивнула, пообещав, что обязательно приглашу и Тима, и Бадлера. А у самой внутри заворочался червячок сомнений: «Родители! Бабушка Алариса! Что они скажут про наш скоропалительный брак!»
И все-таки, хоть я волновалась, как они воспримут эту новость, я ужасно соскучилась по маме и папе.
Время, что сначала тянулось очень медленно, вдруг понеслось галопом. Десятки событий происходили одновременно.
В Академию ворвались огненные маги – родители студентов. Во внешнем мире сходили с ума от волнения. Территория Академия извне представляла собой непроницаемый темный пузырь, который невозможно было пробить. Маги не оставляли попыток, но надежда таяла с каждым днем. А одним прекрасным утром пузырь просто растворился…
Мы – водники, воздушники и земляные – с завистью наблюдали за тем, как маги огня обнимают своих сыновей и дочерей. Наши-то родители не смогут добраться так скоро.
Зато огневики, узнав, как долго мы обходились без нормальной пищи, тут же занялись этим вопросом. Столы ломились от еды, а мы, привыкнув за это время к скудному рациону, насытились моментально и после не могли проглотить ни кусочка.
Вечером студентов-огневиков отпустили домой, а оставшиеся стихийники гуляли до утра под ясными звездами, жгли костры и валялись в снегу.
Мы с Аларисом тоже поднялись на гору Воздушников, но не пошли к кострам. Нам хотелось побыть наедине. Ал расстелил накидку, мы легли, прижавшись друг к другу. Я положила голову ему на плечо, а Аларис задумчиво перебирал пряди моих волос. Мы не разговаривали – ужасно устали за этот длинный день, но я чувствовала себя бесконечно счастливой.
– Вот, думала, когда все закончится, я устрою снежную битву, – сонно пробормотала я. – Закидаю тебя снежками… А теперь сил нет.
– Завтра закидаешь, – пообещал Аларис таким серьезным тоном, будто давал важное обещание.
Наверное, он никогда не играл в снежки! Я невольно прыснула, представив, как он мужественно подставляется под летящие комья снега. Нет, нельзя оставлять человека в неведении! Усталость улетучилась. Незаметно я набрала пригоршню снега, а потом, хихикая, засунула его за пазуху Аларису. Тот, бедный, не ожидал подвоха и весь передернулся. Но секундой позже расхохотался и хотел проделать то же самое со мной, но не тут-то было: я уже вскочила на ноги.
– Не попадешь! – крикнула я, увертываясь от снежков: я могла гордиться своим учеником, он схватывал все на лету.
– Наших бьют! – радостно закричал кто-то, а если учесть, что сражение между собой вели два водных мага, то этот кто-то просто искал повод вступить в снежную битву.
Спустя минуту на горе Воздушников кипел бой. После того как увесистый ком снега больно саданул меня по плечу, Аларис встал со мной по одну сторону, защищая. Больше ни один снаряд до меня не добрался, зато целиться во «врага» из-за широкой спины Ала оказалось очень удобно.
Мы ввалились в апартаменты куратора мокрые насквозь, раскрасневшиеся, замерзшие и счастливые. Долго целовались прямо у дверей, не могли оторваться.
– Меня переведут на другой курс, – тихо сказал Ал, прервавшись на секунду. – Нельзя быть куратором курса, на котором учится твоя жена.
Каким-то образом моя накидка оказалась на полу, как и накидка Алариса. Я ничего не стала отвечать, решив, что поцелуи важнее.
– И жить мне придется в своей комнате, – догадалась я. – Иначе нельзя, да? А называть я тебя буду мастер Вайс? При том, что все знают, что ты мой муж?..
А, плевать! Я не договорила, снова растворившись в поцелуе – сладко-манящем, обжигающем, дарующем предвкушение. А в том, что мы снова станем притворяться куратором и студенткой, была определенная прелесть и острота.
– О, мастер Вайс, – прошептала я ему в губы. – Примете у меня зачет?
Аларис посмотрел строго. Передо мной снова стоял мой суровый куратор. Этот взгляд, эти нахмуренные брови… Я невольно потупилась.
– Боюсь, с первого раза вы мне его не сдадите, миссис Вайс, – грозно сказал муж, а потом мы оба рассмеялись.
Не помню, как мы очутились в постели. И куда подевалась вся одежда. Но даже без нее было жарко. Настолько жарко, что я изо всех сил прижималась к прохладной коже Алариса, так тесно, как только могла. Его губы скользили по мочке уха, а у меня все внутри скручивалось от этой, казалось бы, невинной ласки.
– О боги… Прими у меня уже этот дурацкий зачет!
Не знаю, как еще яснее я могла дать понять, что…
В эту секунду в дверь постучали. Да так настойчиво, что стало ясно: кем бы ни был ночной визитер, просто так он не уйдет!
Я заметалась по комнате, подбирая одежду, пока Аларис не выловил меня.
– Элиза, мы не делаем ничего противозаконного, – улыбнулся он. – Ты моя жена, и…
– Элиза, доченька! – раздался из-за двери мамин голос.
Я вскрикнула от радости. Но одновременно ощутила себя нашкодившей маленькой девочкой. Мы не делали ничего противозаконного, так почему же я чувствую себя так, будто меня сейчас отчитают и поставят в угол?
– Аларис, открывай немедленно! – раздался еще один женский голос – властный и суровый.
Я не помнила бабушку Алариса, но моментально догадалась, что хозяйкой второго голоса была именно она – Ванесса Вайс.
– Вам придется немного подождать! – ответил Ал, и хотя он говорил вежливо, внезапно я поняла, в кого он такой строгий – в голосе моего мужа ясно читались те же интонации, что и в голосе Ванессы.
Дрожащими руками я натянула на себя форменное платье, села на край кровати, сложив руки на коленях – сама невинность. Ничего, что постель смята и это не ускользнет от внимательных маминых глаз.
Аларис открыл дверь, и Ванесса ворвалась в комнату точно вихрь. Она была светловолоса, как все водные маги, но всегда ходила в черном – в вечном трауре по сыну и невестке. Я вдруг вспомнила ее. Не лицо, но высокую темную фигуру. Меня тогда страх пробирал от одного присутствия этой грозной женщины. И, должна сказать, с годами ничего не изменилось. У меня даже ладони вспотели.
– Элиза! – Мама присела рядом со мной, привлекла к себе, положила мою голову к себе на плечо и принялась гладить по волосам. – Чего ты здесь натерпелась, моя бедная! Сегодня поедем домой, отдохнешь, придешь в себя!
Папа не подходил. Стоял в дверях и сверлил Алариса взглядом. Мне сделалось не по себе.
– Ах ты, негодяй! – крикнула Ванесса и влепила Аларису пощечину. – Я этому тебя учила? Воспользоваться тем, что Академия на осадном положении! Воспользоваться невинностью юной, глупой девочки! Ты немедленно на ней женишься!
Мой папочка надвинулся на Ала как гора. Мама всхлипнула, погладила меня по щеке. А я так оторопела от происходящего, что только переводила взгляд с Алариса на бабушку. Лишь потом сообразила – они только что появились в Академии, не знают, что здесь происходило, но кто-то разболтал о том, что у нас с куратором… м-м-м… необычные отношения. Конечно, если не знать подробностей, то все выглядело очень неприглядно.
– Стойте! – крикнула я, потому что Ванесса повторно занесла руку, а Ал терпеливо снес бы и этот незаслуженный удар. – Кто вам сказал? Вы ничего не понимаете!
– Понимаем достаточно! – прорычал папа, впервые подав голос. – Там на крыльце рыжий парень. Мы спросили, не знает ли он, где найти студентку первого курса Элизу Илмари, а он перекосился весь и говорит: «У куратора Вайса, где же еще». Где же еще! Элиза! Мне стыдно, что ты моя дочь.
Рыжий парень! Ну спасибо тебе, Вик! Удружил! От папиных слов я раскраснелась, прижала ладонь к груди: сердце билось о ребра, словно готовилось выскочить вон.
– Не смейте! – негромко произнес Ал, но в его голосе сквозила стальная твердость. – Я не могу жениться на вашей дочери…
Папа сжал кулаки и челюсти, надвигаясь на Алариса.
– …лишь по одной причине: мы уже женаты. Директор Аквидус узаконил наш брак. Перед небом и перед людьми – мы муж и жена!
Ал подошел ко мне, взял за руку.
– Готовы выслушать? Или продолжите пылать праведным гневом?
Наверное, ведро ледяной воды, вылитой на головы наших дорогих родственников, произвело бы меньший эффект, чем произнесенные им слова. Мама, папа и Ванесса переглядывались, будто безмолвно спрашивали друг друга: «Это правда? Нам не послышалось?»
– Ну зачем же вы так торопились, – растерянно произнесла бабушка Алариса. – Я все понимаю – суровое время, вы не знали, останетесь ли вы живы… И хотя вы и помолвлены были, однако Элиза совсем девочка…
Ал подвинул стул и мягко усадил на него Ванессу. Жестом пригласил моего отца располагаться в кресле.
– Я расскажу.
– Ал… – Я притянула его за руку. – Я выйду ненадолго на крыльцо. Можно?
Аларис, как и я, догадался, кем был тот рыжеволосый парень на крыльце корпуса. Сейчас раннее утро. Вероятно, Вик еще не ложился, и не уйдет, пока не дождется меня.
– Иди, – тихо сказал он. – Я бы добавил: будь осторожна, но уверен, что он не причинит тебе вреда.
Я быстро поцеловала маму и папу, пискнула, что скоро вернусь, и поторопилась к выходу.
Я не ошиблась. Вик переминался с ноги на ногу – замерз. Наверное, давно ждал. Но не уходил, вот упорный.
– Вик?
Он вскинул взгляд.
– Ну здравствуй, чужая жена…
Он старался беззаботно улыбнуться, но улыбка судорогой исказила лицо. Я сделала шаг вперед, еще один и еще один маленький шажок. Уткнулась головой ему в грудь.
– Ну вот так… – сказала я.
Оправдываться бесполезно – все слова сказаны. Теперь только от него зависит, захочет ли он простить. Вик постоял, постоял, а потом обнял меня. Не так, как парень девушку, а как друг. Я вздохнула. Спасибо, Вик, что ты снял с моей души этот камень.
– Ты знаешь, глупый, какой ты переполох сейчас устроил? Тот мужчина, что меня искал, – мой отец. А еще мама и бабушка Алариса. Они его сейчас чуть не убили. Не поняли ничего.
– Так ему и надо! – хмыкнул Вик, но не зло.
Он отодвинул меня на вытянутых руках, разглядывая, словно впервые.
– Такая красивая. Такая любимая. Не моя…
– Вик… Я никогда не была твоей. Ты думал, что это поможет тебе забыть о своей любви к Коре… Ты ошибался. И я ошибалась тоже. Прости.
– Это ты меня прости! Я тут сон видел. Проснулся в поту. Будто в тот вечер после свадьбы Коры я… О, Элиза, скажи мне – я пытался навредить тебе? Взять силой? Я уже спать боюсь, лишь бы не увидеть снова.
Если я скажу ему правду, это может окончательно его сломать… Иногда правда приносит облегчение, а иногда способна уничтожить. Мы с Аларисом договорились, что никогда не расскажем Ванессе, что на самом деле произошло той ночью, когда погибли Рос и Марион Вайс. Вот и Вику необязательно знать, как все было на самом деле.
– Вик, я ведь еще не поблагодарила тебя за то, что ты спас мне жизнь! Спасибо! Ты очень хороший, верный… Нет, ты ничего не сделал мне тем вечером. Ты можешь спать спокойно.
Я на мгновение сжала его ладони, а потом отпустила.
– Мне пора идти!
Он не стал удерживать.
Я медленно шла по коридору, туда, где меня ждал любимый муж. Шла и невольно вспоминала, сколько всего произошло за этот учебный год.
Вот юная девочка первый раз поднимается по лестнице, ведущей в центральный корпус. Учеба представляется ей веселым приключением. Еще все впереди – первые занятия, первые невзгоды, первый поцелуй… Такая наивная Элиза…
Я вспомнила, как смотрела на Кору и Рана. Я немного завидовала им тогда и мечтала о настоящей любви. Могла ли я подумать, что не успеет закончиться зима, как я сама буду замужем за тем, кого люблю всем сердцем.
Но скажи мне в тот момент, сколько испытаний предстоит преодолеть, сколько отчаяния пережить, – не испугалась ли бы я? Не отступила бы?
На секунду я застыла, прислушиваясь к себе. Но потом улыбнулась, покачала головой и уверенно продолжила путь. Нет, не отступила бы! А если понадобится, я снова встану рядом с Аларисом. Вместе мы сможем все!

Эпилог

–  Элиза! Элиза! Доченька! – на лестнице раздался мамин голос. – Ты готова? Пора спускаться! Ал, бедняжка, так нервничает!
– Мам, ну чего ему нервничать! – отозвалась я, барахтаясь в пышных юбках, которые Ароника и Кора пытались натянуть на меня, но пока не преуспели. – Мы уже несколько месяцев женаты! Думаю, он знает, что я не сбегу!
Мама ничего на это не ответила, но протяжно вздохнула, что должно было означать: «Не бережешь ты мои нервы!» Ступеньки заскрипели – мама спустилась к гостям.
– Какие вы молодцы все-таки, что решили устроить свадьбу для родных! – прошептала Ароника. – Для твоих родителей, для бабушки и дедушки Ала это очень важно!
– И для подруг невесты тоже, – хихикнула я. – Кстати, Тим приехал с братом. Знаешь?
Ароника зарделась.
– Знаю.
Юбки наконец заняли свое законное место, осталось дело за малым – за прической. Я не стала просить служанок – не хотела сооружать на голове что-то помпезное. Оставлю волосы распущенными, только соберу по бокам своими любимыми заколками с сапфирами. Мне помогали собираться девочки. Хотя основную часть времени мы не собирались, а болтали.
– Кора, а вы с Раном детей заводить пока не планируете? – спросила я, чуть смущаясь.
Ароника покрылась пунцовыми пятнами и сделала вид, что увлеченно роется в шкатулке с драгоценностями, выискивая пару к сережке.
– Нет, пока нет. Надо сначала окончить Академию. К счастью, когда твой муж – водник, беспокоиться по этому вопросу не нужно.
Я улыбнулась: действительно, водники любую защиту умеют создавать.
В дверь постучали.
– Мам, я уже скоро!
– Это не мама, – ответил густой баритон. – Это твой распорядитель. Некоторые гости уже подъедают фрукты. Сколько можно собираться, Лиззи?
– Минуточку, Вик! Буквально минуточку!
Услышав про фрукты, мы тоже решили подкрепиться яблоками, что лежали в вазочке. Ужасно много сил забирают эти праздники!
– Хорошо, что ты пригласила Вика, – осторожно сказала Кора. – Вот не везет же парню…
– Эй-эй, еще скажи, что я поступила некрасиво!
– Нет, что ты! – Кора коснулась моей руки. – Все произошло так, как должно было произойти. А с Виком все будет хорошо, я уверена! В нем стальной – стержень. Когда-нибудь мы увидим совсем другого Викара.
Над подоконником показалась всклокоченная голова. Мы все трое взвизгнули, а потом рассмеялись.
– Тим! Скройся! – крикнула я.
Тим скрылся так поспешно, что мы испугались, что он свалился. Подбежали к окну и увидели, как наш друг улепетывает, сверкая пятками.
– А директора Аквидуса ты не стала звать? – спросила Ароника, когда мы снова переместились к зеркалу и я наконец занялась волосами. – Ведь это же он вас поженил.
– Нет, не стала.
Мне не хотелось ничего объяснять, а девочки не стали выпытывать.
– Кстати, ты слышала, что он отказался от своего поста? Пока его обязанности исполняет магистр Толли, но я думаю, именно он и станет новым руководителем Академии, – сказала Кора.
Я слышала об этом, да. И искренне порадовалась за магистра Толли, к которому испытывала искреннее уважение. Хотя должность-то такая, что тут впору сочувствие испытывать…
Наконец последние тесемочки на платье были завязаны, пуговки застегнуты, волосы расчесаны. Я поднялась на ноги, и девочки еще раз оглядели меня со всех сторон.
– Красавица! – выдохнула Ароника и хотела меня обнять, но, видно, решив, что помнет кружевную отделку, только осторожно поправила складки на шлейфе.
– И умница! – улыбнулась Кора. – Ну что, выходим?
Я открыла дверь и начала спускаться по лестнице. Гости закричали, приветствуя меня. Голова немного кружилась от всего – от запаха цветов, от слишком громких звуков, от прикосновений. Но еще больше от того, что я сейчас увижу его!
Какая я смешная. Разве я не видела своего мужа? Буквально сегодня утром! А сердце колотилось так, точно все впервые.
Аларис стоял перед аркой, увитой зеленью. Черный костюм, в петлице бледно-сиреневая эйхорния. Взгляд, полный любви.
Я медленно пошла к нему навстречу…

Гори-гори ясно…
(Бонусный рассказ)

1

Он очнулся оттого, что солнце положило свои раскаленные ладони на его обнаженные плечи и поцеловало горячими губами в лоб. Все тело жгло от жарких прикосновений: полуденное летнее солнце – коварный друг. Сначала засыпаешь в его теплых объятиях, а потом просыпаешься с чувством, будто тебя поджарили на сковородке.
Он сел, разглядывая покрасневшие руки. Так и есть, припекло знатно. В нескольких шагах от него плескалась вода. Озеро? Река? Он не помнил. Не помнил и того, как сюда попал и почему, и зачем развалился на берегу, поросшем редкой, высохшей от зноя травой. Рубашку зачем-то снял. Хорошо хоть, брюки оставил.
Он нахмурился, пытаясь восстановить в памяти события ближайших дней. Ничего не получалось. А от усилий вдруг разболелась голова, боль запульсировала где-то в районе темечка. Он коснулся затылка руками и сморщился: вот это шишка! Болит, зараза! Как он мог ее заполучить?
Ладно, хорошо. Сегодняшнее утро и вчерашний день он не помнит, а если попробовать заглянуть дальше? Перед внутренним взором, словно вспышки, замелькали картины из давнего прошлого. Вот он маленький стоит на коленях рядом с матерью перед суровым, мрачным человеком. Они в огромном зале, где под потолком гроздьями висят огневики. Но даже огненные шары не могут полностью разогнать сумрак осеннего промозглого дня. Кажется, что тьма легла на все предметы и длинные тени тянут свои хищные пальцы к мальчику и молодой женщине. Вику очень хочется уйти домой.
Домик у них совсем маленький, всего одна комната. Игрушек тоже немного: пара деревянных мечей, оловянный маг в алой мантии и бестия, которую Вик сам изготовил из прутиков и обрывков веревок, нечто среднее между полиписом и змеехвостом. Мальчик любил играть, представляя, что он – маг огня и сражается с бестиями. А совсем недавно Вик научился делать новые игрушки, куда более интересные и живые. Однажды с его пальцев сорвалась искра и расцвела огненным цветком, так что мальчик ахнул от восторга. Мама, которая стала случайной свидетельницей чуда, тоже ахнула.
– Не может быть! Мой мальчик! Дар передался тебе!
– Я огненный маг! – в восторге закричал Вик.
И вот сейчас они стоят на коленях на мраморном полу, а мужчина – мальчик уже знает, что это его отец, – смотрит на них, поджав губы, точно решая – что-то.
– Хорошо. Я оставляю Викара в родовом замке. Посмотрим.
Вик. Викар. Это его имя. Хоть что-то.
Вик мысленно пролистнул воспоминания, пытаясь понять, на каком моменте они обрываются. Академия. Надежда на новую жизнь. Позорное изгнание…
Кора. Кора. Кора. Проклятие! Он до сих пор чувствовал вкус ее губ. Ее поцелуй был жарким и отчаянным, как последний вздох перед прыжком в пропасть. Вик понимал, что был для нее только соломинкой, за которую хватается утопающий, однако ни за что не хотел бы изменить даже одной секунды того дня.
Он ее больше не видел, но, конечно, еще не раз услышал о Великом Маге, соединившем в себе пять стихий. О решающем сражении с танатосами, где благодаря дару Коры произошел перелом в битве и мир вновь получил шанс. О том, что юная Кора Флогис обручена с этим болотным принцем Раннитаром Маринером. Пусть он подавится дохлой жабой или высохнет в пустыне, где не будет ни капли воды.
Викар понял, что его злость столь же сильна, как в тот день, когда он узнал эту новость. Он сжал кулаки, а потом резко распрямил руки, выбрасывая вперед ладони, ожидая, что ненависть, как всегда, найдет выход в потоке пламени, сжигающем все дотла. Здесь, на берегу, можно без опаски использовать свою силу. Да и что он сможет здесь поджечь? Пару чахлых кустиков да вон то бревно, лежащее у кромки воды?
Но ничего не произошло. Ровным счетом ничего. Ни одной искры не сорвалось с напряженных рук Вика.
Он вскочил на ноги и уставился на собственные пальцы, почти сведенные судорогой. От ужаса по телу побежали мурашки. Викара, несмотря на жаркий летний день, прошиб озноб. «Успокойся!» – приказал он себе, пытаясь сосредоточиться и, как это бывало лет в одиннадцать-двенадцать, когда он еще только учился управлять огненной стихией, представить нити, прошивающие насквозь его тело. Желтые, алые, белые… Надо взять алую нить и протянуть через кончик указательного пальца…
Ничего не происходило. Внутри сквозила неприятная черная пустота. Что бы ни происходило, как бы ни била его судьба, одно всегда оставалось неизменным: огненная магия никогда его не подводила. Кто он такой без нее? Жалкий бастард, студент-неудачник. Горе-влюбленный, который, чтобы завоевать сердце девушки, не нашел способа лучше, чем угрозы и насилие.
Вик взъерошил волосы и передернулся: ссадина на голове отозвалась острой болью, даже в висках заломило! Ссадина! Что-то произошло. Что-то, чего Вик не помнил, но – теперь сомнений у него почти не осталось – именно это послужило причиной странного недуга.
Огненная магия исчезла не просто так! Надо обязательно вспомнить, что случилось! Иначе…
Вик огляделся вокруг, но не увидел ничего нового. Пустынный берег озера – да, теперь стало видно, что это определенно озеро. В нескольких десятках шагов впереди нагромождение серых камней. Вдалеке темнеет полоска дальнего леса, а само озеро покоится в низине, меж зеленых холмов, плавно спускающихся к воде.
Что же с ним здесь произошло?

2

Вероятно, он оказался здесь, построив портал. Вот только теперь так переместиться не получится. Вик, осознав это, почувствовал себя ужасно: ему казалось, будто он внезапно лишился части своего тела, такой, как рука или нога. Не замечаешь, как они важны, до тех пор, пока не потеряешь.
Куда идти? Выбор небольшой. Либо к лесу, либо вокруг озера – возможно, где-то поблизости есть люди. Они хотя бы смогут объяснить, куда он попал.
Викар зашагал в сторону серых камней – хоть какой-то ориентир. От камней отделилась фигурка в светлом платье и побежала прочь, оглядываясь на Вика. Девчонка. Что за девчонка? Почему она бежит так, словно призрака увидала? Может, она что-то знает?
– Стой! – завопил Вик, бросаясь в погоню.
Светловолосая девушка торопилась в сторону леса, и Вик понимал, что там, среди деревьев, она легко затеряется. Он удвоил усилия, и, как ни торопилась незнакомка, от здоровенного парня ей было не уйти. Пряди ее волос развевались по ветру от быстрого бега, босые ступни, казалось, почти не касались земли. Но вдруг незнакомка вскрикнула, подвернув ногу, и дальше побежала хромая. Вик приостановился отдышаться: теперь точно никуда не денется. Догнал ее почти шагом.
– Да чего ты бежишь-то! – не выдержал Вик, когда девушка, чувствуя его приближение, не остановилась, а постаралась пойти еще быстрее. – Я только спросить хочу.
И осекся, даже рот раскрыл от удивления.
– Моя рубашка!
Девчонка действительно оказалась наряжена не в платье, как ему показалось вначале, а в белую рубашку, которую Вик не обнаружил на себе, очнувшись на берегу озера.
– Так ты меня знаешь! Что здесь произошло?
Он ухватил девчонку за локоть, разворачивая к себе, и натолкнулся на испуганный взгляд светло-карих глаз. Незнакомка оказалась совсем молоденькой, младше самого Вика года на два. Он еще отметил про себя, какая она хорошенькая, но тут же сделал суровое лицо.
– Ну, отвечай! Что здесь произошло!
– Ты ничего не помнишь, Вик?
Он не стал отвечать: это и так очевидно. Однако она обратилась по имени, а значит, точно его знает! Губы девушки дрогнули в нерешительной улыбке, и вот она обняла его, прижалась к груди. Это оказалось так неожиданно, что Викар, который тяжело дышал после быстрого бега и, признаться, довольно сильно злился, застыл с поднятыми вверх руками.
– Чего? – опешил он. – Ты чего творишь? И почему на тебе моя рубашка? Снимай!
– Ой! – Девчонка испуганно отступила. – Ты ведь мне ее сам дал!
– Так, так, так… – Вик стиснул голову. – Давай по порядку. Присядем?
Девчонка несколько раз быстро кивнула и села прямо на пыльную траву, обхватив колени. Вик расположился напротив.
– Ты?.. – Вик махнул рукой, предлагая незнакомке продолжить.
– Лиззи, – послушно подсказала девушка. – Я живу в деревне неподалеку. Вон, за лесочком. Я купалась в озере, ногу свела судорога, и я начала тонуть. А тут ты появился в круге пламени на берегу! И бросился меня спасать! Настоящий герой.
– Да? – недоверчиво уточнил Вик.
Ему сложно было представить, что он способен на геройство, но… Может быть… Ладно, допустим.
Лиззи энергично тряхнула головой: «Да, да!»
– А потом?
– Развел на берегу костер, чтобы я согрелась. Мы немножко поболтали. Ты сказал, что тебя зовут Вик и ты огненный маг. Я всегда мечтала увидеть настоящего стихийника. Особенно мага огня, они такие сильные!
– Да? – прищурил глаза Вик.
Вроде бы пока все в рассказе Лиззи казалось логичным. Она точно знала, кто он: назвала имя, видела, как появился в огненном портале. Такое не придумать. Так, стоп! Значит, еще совсем недавно огненная магия у него была!
– Лиззи, когда все произошло?
– Недавно, пару часов назад.
– Что случилось потом? После того, как мы поболтали? И почему я вдруг отдал тебе рубашку?
Лиззи зыркнула на него исподлобья.
– Пока ты тащил меня из воды, порвал платье… Случайно.
– Ты в платье купалась?
– Ой, не в платье, конечно. Сарафан такой. Для купания.
Вик потер ладонями лицо, надеясь, что хоть какое-нибудь воспоминание пробьется сквозь завесу серой мути, но память о сегодняшнем дне, похоже, стерлась бесследно.
– Ладно. Что дальше?
– Дальше?
Лиззи, потупившись, разглядывала серую землю у своих ног, шевелила босыми пальцами и молчала.
– Ну же, Лиззи! Невозможная девчонка!
– Я думала, ты умер. Правда-правда! Я бы не ушла, но я очень покойников боюсь!
– А чего нас бояться, смирные мы! – не удержался Вик от отличного повода пошутить и тут же захохотал, глядя, как вытянулось лицо Лиззи. – Да брось. Живой я. Только вот почему валялся на берегу без памяти, а на голове эта здоровенная шишка? А мой дар…
Он замолчал, сжав губы.
– Что твой дар?
– Ничего! Отвечай уже!
– Ох, ну ладно… Такая глупость на самом деле! Я тащила бревно для костра, не удержала и стукнула тебя по голове! Ты как подкошенный рухнул. Я думала: всё, мертвец.
– И потому пряталась в камнях?
– Да не пряталась я! В деревню шла!
– А от меня почему побежала?
Лиззи пожала плечами.
– Испугалась чего-то…
– Испугалась она чего-то! – передразнил ее Вик. – Глупое создание! Спасибо, на тот свет не отправила!
Вик вновь наморщил лоб, размышляя об услышанном. Могла ли магия исчезнуть вследствие несчастного случая? Он никогда не слышал о таком, но природа стихийной магии до конца не изучена. Может, она сначала каким-то образом зарождается в голове, и потом, когда шишка сойдет… Нет, звучит как бред.
И все же история Лиззи выглядела правдоподобной. Вик действительно, когда очнулся, видел бревно. Бревнышко скорее. Такое, пожалуй, девушка могла поднять, а вот удержать едва ли. Хотя кострища от прогоревшего огня он не заметил, это легко проверить, вернувшись. Но стоит ли возвращаться? Свою огненную магию на старом месте он все равно не обнаружит.
– Веди меня в деревню, – вздохнул Вик.
Надо узнать, где он вообще находится, и как-то выбираться отсюда. Но куда? Отец выставил его за порог, лишив даже тех жалких грошей, которые пообещал платить своему нечаянному отпрыску, когда Вика неведомым чудом приняли в Академию Пяти Стихий. Вообще-то чудо носило человеческое имя, и звали его Терран Аквидус, директор Академии. Когда Викара представили ему, он долго вглядывался в его лицо, потом кивнул:
– С характером мальчишка. Пусть. Посмотрим.
«Посмотрим». Так же, как когда-то ему сказал отец, господин Анлаф Бранд, оставляя в родовом замке. Возможно, какое-то время он раздумывал над тем, что воспитает мальчишку как своего наследника. На тот момент у господина Бранда – отцом его звать он запретил – не было ни детей, ни жены. Анлаф Бранд не предполагал, что необременительная и недолгая связь со служанкой приведет к таким последствиям, но раз мальчишке передался дар, то из него мог выйти толк. Викара поселили в просторной, но пустой и холодной комнате в соседнем крыле замка. Отец редко виделся с ним. Мальчику наняли преподавателей, наверное, из него действительно вышел бы толк, если бы Анлаф Бранд не женился на юной, но уже тогда высокомерной и жесткой Катерине, а потом на свет один за другим не появились законные наследники.
Вик и раньше был не нужен, а сейчас больше напоминал призрака, живущего в замке. Слуги чурались его – все же сын господина, а отец, мачеха и сводные братья переносили с трудом. Для отца он стал живым доказательством его позора. Для мачехи – угрозой ее детям. Викар был предоставлен сам себе, позаброшенный и забытый. Иногда ему дозволялось присутствовать на занятиях с младшими детьми. Учителю танцев он заплатил сам из своих жалких, с большим трудом отложенных, сбережений. Он всеми силами стремился соответствовать статусу аристократа, мага стихии огня, но знал, что навсегда останется изгоем. Правда, в день отъезда в Академию был полон надежд. Он еще покажет им всем! Докажет, что способен на большее, чем подбирать объедки со стола. А потом случилась Кора…
– Веди в деревню, – повторил он.
Лиззи послушно поднялась и вдруг ойкнула, наступив на ногу. Сцепила зубы от боли.
– Не могу идти! Ногу вывернула!
– Недотепа! – выругался Вик. На ум просилось словцо пожестче, но у девчонки и так глаза на мокром месте. Некстати вспомнил, как она его обняла и назвала героем. – Давай понесу, что ли!
Вик точно слабаком себя не считал, но хрупкая Лиззи почему-то казалась легкой только первые несколько десятков шагов. К тому же нести ее было очень неудобно. Она как-то обмякла на руках и все норовила сползти на землю. Вик хотел было закинуть ее на плечо, но тут уже Лиззи возмутилась, отказавшись перемещаться вниз головой. Вик все боялся ненароком ухватить ее не за ту часть тела. Зачем, о светлые боги, эти девчонки состоят целиком из каких-то неудобохватательных мест! В конце концов оба выдохлись, не пройдя и сотни метров.
Лиззи стояла на одной ноге, задумчиво поглядывая в сторону леса, будто взвешивая шансы.
– Знаешь что? – сказала она. – Помоги-ка мне дойти до камней. Думаю, за пару часов боль пройдет, и поковыляем потихонечку.
Вик так уморился со своей неудобной ношей, что согласился не раздумывая. Все равно ему торопиться некуда.

3

Вик усадил Лиззи на большой серый валун, немного напоминающий шляпку гигантского гриба, торчащего из-под земли. Лиззи вновь обхватила колени руками, словно пыталась спрятаться. Вик сел рядом на камень поменьше, вытер пот со лба – солнце жарило немилосердно, голова пульсировала болью. Как-то сразу навалились усталость и злость, а где-то глубоко, еще неосознанное, проглядывало дикое отчаяние: у него больше нет его магии, он теперь никто, он теперь сам пустышка! Но Вик не давал отчаянию завладеть собой. Надо отвлечься. Можно поболтать с этой девчонкой, как там ее… Лиззи!
Правда, Вик совершенно не умел разговаривать с девушками. Просто не знал как. Все девушки казались ему необыкновенными, странными созданиями, словно бы сделанными из другого материала. Вик их не понимал и немного боялся, и, не зная, как справиться со смущением, начинал говорить гадости, а иногда срывался и… Вик вспомнил, как сжимал хрупкие плечи Коры, как приподнял ее, обдирая об решетку нежную кожу. В горле пересохло. Он точно не этого хотел, когда вывел ее на балкон. Так долго готовился, подбирал слова, тысячу раз прокрутил предстоящий разговор в голове, а в итоге все свелось к банальному насилию, когда желание обладать оказалось сильнее любви.
Вик посмотрел на Лиззи. Девушка глядела на воду, перебирая пальцами подол рубашки, которая была ей так длинна, что доходила до середины лодыжек. Его рубашки. Вик сглотнул.
– Лиззи… Я ведь не пытался тебя… обидеть?
Вик прекрасно знал, какой он: несдержанный, грубый, его легко вывести из себя, впрочем, как любого огненного мага. Но использовать свою силу, чтобы… Он не мог, не мог! Или все-таки мог?
Лиззи перевела на него взгляд.
– Нет, Вик, – сказала она и вновь запоздало улыбнулась. – Я думаю, ты хороший парень, правда!
Вик впервые слышал о том, что он хороший. Это было необычно, удивительно и… приятно. Захотелось вдруг обнять девчонку или хотя бы по голове погладить. Но девчонки этого, кажется, не любят, они ведь не кошки, в конце концов. Да он бы и не решился. Вот только что таскал ее на руках, а сейчас сидит болван болваном и двух слов связать не может.
– Как нога? – спросил он хриплым басом.
– Нормально. Проходит потихоньку.
Лиззи вовсе не жаждала общаться: снова отвернулась, с преувеличенным вниманием разглядывая камни. Вик пожал плечами: ну и ладно! Он и сам заинтересовался грудой камней, у которой они сидели. Валуны разных размеров и форм были сложены неровной пирамидой, точно какой-то великан притащил их на берег и развлекался, пытаясь сложить замок. Может быть, кто-то из земляных магов отдыхал на озере. В Академии у студентов факультета земли даже спецкурс был по созданию инсталляций, для тех из них, которые воображали себя творческими личностями. Хотя одного взгляда на мага земли достаточно, чтобы понять: в одном мизинце воздушников, этих утонченных созданий, таланта больше. А они все равно пытались. Видел Вик эти шедевры. То скала, растущая из-под земли под углом, словно вот-вот упадет. То громадина, опирающаяся на тоненькие ножки. Смех, да и только.
Вик наклонился, пытаясь заглянуть внутрь пирамиды: между нижними, самыми крупными, камнями виднелись просветы. Пространства достаточно, чтобы девушка комплекции Лиззи могла спрятаться внутри. Если придется ночевать на берегу, она сможет здесь укрыться. Но с чего бы им на берегу ночевать?
– Я есть хочу, – сказала Лиззи, ни к кому особо не обращаясь, но с явным намеком.
– Я тоже, – буркнул Вик. – Если бы ты ногу не подвернула, то в лесу сейчас раздобыли бы себе ягод.
– Так это я виновата, значит? – возмутилась Лиззи.
– А нечего было от меня убегать!
– А нечего было за мной гнаться!
Она шмыгнула носом и развернулась на своем валуне в другую сторону. Видно, уже не считает его хорошим парнем. Вик мысленно выругался, а потом, бормоча под нос проклятия, снял брюки. В детстве, еще до того как отправиться к отцу в замок, он видел, как старшие мальчишки ловили в реке рыбу: завязывали штанины, и получался своеобразный невод. Главное – залезть поглубже, туда, где водоросли гуще. Ловится всякая мелочь, но иногда и кое-что крупное попадается.
Вылез из озера мокрый, угрюмый и вывалил к ногам Лиззи трепещущую мелюзгу.
– Ой, рыбка! – обрадовалась она, но тут же сморщила нос. – А как мы ее есть-то будем? Сырую?
– Почему сырую! Сейчас я…
«…разведу костер», – хотел сказать Вик. Он уже успел присмотреть сухой куст, который можно сжечь. Но осекся, вспомнив, что магия его сегодня покинула, и тут же почувствовал себя мокрым общипанным индюком, у которого теперь ни рубашки, ни брюк, ни магии. Можно смело оставаться жить в деревне. Наняться сезонным работником навоз убирать.
Вик взвыл и сжал кулаки. Что же так несправедливо-то все!
Лиззи сползла с валуна и похромала к Вику. Она догадалась о магии, но спрашивать ни о чем не стала.
– Слушай, давай по-другому попробуем костер разжечь.
– Как по-другому?
– Ну как обычные люди это делают.
Лиззи подняла с земли деревянную палочку, расщепленную сухую ветку, а чуть дальше надергала желтой пыльной травы.
– Вот!
Она показала, что надо делать, поставив палочку вертикально на кусок дерева, и начала крутить ее в ладонях.
– Давай ты верти, а я траву сыпать буду. Она сухая, должна загореться.
Вик работал с таким остервенением, будто возникшая искра могла вернуть ему магию. Никогда еще огонь не давался ему таким трудом. Вику от этой мысли было жутко. Неужели это все? Неужели огненная стихия никогда больше к нему не вернется?
– Есть! – закричала Лиззи и захлопала в ладоши.
Вик увидел, как вверх поднимается тонкая струйка дыма. Огонек, сначала крошечный, скоро окреп, весело заплясал на ветке. Вик обрадовался ему, как родному. У них появился костер, а чуть позже и запеченная на углях рыба.
– М-м, вкуснотища, – нахваливала Лиззи.
Вик, хотя тоже проголодался, вкуса озерной рыбы не оценил. Она пахла тиной, да к тому же была пресной: соли-то у них не оказалось. Зато брюки кое-как удалось высушить над огнем. Лучшие брюки, кстати, из тех, что были у Вика. И рубашка нарядная. Он скосил глаза на Лиззи, примостившуюся на коленях у костра. Была нарядная…
Куда он так вырядился? Вик попытался снова отмотать время немного назад. Ладно, сегодняшнее утро вспоминать бесполезно, но, может, что-то всплывет из вчерашнего вечера? Он закрыл глаза, и сквозь туман начали проступать неясные образы.
Играет музыка. Глиняные кружки с шумом врезаются друг в друга. Шапки пены падают на стол. Смех. Аромат готовящегося на вертеле мяса.
– Давайте за Вика, парни! Вик, подними руку и скажи: «Да пошло оно!»
В таверне. Вчера. Вик пришел, чтобы встретиться с бывшими однокурсниками – с Чадом и Сормом. Оба едва-едва тянули программу, однако перебрались на второй курс. Да и как иначе, если за каждым из них стоит папенька-аристократ. На самом деле Вик явился вовсе не потому, что соскучился по этим недоумкам. Они еще в Академии жутко его бесили, зато единственные признали в Викаре лидера, а потому приходилось терпеть. На самом деле Вик пришел для того, чтобы услышать новости о Коре.
Не нужно было. Вик сам признавал, что это уже похоже на болезнь, но ничего не мог с собой поделать. Он жадно ловил каждое слово, сказанное о ней, хотя имена «Кора» и «Ран» всегда теперь произносились вместе. Имя болотного принца выжигало Вику нутро, так что приходилось вливать в себя кружки эля одну за другой.
– Ладно тебе, Вик! – Чад хлопнул его по плечу. – Ты ведь сам понимаешь: он ее заслужил.
Он ее заслужил. Да, Вик это понимал как никто. Очень мерзко становилось от мысли, что Ран действительно любит ее, а она его. А ведь если бы Вик помог Коре тогда, когда от нее все отвернулись, все могло сложиться иначе. Но Вик предпочел привлечь внимание другим способом – напугать и оскорбить. Он застонал, уронив голову на руки. Нет, ну надо быть таким идиотом!
– Что-то ты совсем расклеился, парень, – сказал чей-то голос справа. – Я считаю, из-за девчонок и переживать нечего. Не стоят они того.
Вик только сейчас вспомнил, что с ними в таверне находился четвертый. Какой-то незнакомый земляной маг, приятель Чада. Зачем тот его притащил? Еще не хватало непрошеных советов!
– Вик, Вик. Вик!
Вик встрепенулся на голос: Лиззи звала его и, вероятно, уже давно.
– Глубоко же ты задумался.
– Да… – Он тряхнул головой. – Не важно.
– Вик, можно я тебя попрошу?
– О чем?
Лиззи погрызла губу, подбирая слова.
– Вик, давай ты один в деревню пойдешь. Здесь недалеко. По краю леса, там тропинка, ты не заблудишься.
Вик смотрел на нее, не понимая.
– А ты здесь останешься?
– Ага. Я… потом приду.
Вик так удивился, что даже не придумал, что ответить. Солнце начинало клониться к закату, и хотя местность эта Лиззи знакома, оставить девчонку совсем одну на пустынном берегу не позволяла совесть. Она даже убежать не сможет, если что.
– Нет, вместе пойдем.
– Вот же ты навязался на мою голову! – крикнула Лиззи. – Уходи! Уходи, и все!
Вик, ошарашенный этой внезапной вспышкой гнева, вскочил на ноги. Ярость разгоралась в нем, и руки непроизвольно сжались в кулаки.
И вдруг в темноте памяти сверкнуло воспоминание. Он гонится за Лиззи по берегу, пытается удержать, поймать за руки. Ткань тонкого летнего платья трещит и рвется, когда Вик хватает ее за подол.
– Лиззи… – прошептал он, совершенно убитый и раздавленный обрушившимся на него пониманием. – Я уйду. Хорошо, я уйду. Не бойся.

4

Он уходил по берегу в сторону леса. Шел, опустив голову. Поверить не мог, что это правда. Молодец. Герой! Ниже падать просто некуда! Но воспоминание было его собственное, такое яркое и отчетливое, что никаких сомнений не оставалось: он гнался за Лиззи.
Как это случилось? Напился вчера с парнями до потери сознания, переместился зачем-то на озеро, а утром, увидев девчонку, решил сорвать на ней злость за то, что Кора его отвергла? Вик затряс головой. Он не помнил, что произошло, но всё в нем сопротивлялось такому развитию событий. Однако факты – вещь упрямая: Лиззи в его рубашке, напуганная и грустная.
Сейчас всё встало на свои места. Она его по голове и ударила, защищаясь. А потом рубашку забрала, потому что платье он порвал. Вик только надеялся, что не успел зайти слишком далеко. Даже зубами заскрипел от отчаяния, чувствуя себя последней скотиной. Зачем-то вспомнил, как нес Лиззи на руках, такую маленькую и теплую… Что же, поделом ему, что магии лишился!
Теперь ясно, почему она побежала прочь, едва его увидев. И как отчаянно врала о том, что он хороший, когда поняла, что он ничего не помнит. А что ей оставалось? Что она могла противопоставить здоровенному парню? Только попытаться убедить того, что он хотел ее защитить. А потом сидела рядом, умирая от страха, и надеялась, что он оставит ее и уйдет.
«Все, Лиззи, все. Я ухожу!» – думал он, а сам переживал, как она там будет одна. Не обидит ли кто? И тут же зло обрывал сам себя: да кроме тебя обижать некому, идиот.
Он время от времени оборачивался и видел тоненькую фигурку на камне. Лиззи сидела, обхватив колени, будто ждала чего-то. Силуэт ее на фоне вечереющего неба становился все меньше.
Вик добрался до кромки леса и заметил широкую тропинку. Видно, люди здесь ходят часто. Странно, что до сих пор им не встретился ни один. А если поблизости деревня, то где-то неподалеку от нее и замок мага-стихийника. Люди не селятся далеко, чтобы всегда в нужный момент оказаться под защитой замковых стен.
Внезапно как-то быстро стемнело. Задул порывистый ветер. Вик задрал голову и нахмурился. Тучи, затягивающие небо, отсвечивали лиловым. Не нравилось ему это, ох не нравилось! Такие внезапные грозы обычно означали только одно: бестии вновь попытаются прорваться. Правда, летом их появления можно по пальцам пересчитать. Они появлялись, но совсем не в том количестве, что обычно, а то бывало, что дождь проливался без них. А танатосы летом и вовсе пропали. Некоторые надеялись, что Кора так их напугала, что они теперь совсем не появятся, но Вик не слишком в это верил.
Неизвестно, придут ли бестии с этой грозой. Лес уже близко, под его защитой переждать проще. Залезть на верхушку дерева или укрыться в валежнике. Выбрать в качестве оружия сук покрепче. Продержится…
Вик оглянулся на берег. А вот Лиззи останется практически беззащитной. Она может спрятаться под камни, но это ненадежное укрытие.
Однако что может сделать он? У него нет теперь магии огня, которой он мог бы выжечь тварей. Оба пропадут ни за что.
Вик выругался. В несколько шагов преодолел расстояние до ближайших деревьев. Отломал крепкий ветвистый сук, такой тяжелый, что сам едва удерживал его в руках. И, обзывая себя последним идиотом, побежал обратно на берег.
– Лиззи! Лиззи!
Девушки не оказалось на камне. Вик заглянул в расщелину между валунов и увидел, что она спряталась внутри, сжалась в комочек. Тоже догадалась, что тучи набежали неспроста.
– Вик… Ты чего здесь?
– Ничего, – огрызнулся он. – Сиди, не вздумай вылезать. Даже если твари появятся. Я попробую продержаться!
– Но твоя магия…
– Магия! Магия – это еще не все, – бодро сказал Вик, хотя живот сводило от страха.
Но разве же он признается Лиззи, что шансов у них, если начнется вторжение, почти нет.
«Пусть это будет просто дождь!» – попросил он, сам не понимая у кого. У Вика не было привычки молиться ни матери Солнцу, ни отцу Луне, но сейчас почему-то захотелось.
Наверное, боги тоже умеют зло шутить. Когда первые капли упали за землю, Вик подумал, что на этот раз пронесло: тучи не кишели от наполнивших их тварей, как это обычно случалось. Он даже опустил сук и расслабил руки. Но тут небо поднатужилось и выплюнуло несколько жирных клякс, которые тяжело полетели навстречу земле.
Полиписы. Будь у Вика его сила, он мгновенно бы сжег их всех и следа не оставил. Но у Вика были только деревяшка и испуганная девчонка, которую нужно защитить.
Он встал спиной к выходу из каменной пирамиды, припомнив, что это единственная крупная расщелина, куда смогли бы заползти твари.
– Не высовывайся! – крикнул Вик.
Бестии каким-то неведомым образом чувствуют людей, всегда знают, в каком направлении жертва. Не прошло и нескольких секунд, как ближайший к ним сгусток тьмы медленно поплыл в сторону Вика. Замер, завис напротив его лица. Обычная тактика: полиписы сначала присматриваются к противнику, кажутся обманчиво ленивыми, а потом мгновенно нападают.
Вик, к счастью, не просто так просиживал штаны в Академии. Повадки бестий он хорошо изучил, а потому был начеку. Когда полипис потянулся к нему, развернув стрекательные щупальца, он отбил их, а после, вложив в удар все свои силы, прошил тварь насквозь острым концом сука. Отбросил в сторону сдувшееся, обмякшее тело. Убрал с глаз вспотевшую челку и приготовился к новой атаке.
Дело шло хорошо, пока полиписы, разбросанные по берегу, нападали не скопом, а поодиночке. Пока следующий успевал добраться до Вика, он как раз заканчивал с предыдущим.
Но силы заканчивались, а бестии все прибывали и прибывали. И вот они уже буквально выстроились в очередь, надеясь добраться до Вика. Хорошо, что он стоял, прижавшись к камням: можно было не опасаться нападения со спины. Плохо, что руки стерлись в кровь, и каждый новый удар больше напоминал отчаянную попытку отбиться, чем выверенную атаку.
Жалко девчонку. Себя жалко почему-то не было. Может, так оно и лучше – погибнуть, сражаясь. Что ему светит в этой жизни, особенно теперь, когда огненная стихия покинула его? Он, наверное, давно бы сдался: руки как свинцом налились, ладони горели, пот заливал глаза. Но Лиззи… Пусть поймет, что он на самом деле может быть хорошим парнем. И Коре расскажет потом…
Стрекательное щупальце ударило по руке, заставив Вика взвыть. Половина тела одеревенела от жгучей боли. Полипис ударил по правой руке, но левая пока работала. Вик перехватил свое жалкое оружие, понимая, что теперь точно долго не протянет.
– Лиззи! Если можешь, беги сейчас! – крикнул он.
Услышал сзади шуршание, потом тонкие пальцы ухватили его за штанину. Лиззи поднялась и встала рядом. Бледная, но решительная. Бежать она, видимо, не собиралась.
– Ты чего? – опешил Вик. – Ты с ними голыми руками сражаться собираешься? Спрячься лучше, глупая!
– Сам глупый! – буркнула Лиззи.
Она прижалась плечом к его плечу, сжала губы и подняла руки.
– Чего ты?..
Ближайший полипис вдруг скорчился, судорожно забил в воздухе черными отростками. Те метались в нескольких сантиметрах от лица Вика и Лиззи, но до кожи не дотрагивались. Потому что…
Потому что Вик уже видел такое сотни раз на учебном полигоне. Их оградил защитный купол, а Лиззи топила полиписа, используя магию воды.
– Ты водница? – воскликнул Вик, не веря собственным глазам. – Ах ты…
Лиззи, не оборачиваясь, кивнула.
– Давай позже, – ответила она.

5

Вдвоем они справились. Повезло, что тварей в этот раз оказалось мало. Лиззи поставила защиту, и Вик мог, не опасаясь стрекательных щупалец, кромсать безмозглых полиписов, которые продолжали настырно лезть вперед, несмотря на то что их собратья падали на землю черными кляксами. Лиззи тоже пыталась не отставать. Хотя одновременно удерживать купол и топить бестий оказалось сложно, но пару тварей и она смогла записать на свой счет.
Дождь прекратился, сквозь редеющие тучи проглянули последние робкие лучи. Вику показалось, что они погладили его по щеке теплой рукой. Он без сил присел на камень, дыхание все никак не получалось выровнять. Рядом, опустившись на колени, пыталась отдышаться Лиззи. Светлые волосы закрывали лицо, но Вик видел, что девчонка бледная до синевы: совсем обессилела.
– Иди-ка сюда, – прошипел он сквозь сомкнутые зубы.
Он вовсе не хотел ее напугать, просто от усталости едва ворочал языком. Но Лиззи напугалась, вскинула голову.
– Я думала, ты все вспомнил, – попыталась оправдаться она. – И что я водница – тоже.
Вик махнул рукой: «Не важно». И надвинулся на Лиззи, поймал ее за руку, с трудом поднял – раненая рука плохо слушалась, и перекинул через плечо. Лиззи даже не сопротивлялась – просто не могла. Хлюпала носом и, кажется, собралась реветь.
– Дура ты, – кратко сообщил ей Вик, на большее у него просто не хватало сил, и объяснять он тоже ничего не собирался: слишком много чести.
Со своей ношей на руках Вик медленно пошел к озеру, шагнул в воду. Ему, разгоряченному после боя, она показалась ледяной. Вик даже передернулся: нет, вода все же не его стихия. Но Лиззи нужно восполнить силы, вон она, совсем как дохлая лягушка болтается. Вик потрогал ее тонкие руки – холодные, точно жизнь едва теплится.
Он зашел еще дальше, осторожно снял Лиззи с плеча и вместе с ней по шею погрузился в озеро.
– Так лучше? – спросил он, стараясь не трястись от холода.
Лиззи сначала молчала, потом вздохнула, будто очнулась. Вик увидел, что щеки ее порозовели.
– Лучше. Спасибо, Вик…
– И ты… это… прости меня. Не знаю, что на меня нашло. Не бойся, я не обижу тебя больше.
– И ты прости.
– За что?
– За магию, – начала Лиззи, но осеклась, увидев, как расширились глаза Вика.
– Что? – выдавил он осипшим голосом. – Значит, это ты натворила?
Лиззи заерзала у него на руках, пытаясь сползти, но Вик держал крепко.
– Я думала, ты все вспомнил!
Вик чувствовал, что его обуревает злость, и огромным усилием воли удерживался от того, чтобы не начать трясти Лиззи, добиваясь вразумительного ответа. Нет, так не пойдет. Спокойно, спокойно!
– Лиззи, – очень-очень тихо и очень-очень сдержанно произнес Вик, – будь умницей и объясни мне наконец, что здесь происходит. Иначе, клянусь темными, я за себя не отвечаю!
– Я все расскажу! – пообещала она. – Но давай сначала выйдем на берег!
Лиззи вышла из озера в сухой рубашке, словно и не была в воде, а Вик, конечно, промок насквозь. И даже костра не развести, чтобы согреться. Возиться с деревяшками в темноте, пытаясь разжечь огонь, бесполезно. Чувствовал он себя премерзко, но старался не показать своего состояния. Тяжело привалился к камням. Вик уже начинал ненавидеть эту пирамиду. Ему казалось, она теперь никогда его не отпустит, так и будет снова и снова возвращать на это место, словно заколдованная.
Он щелкнул пальцами, отчаянно надеясь, что сумеет сотворить хотя бы крошечную искру, но тщетно. Его злость на Лиззи почти прошла. В конце концов, что бы она ни натворила с его магией, он это, похоже, заслужил.
– Это теперь навсегда, да? – устало спросил он, смирившись со своей судьбой. – И что ты сделала?
Лиззи присела рядом. Лицо у нее сделалось виноватое.
– Я тебя погасила…
– Что?
Вик никогда не слышал о том, что можно погасить мага-огневика. Это вообще законно? Лиззи точно прочитала его мысли, вздохнула:
– Если бы я училась в Академии, за такое могли бы и отчислить: это строго запрещено.
– А ты еще не учишься, значит? – глупо спросил Вик. То-то он удивлялся, что лицо Лиззи не кажется ему знакомым.
– Только осенью пойду. Если честно, я и с бестиями пока не сражалась. Родители меня не брали с собой. Сначала научись, говорят. Вот я и перепугалась до смерти, когда полиписы появились. Прости, надо было сразу прийти на помощь.
– Ты меня навсегда… погасила? – решился Вик на вопрос, который его мучил.
Лиззи энергично замотала головой.
– Что ты! Разве можно огневика навсегда погасить! Вообще магия уже должна была вернуться. Не понимаю…
– Давай по порядку, – попросил он. – Я очень мало помню о сегодняшнем дне. Только о том, что…
«Что я гонюсь за тобой и ткань платья рвется в руках…»
Вик зажмурился, не желая этого видеть. Какое настырное воспоминание! И без него тошно! Может, это он сам наказывает себя за то, что хотел сделать с девчонкой?
– В общем, ты как-то сразу не вызвал у меня доверия, – издалека начала Лиззи. – Когда шагнул из огненного портала и сказал, что ты Викар.
– А ты меня знаешь, что ли? – удивился Вик.
– Еще как знаю! Происшествие на балу первокурсников разве что ленивый не обсудил. А Ран к тому же мой троюродный брат со стороны мамы. Кстати, мы всей семьей присутствовали на обручении Рана и Коры. Она была такая хорошенькая в алом платье!
Вик сжал челюсти и кулаки, внутри все перевернулось от злости. И нет сейчас под рукой эля, чтобы влить в себя кружку-другую. Хотя с элем, пожалуй, надо завязывать, если он не хочет и дальше обнаруживать себя на берегу без памяти и без магии.
Видно, та, шестая или седьмая по счету, кружка стала лишней. И чего он так надрался? Ах да, успел повздорить с приятелем Чада – земляным магом. Его звали, его звали… Холгер, кажется! А из-за чего поцапались? Точно, из-за девчонки!
Холгер зубоскалил над Виком, говорил о том, что ни одна девушка – только вот он называл их куда более резким словом – не могла бы заставить его страдать. Вика не слишком удивляли подобные речи: земляные всегда считались холодными и бесчувственными. Браки они обычно совершали по расчету, а не по любви. И недаром амулеты, призванные успокоить разбитое сердце, изготавливали тоже они.
– Вот одна по мне сохнет, – хвастливо продолжил Холгер. – Вернее, мокнет! Водница она. Как-то ее родители пригласили мою семью в замок. Какие-то свои дела решали, а я отдыхал. Там с ней и познакомились. Элиза. Смазливая мордашка. Девчонка еще совсем, не целованная. Думаю, у нее до меня и парней-то не было. Я тогда поостерегся, а потом думаю: а чего теряться, раз она сама на меня вешается.
Вик слушал и чувствовал, как внутри поднимается волна отвращения, а Холгер продолжал хвастаться, не замечая, как Вик сжал кружку в руках.
– Завтра она меня будет на берегу ждать. Я там пирамиду каменную сложил – мимо не пройдет. Поболтаем, на озеро полюбуемся, а потом я ее того-этого.
Холгер расхохотался, будто выдал что-то невероятно остроумное. Вик, Чад и Сорм посмотрели на Холгера с одинаковым выражением на лицах.
– Ты в своем уме? – вслух произнес Вик то, что вертелось на языке у всех троих. – Не боишься, что ее отец тебя потом в порошок сотрет?
– Не боюсь! – огрызнулся Холгер. – Пусть попробует. Все по взаимному согласию. А жениться они меня не заставят, не на того напали.
– И девчонку, значит, тебе совсем не жалко? – не удержался Вик.
– Это ты мне говоришь? – Холгер так удивился, что на его лице, казавшемся неподвижным и окаменевшим, изумленно приподнялись брови. – Тот человек, который Кору Флогис едва не…
– Заткнись! – Вик расплескал эль, стукнув кружкой по столу.
У него не было ни малейшего желания оставаться в этой компании. Он бросил на стол несколько монет и отправился ночевать в конюшню: снять комнату или хотя бы койку в общей спальне было уже не на что.
Всю ночь зачем-то думал о незнакомой ему Элизе – глупой влюбленной девчонке. Он знал озеро, о котором говорил Холгер, и мог без труда перенестись туда, построив портал. Вот только не совсем понимал, для чего ему это. Зачем он сует нос не в свое дело? Но в голове застряла фраза земляного, сказанная небрежным тоном: «Я специально не сказал ей, в котором часу приду. Сказал, чтобы с утра ждала. И ведь будет ждать, никуда не денется!»
Вик боролся с собой до тех пор, пока солнце не поднялось высоко над горизонтом. Бестолковая Элиза где-то там, на озере, ждет своего каменного истукана, не догадываясь о том, что он хочет воспользоваться ее наивностью.
«Ладно, хоть посмотрю на нее!» – сдался Вик, шагнув в огненный портал.

6

– Ты вышел из портала такой хмурый, мрачный, – продолжала между тем Лиззи, которую на самом деле звали Элиза, – и с грозным лицом направился ко мне. Что я могла подумать? Тем более я знала, кто такой Викар. Знала, кто ты.
– Но я ведь пытался объяснить! – возмутился Вик. – Сказал тебе: а ну быстро домой!
– Так себе объяснение, – сморщилась Лиззи.
– Ну прости! Это все, на что я был способен после того, как всю ночь ворочался на сене.
Вик вдруг понял, что на самом деле ничего и не рассказал о том, почему пришел утром на берег. События развивались стремительно… Вик помнил эпизодами, но достаточно, чтобы восстановить картину произошедшего.
Он вышел из портала и без лишних слов попытался оттеснить Лиззи от каменной пирамиды. Голова гудела от выпитого, а еще он удивлялся бестолковости девчонки, которая сама не понимает, на что идет. Он потащил ее прочь по берегу. Лиззи вырывалась и пыталась удрать. Вик догонял. «Поймаю, – думал он, – тогда и объясню все! На бегу неудобно!»
Почти ухватил, зацепив за подол. Но легкая ткань оказалась слишком непрочной и расползлась в его руках. Лиззи отчаянно закричала и бросилась в воду, Вик за ней. Водником он не был, но плавал отлично. Поймал глупую девицу, не успела та и десятка шагов пройти. Тащил и не понимал, чего та бесится: он ведь пытается ее защитить! Однако Вик уже начинал злиться и сам не заметил, как с ладоней сорвались искры, которые обожгли Лиззи и попали на платье, прожигая в нем дыры.
Лиззи замерла на секунду, словно собираясь с силами, потом обернулась и сжала лицо Вика в своих ладонях. Так же, как когда-то Ран, борясь с ним на балконе. И вновь Вик ощутил, как захлебывается, наполняется водой. Жар в его крови, готовый в любой момент вырваться наружу пламенем, погас. Викар разжал руки, отпуская девчонку, пошатнулся, падая на колени. Дышать стало нечем, ему казалось, он тонет. «Какая же ты глупая!» – успел он подумать до того, как на его темечко обрушилось увесистое бревно.
Так вот оно что! Лиззи зря испугалась. Вик думал, что сейчас ощутит ярость, но вместо этого принялся хохотать.
Элиза, недоумевая, смотрела на него. Она по-прежнему не понимала, что двигало Викаром, когда он неожиданно явился на берег и начал за ней гоняться.
Вик отсмеялся и стал серьезен. Ему предстояло разбить девушке сердце, а он не знал, какие слова подобрать, чтобы ей было не слишком больно. Вик сам удивлялся тому, что так размяк. Подумаешь, девичьи страдания. Но с недавних пор он знал, что такое неразделенная любовь и как ранит любое неосторожное слово.
– Лиззи, слушай… Не нужно тебе его ждать.
Лиззи вздрогнула, догадавшись, что Вик знает о ее маленькой тайне, но все-таки спросила:
– Кого?
– Холгера. Не стоит он тебя, правда.
И кое-как, смущенно глядя на осточертевшие камни пирамиды, Вик пересказал вчерашний разговор в таверне. Все слова Холгера передал в точности, хотя понимал, как тяжело Элизе будет их услышать. Но лучше так: как горькое лекарство. Один раз принять и вылечиться навсегда.
Элиза сначала качала головой, будто не хотела верить. Потом зажала уши. По щекам ручьями потекли слезы. Ох уж эти водницы – любительницы разводить сырость. Вик вздохнул и присел ближе, неловко обнял. Он столько раз таскал ее сегодня на руках, что уже не смущался.
– Он… – Лиззи вытирала слезы, а они все лились и лились. – Он казался таким сильным, таким надежным. Я думала, он любит меня. А он…
Она посмотрела на темное небо, на котором не осталось ни единого лучика света. Наступила ночь. Лиззи только сейчас поняла, что день закончился.
– А он так и не пришел, – растерянно закончила она. – Я весь день его ждала.
– Как раз это говорит о том, что он, возможно, не совсем конченый урод, – тихо сказал Вик. – Пойдем, я провожу тебя домой. Твои, наверное, с ума сходят, разыскивая тебя.
– А ты?
– А я… Переночую на берегу, завтра выдвинусь в обратный путь. Буду ждать, когда магия вернется.
Он запнулся, едва не проговорив вместо «когда» – «если». Он – полукровка, маг только по отцу. Возможно, огненная стихия навсегда покинула его.
Элиза осторожно и доверчиво коснулась его пальцев. Вик почувствовал, какая у нее маленькая, тонкая ладонь, и понял, что теперь Лиззи совсем его не боится. От этого стало так спокойно, так легко на душе.
– Ты действительно хороший, – сказала она. – Я так рада, что мы вместе станем учиться в Академии.
– Мы не станем, – качнул головой Вик. – Ты не знаешь? Меня выгнали.
– Это ты не знаешь, – улыбнулась Лиззи, – уже снова приняли! Ты сказал Коре, что не хочешь возвращаться, но она решила: вдруг передумаешь!
– Что?
Вик не верил своим ушам.
Он прекрасно помнил тот разговор с Корой. Она спросила, не хочет ли он вернуться в Академию, а Вик гордо отказался и потом тысячу раз пожалел о своем опрометчивом поступке. Он тогда злился на весь мир, который отвергал мальчишку-бастарда, а сейчас подумал: чтобы его приняли таким, какой он есть, надо сначала доказать, что он чего-то да стоит. Как Кора доказала.
– Смотрю, ты просто кладезь информации, – пробурчал он, не разрешая себе глупой надежды. – Кора сама тебе рассказала?
– Это на обручении произошло. Сначала случился страшный скандал! Кора призналась Рану, что ты ее целовал. Я таких черных глаз у Раннитара еще не видела. Все испугались, что он пойдет тебя убивать. А Кора удержала его за руку и сказала: «Я сама попросила! Сама!»
– Серьезно?
Вик почувствовал, что на его лице расползается глупая и счастливая улыбка. Кора его защищала, подумать только.
– Серьезно. Потом они поговорили, и Кора рассказала, как ты перенес ее в замок Маринер. Сказала, что на самом деле ты не такой уж плохой парень. Что надо дать тебе шанс. Вообще, я подслушивала, так что никому не говори, ладно?
– Ладно.
В душе Вика разгоралась радость. Нет, он понимал, что Кора потеряна для него навсегда, но она не держит на него зла, она его простила.
Лиззи придвинулась к нему ближе, прижалась теплым боком.
– Холодно, – объяснила она. – Жалко, что магия пока не вернулась. Сейчас бы костер разжечь…
– Ага, – согласился Вик.
Что он еще мог сказать.
Огонь… Он так привык к нему за эти годы. Он был уверен, что стихия никогда его не покинет. Пусть иногда огонь жжет, причиняя боль, и порой трудно справиться с гневом, вспыхивающим в одну секунду.
Но он понял, что огонь не только опаляет – он еще умеет согревать. Как сейчас Лиззи отогревала его своим теплом. Как мама в детстве, когда пела ему колыбельную и качала на руках. Строчки песни отчетливо возникли в памяти, и Вик почти услышал мамин голос:

Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло.
Чтобы не погасло
Высоко и красно.
Пусть на небе солнце,
Как огонь, вьется,
Так в груди сердце
Пусть всегда бьется.
Согревать слабых,
Позабыв ярость.
Утешать милых
И дарить радость.

Вик почувствовал, как по его венам потек жар. Где-то в районе солнечного сплетения возник клубок красных, желтых и белых нитей, и во все стороны брызнули лучи, прошивая его насквозь. Вик протянул ладонь, и на ней заплясал, забился яркий огонь.
– Я согрею тебя, – сказал он Элизе.